Джейн Йолен – Книги Великой Альты (страница 50)

– Целее, – согласилась Скада, но тут облако закрыло луну, и она пропала.

– По коням, – скомандовала Катрона, садясь в седло.

Дженне с Петрой это далось не столь легко. Дженна держала гнедую под уздцы, пока Петра садилась, а потом передала Петре поводья своего коня, сказав:

– Подержи-ка.

– Это ты к служанке обращаешься? – осведомилась Петра

– Пожалуйста!

– Долг зовет, – пошутила Петра. – Вперед, Дженна!

– Ну, хватит. – Дженна наконец села в седло и взяла поводья. Катрона уже скрылась за поворотом, Петра ее догоняла. Дженна ударила каблуками по белым бокам Долга, и он поскакал вперед. Стиснув зубы, Дженна поддала еще – конь сорвался в галоп и поднял такую пыль, что даже Высокий Старец скрылся из виду.

ПЕСНЯ

В деревне средь гор и спокойных озер, Терновник и тис, розмарин и клен. Росли-расцветали, двенадцать сестер. Был этой ночью ребенок рожден. Двенадцать сестер подрастали в горах. Терновник и тис, розмарин и клен. Влюбился в меньшую красивый моряк. Был этой ночью ребенок рожден. Назвал ее милой, с собою увез, Терновник и тис, розмарин и клен, И стало всем старшим завидно до слез. Был этой ночью ребенок рожден. И, зависти черной не в силах избыть. Терновник и тис, розмарин и клен, Сестрицы меньшую решили сгубить. Был этой ночью ребенок рожден. Пока ее милый скитался вдали. Терновник и тис, розмарин и клен. Сестрицы меньшую с собой увели. Был этой ночью ребенок рожден. Обманом отняли сыночка ее, Терновник и тис, розмарин и клен, А после в лощину столкнули живьем. Был этой ночью ребенок рожден. Меньшая ползла, пробивалась на свет, Терновник и тис, розмарин и клен, Ей крикнули сестры, что сына уж нет. Был этой ночью ребенок рожден. Меньшая поверила им – не снесла. Терновник и тис, розмарин и клен, И пала на камни, и вмиг умерла. Был этой ночью ребенок рожден. Когда же моряк воротился в свой дом. Терновник и тис, розмарин и клен. Жены и сыночка уж не было в нем. Был этой ночью ребенок рожден. И сердце печалью зажало в тиски. Терновник и тис, розмарин и клен, И сердце разбилось от горя-тоски. Был этой ночью ребенок рожден. Его схоронили в могиле одной, Терновник и тис, розмарин и клен, С убитой обманом любимой женой. Был этой ночью ребенок рожден. И ветками розы над ними сплелись, Терновник и тис, розмарин и клен, И рдеют кроваво, и тянутся ввысь. Был этой ночью ребенок рожден.

ПОВЕСТЬ

– Я сожалею, – сказала Дженна. – Я скверно вела себя с тех пор, как мы покинули хейм. Как будто мой язык совсем не повинуется разуму. Не пойму, что это со мной.

Они остановились на ночлег в каких-то ста футах от дороги, на полянке чуть побольше комнаты. Лужок был будто ковер, и ветви дубов создавали над ним уютную кровлю. Но Катрона не позволила разжечь костер, чтобы не всполошить случайного прохожего.

Они молча поужинали черным хлебом с остатками сыра. Лошади, спутанные плющом, мирно паслись. Спешившись, Катрона первым делом показала девочкам, как сплетать зеленые лозы и связывать ими передние ноги лошадей – достаточно туго, чтобы те не убежали, и достаточно свободно, чтобы те не спотыкались.

Дженна, поразмыслив, решила, что тихое похрустывание, производимое лошадьми, скорее успокаивает, чем раздражает. Но ее собственное поведение в последние дни не было ни мирным, ни успокаивающим – Дженна чувствовала это, и ей хотелось повиниться.

– Не надо ни о чем сожалеть, – сказала Катрона. – За последние две недели ты мало спала и много пережила. Тебя оторвали от всего родного и вывернули наизнанку всю твою юную жизнь.

– Ты говоришь не обо мне, а о Петре. Между тем она остается ровной и приветливой.

– Как это говорят в Нижних Долинах? «Ворона не кошка, котят от нее не дождешься». Будь ты Петрой, ты бы тоже оставалась приветливой. Так уж она создана. Но ты Дженна из рода Сельны…