Джейн Йолен – Книги Великой Альты (страница 89)

– Вы похожи на сестер, у которых мать одна, а отцы разные. Известно ведь, что женщины из горных кланов спят со многими мужчинами.

– Есть там и такие, что вовсе не спят с мужчинами, – ответила Скада.

В тот же миг Кот со смехом выхватил факел из руки Карума. Факел упал, зашипел и едва не погас. Без света Скада пропала, и меч Кота, выпав из ее руки, звякнул об пол. Кот тут же подхватил его.

– Я жую пиджи, – сказал он в темноте, – как и господин мой Калас. От этого портятся зубы, зато глаза прекрасно видят во тьме. – Его меч лязгнул о меч Дженны.

– В темноте или при свете, – крикнула она, – я все равно сражусь с тобой. Отойди, Карум, и вы все тоже. Не двигайтесь с места!

Маленький Кот был далеко не так силен, как Медведь, и не смог бы победить Дженну в честном поединке. Но он хорошо владел мечом, был проворен и хитер. Он дважды задел Дженну – один раз в щеку, другой в левую руку. Однако он слишком понадеялся на свое ночное зрение. Он не знал, что Дженну, как и всех воительниц хейма, учили играть в прутья и фехтовать и в светлой, и в темной комнате. Если она и уступала ему в остроте глаз, то на слух полагалась не меньше, чем на зрение. Она предугадывала выпад по колебанию воздуха, читала дыхание противника. И даже сквозь запах пиджи улавливала, что от Кота пахнет страхом – он успел понять, что преимущество не совсем на его стороне.

Дженна замедлила собственное дыхание, чтобы собраться с силами. Изогнув запястье, она выбила клинок из руки Кота и крикнула:

– Свет!

Карум поднял факел над головой, и тот снова вспыхнул дымным пламенем.

Кот стоял, подняв руки. «Сдаюсь» – словно говорила его насмешливая поза. Но эта насмешка никого не обманула – Дженна приставила ему меч к животу, а Скада держала свой у его спины.

– Если шевельнешься, – сказала Дженна, – я насажу тебя на вертел, как барашка, и буду вращать вертел очень, очень медленно.

Кот с нарочитой покорностью пожал плечами.

– Ты угадал – мы с Дженной сестры, – подхватила Скада. – И мы совсем непохожи. На моем клинке пока нет твоей крови, она же поклялась убить тебя.

– Держи факел высоко, мой король, – сказала Дженна Каруму. – И займи место во главе, а мы со Скадой будем замыкать.

Заперев Кота и двух его людей в темнице, они двинулись вверх по лестнице. Карум в одной руке держал факел, в другой меч стражника. За ним шли остальные. Дженна была последней. Царапины на ее лице и руке уже подсохли, хотя еще горели. Скада, пользуясь светом, не отставала от нее.

Проходя мимо дверей в темницы, они отпирали каждую ключами, которые сняли с пояса у Кота. Карум привечал каждого узника – и тех, кого взяли вместе с ним, и тех, кто давно уже томился в Преисподней Каласа.

Темниц было восемь, и у них набралось около сотни человек, почти все из которых еще могли биться, хотя оружия у них было всего-то три меча и девять факелов. Столов и стульев, которые могли бы пойти на дубинки, здесь не водилось.

– Господин мой Карум, – раздался чей-то тонкий голос.

Дженна напряглась, чтобы разглядеть говорившего в мерцающем свете. Карум первый увидел его и, передав кому-то свой факел, протянул ему руку. Человек был не толще своего голоса и мосласт: руки казались слишком большими для запястий, нос выделялся на тощем лице.

– В чем дело? – спросил Карум.

– Я хорошо знаю этот замок. Всю жизнь в нем прослужил – сперва поваренком, а после поваром.

– «Суди о поваре по его животу», – засмеялся кто-то, – а у этого одни кости.

– Я уж больше месяца сижу в темнице – вот и отощал.

– А не меньше ли? – воскликнул кто-то еще.

– Это шпион, – добавил другой.

– Пусть говорит, – поднял руку Карум.

– Если я не могу сказать в точности, сколько здесь сижу, так это потому, что день тут похож на ночь и наоборот.

– Это верно, – сказал узник со светлой бородой.

– Ближе к делу, – поторопил Карум.

– Я знаю в этом замке каждый переход и каждую лестницу.

Дженна, выйдя вперед, взяла повара за руку, и его пробрала дрожь. Скада взяла его за другую руку, и он задрожал еще пуще.

– Тогда скажи, куда ведет эта лестница.

– Наверх из Преисподней, госпожа.

– Говорю вам – это шпион.

– Пусть скажет еще что-нибудь.

– А куда открывается дверь? – Дженне было ясно, что повар из тех людей, из которых все нужно тянуть клещами.

– Она выходит к портьере.

– А это еще что за штука?

– Занавес, – пояснил Карум. – Портьера – это занавес.

– Шпион это. Коли его!

Дженна стиснула руку повара.

– Эти люди теряют терпение, и мы с Длинным Луком недолго сможем сдерживать их, если ты не будешь говорить прямо.

– Так ведь я же и говорю. Дверь выходит в Большой Зал, и она завешена портьерой.

Люди перестали роптать.

– Вот так-то лучше, – ослабила хватку Дженна.

– Гораздо лучше, – сказала Скада с другой стороны. Но повар, раз начав, уже не мог остановиться.

– Это тяжелый занавес. Один из красивейших в замке. На нем изображен Крес, пирующий со своими героями, и они…

– Бросают через плечо кости псам войны, – шепнула Дженне Скада.

Повар, не слышавший ее, продолжал своим тонким голосом:

– …плотно завешивают дверь. Но король Калас часто…

Все снова сердито загудели, будто пчелы, но Карум унял их, махнув рукой.

– …то есть лорд Калас. За обедом он часто велит убрать занавес, чтобы слышать крики, доносящиеся из Преисподней. Он говорит, что это хорошая приправа к еде.

Карум плотно сжал губы, но промолчал.

– Лорд Калас последнее время нечасто бывал в замке, но несколько дней назад спешно прибыл сюда, получив известие от одного из своих воевод.

– От Медведя! – сказал кто-то, взглянув на Дженну.

– Да он-то откуда может это знать? – спросил другой.

– От стражников, – быстро ответил повар. – Они пересказывали мне разные сплетни, чтобы помучить меня.

– Не нравится мне это, мой господин. Слишком уж все просто, – сказал кто-то, и другие поддержали его.

– Однако это правдоподобно, – заметила Дженна.

– Ну а кто охраняет этот твой занавес? – хриплым шепотом спросил Карум. – Сколько их и какое у них оружие?

– Эта дверь открыта, мой господин. Калас с похвальбой говорит, что из Преисподней никто не уходит живым. Иногда он показывает эту дверь дамам, чтобы попугать их немного.

– Каким дамам? – едва дыша, спросила Дженна.

– Пленницам, с которыми он спит. Некоторые из них совсем молоденькие – почти девочки.

Дженна содрогнулась, подумав об Альне и Селинде, о Май, невесте Джарета, о детях Ниллского хейма.

– Ты хочешь сказать, что дверь никем не охраняется?