Джез Кэджио – Клинок света. Книга первая (страница 51)
– Ладно, не то чтобы это чертовски странно и так далее… – проговорил я, отступая, – но какого дьявола мне пробуждать богов? Разве один из них не разворотил уже этот мир? – Тут я осёкся, сообразив, что моим единственным на данный момент источником каких-либо знаний об этом мире был барон и его прихвостни. – Впрочем, – возразил я сам себе, – я же решил быть оптимистом, верно? А ещё… хватит разговаривать с самим собой, Джекс, а то это странно сморится.
Покачав головой, я подошёл к маленькому алтарю и изучил резьбу на нём. Солнечные лучи, просеянные сквозь облака, освещали женщину, идущую по полю. Под ногами её было вырезано имя «Ашанте».
Я рассмотрел алтарь со всех сторон, несколько раз прочитал оповещение, но никаких деталей так и не появилось. Непонятно было, что я получу за выполнение квеста, и вообще, подходит ли мне эта богиня, так что я пошёл дальше.
Следующий алтарь, слева от Ашанте, был покрыт резьбой с изображением танцующих языков пламени. Под оплетённым пламенем силуэтом значилось имя «Джанае».
Я шёл по кругу, пока не прочитал пояснения ко всем алтарям.
Я снова вышел на воздух, присел на траву и задумался. В конце концов, божество может одарить чем-нибудь по-настоящему потрясающим, если ему этого захочется. Кроме того, это квест, но у меня не было ничего, кроме базового описания и информации. Впрочем, некоторые мне понравились. Например, Свету, бог изобретений и творчества. Определённо это бог умельцев, а значит, мне вполне подойдёт. Будь это игра, я бы сразу выбрал его алтарь. Так, по крайней мере, я выжил бы в самом начале игры. А уж экипировка, которую я изготовил бы для себя, всегда была бы самой лучшей.
Вот только это была не игра. И требовалось что-то, что поможет мне выжить здесь и сейчас. Потом я подумал про Нимона. Бог смерти и разрушений наверняка владеет потрясающими заклятиями. Однако тот, кто фактически жил, чтобы разрушать, вряд ли составит мне хорошую компанию. Плюс он наверняка потом найдёт для меня несколько по-настоящему дерьмовых кестов. «Принеси в жертву этого», «Убей вон того» и так далее, бла-бла-бла. Нет уж. Кроме того, этот хрен уже практически развалил мир, когда его один раз выпустили.
Я пропустил Тиоша, Лагоуш и Винею, потому что время, вода и воздух мало меня интересовали. Тамат была богиней воров и убийц, так что – нет, пошли дальше. Крут – земляной – заставил меня задуматься. Стабильность – это хорошо, но если стать слишком стабильным, перестанешь меняться, а изменения – это жизнь. Не годится.
На выбор осталось трое: Ашанте, Джанае и Синт. Синт – бог света и порядка, а я видел прекрасные перспективы для применения здесь магии света, но порядок? Звучало скучновато. Собственно, я любил беспорядок и хаос, так что сомневался, что мы поладим.
Значит, Ашанте или Джанае – жизнь или огонь соответственно.
Магия жизни – это прекрасно. У меня было одно исцеляющее заклятие, и то буквально спасало мне жизнь, когда бы я ни пострадал здесь, но огонь…
Не знаю, почему, но я его очень любил. Всегда. Так приятно было зимой посидеть у камина после тяжелого дня, посмотреть, как прогорают дрова… В глубине души я всегда был пироманом. А самое главное, у меня было целых два огненных заклинания, и если божество поможет их усилить, это очень кстати.
Я пожал плечами и подошёл к алтарю Джанае. Снова увидел подсказку, выбрал ответ «Да». Появилось новое уведомление, и ничего больше.
Я глубоко вздохнул и огляделся. С минуту ничего не происходило. Я скривился, но решил продолжать. Стало очевидно, что прямо сейчас Джанае осыпать меня благами не собирается. Вот проклятье. Я сообразил, что должен выполнить первый минимум квеста, чтобы получить хоть что-то, хотя бы оповещение от богини, которой я решил себя посвятить.
Глава 12
На брань, душевные терзания, выбор божества и то, чтобы подумать, ушло несколько часов, а потому я вернулся в сад и перекусил, пополняя силы. Не пропадать же припасенной еде. Доедая второе яблоко, я уселся на траву, густо покрывавшую землю, наслаждаясь мягким бризом, солнечным светом и пением птиц. Я расслабился, позволяя мане восстановиться, а потом направил её богине и переливал, пока резерв практически не опустел.
Я занимался этим около часа, решив, что расположение Джанае мне не повредит, но потом заскучал. Поднялся на ноги и пошёл обратно внутрь, надеясь, что хотя бы этот этаж свободен от
Миновав коридор, я направился к дальней лестнице уже куда увереннее, чем раньше. Дойдя до залепленных окон, попытался отчистить одно. Обнаружилось, что слой этой пакости намного толще, чем казалось. Я ковырял его и тянул, но оторвать сумел всего несколько кусочков. Тогда я прислонил нагинату к стене, вытащил кинжал и принялся долбить эту субстанцию, пока не оторвал солидный шмат, впуская внутрь солнечный луч. Посмотрел на оставшийся в руках кусок, но так и не понял, что же это, в конце концов, такое.
Похоже было на толстый слой грязи, высушенный или спёкшийся до почти кирпичной твёрдости, но как он оказался на окне, я представить себе не мог.
Памятуя о ненависти наводнивших башню тварей к солнечному свету, я решил начать отчищать окна. Не все и не полностью, но даже тут и там попадающиеся солнечные лучи как минимум создадут
Отчистив столько этой дряни, сколько мог за несколько минут, я убрал кинжал, взял нагинату и пошёл дальше.
На нескольких следующих этажах по обе стороны было с десяток, если не больше, комнат, а коридоры были такого размера, что там стояли стулья и цветочные горшки. Правда, что бы там ни произрастало, оно давным-давно погибло и обратилось в пыль.
Сбежав по ступеням на очередной этаж, я решил, что ещё пара этажей – и нужно возвращаться. Я знал, что уже недалеко от чертогов памяти, но мне требовалось безопасное место, чтобы отдохнуть и скоротать ночь. Если вскоре не найду ничего подходящего, придётся вернуться и заночевать в жемчужной комнате. По крайней мере, я знал, что там безопасно.
Я дошёл до следующего этажа и хотел выйти в коридор, когда заметил движение. Я подался назад, укрываясь на лестнице, поудобнее перехватил нагинату и осторожно выглянул из-за угла. Прямо посреди холла ко мне медленно шло создание из тысяч фильмов ужасов: истлевший скелет в доспехе. Левой руки у него не было по локоть, кожаный доспех местами прогнил, кожа осыпалась с него хлопьями, пока он шёл ко мне, сжимая копьё в оставшейся руке.
Я оглянулся, но больше никого не увидел, поэтому перевёл дух и шагнул вперёд, чтобы встретить его. Увидев меня, он сгорбился, выставил вперёд копьё и свирепо заклацал зубами. Из пустых глазниц меня буравили крохотные красные искры ненависти. Я ухмыльнулся в ответ. Может, оружие у нас и похоже – копьё против нагинаты, – но у меня-то две руки. И магия!
Я прыгнул на скелета, быстро сократив расстояние, пока он делал выпад, целя в меня наконечником копья. Таким ржавым, что наибольший риск оно представляло с точки зрения заражения столбняком, нежели с какой-то другой.
Я легко отбросил его в сторону, взмахнул острым клинком и перерубил костяному солдату шею так, что череп отлетел и рассыпался. На секунду я оцепенел, ожидая чего-нибудь ещё, но ничего не случилось, только голова продолжала клацать на меня зубами. Я выпрямился, подошёл, подцепил череп кончиком нагинаты и опустил себе на левую ладонь. Сделал глубокий вдох, взглянул в полные ненависти глаза и начал:
– О боже! Бедный Йорик, я знал его… КАКОГО ХРЕНА?!
Я прервал неумелую декламацию Шекспира, ибо из черепа пополз и попытался всосаться в мою руку чёрный дым. Я уронил черепушку и поддал по ней ногой так, что она пролетела через всю комнату.