Джейн Йолен – Книги Великой Альты (страница 24)

– Лорд Калас, – поправила Дженна, проведя пальцем по горлу. – Помни о своей голове!

– Куда даже лорд Калас не смеет вторгаться силой, – усмехнулся Карум. – Там я буду в безопасности. Вот провожу вас и…

– И воспользуешься нашей охраной! – вставила Пинта.

– «В опасности трое лучше, чем один», – беззлобно ответил Карум. – Так, во всяком случае, говорят у нас.

– У нас тоже, – сказала Дженна. – Странно, правда?

– Значит, я могу идти с вами? – нетерпеливо спросил он.

– Сначала поедим. Только не оставляй лошадь на виду. Если мы не заметили Братьев, это еще не значит, что они потеряли наш след. – Карум кивнул, – Теперь разойдемся в разные стороны, но так, чтобы слышать друг друга, и поищем съестное.

Когда Карум привязал коня к невысокому дубку, девочки уже скрылись в лесу. Он огляделся, нашел широкую оленью тропу и пошел по ней так тихо, как только мог.

Не прошло и часа, как они все снова сошлись около лошади и высыпали свою добычу на разостланный Дженной платок. Пинта набрала несколько дюжин грибов – не больших дождевиков, которые так любила, а темных, имевших ореховый вкус. Дженна нашла орехи, припрятанные белкой, и набрела на заросли папоротника, но не стала его рвать: папоротник надо варить, а дым от костра при ясной погоде сразу выдал бы их. Карум набил карманы ягодами.

– Ягоды! – фыркнула Пинта.

– «Ягоды по весне либо красят, либо в гроб кладут», – пояснила Дженна. – Так говорят у нас в хейме. Съедобные ягоды еще не поспели, а эти все ядовитые. Хотя если вот эту, птичью, – Дженна коснулась черной, твердой, как камень, ягоды, – долго вымачивать в кипятке, получится сильное слабительное. А вот эта, – Дженна указала на большую ярко-красную, – называется у нас «не тронь меня», и она идет на мазь от ожогов.

– Ягоды, – снова засмеялась Пинта.

Карум потупился.

– Да тише ты, Пинта. Карум знает куда больше, чем мы с тобой, просто к лесу он непривычен.

– Что же он такое знает?

– К примеру, он знает про воинов, которые душили косами своих врагов, – именно так я и поступлю с тобой, если не замолчишь. – Дженна сложила свою белую косу петлей и бросила на Пинту зловещий взгляд.

– Аластеры! – торжествующе усмехнулся Карум.

– Чего? – резко повернулись к нему Дженна и Пинта.

– Так называлось это племя: аластеры. Я знал, что вспомню рано или поздно.

Дженна присела на корточки и запихнула в рот разом два гриба.

– Ты, главное, свои ягоды не ешь, ученый, – проговорила она с набитым ртом.

Наскоро поев, они уничтожили все следы своего завтрака. Карум отвязал коня.

– Веди-ка его сюда, – сказала Дженна.

Карум повиновался.

– Хочешь проехаться?

– Нет, больше мы на нем ехать не будем. Надо отправить его через луг – вон туда. – Дженна указала на юг. – Он оставит за собой широкий след и уведет наших преследователей в другую сторону.

Карум с тревогой оглянулся через плечо.

– Разве за нами гонятся?

– Если бы гнались, – засмеялась Пинта, – не торчали бы мы с тобой на открытом месте. Ты уж нам поверь.

– Но искать будут непременно – не тебя, так Гончего Пса. Сам знаешь. Я все утро думала, правильно ли мы поступили, взяв с собой коня, – наверное, и вы тоже. Но теперь, если Альта захочет, он поможет нам запутать следы. – И Дженна порывисто перекинула правую косу через плечо.

– Непохоже было, чтобы ты сильно тревожилась, – съязвила Пинта.

– И почему ты раньше не сказала? – помрачнел Карум. – Мне и в голову не пришло…

– Это потому, Карум, что достояние ученых – прошлое, а воины должны думать о будущем. Если мы оставим коня при себе, будущего у нас может не быть вовсе. Так что подумай, лошадник, как прогнать его в ту сторону.

– Тут вы можете положиться на меня, – засмеялся Карум. Он отломил ветку с цветущего куста, оборвал с нее листья. Потом похлопал коня по храпу, пошептал ему что-то на ухо, повернул головой на юг, дважды сильно стегнул прутом по боку и крикнул: – Домой!

Конь взбрыкнул задними ногами, едва не задев Карума, и поскакал через луг, оставляя за собой дорогу, видную даже самому неискушенному следопыту. Он остановился лишь через несколько сот ярдов и начал щипать траву.

– Что это ты шептал ему на ухо? – спросила Дженна.

– Просил прощения за то, что ударю его.

– Не думаю, что он простил тебя, – молвила Пинта, – вон как примерился копытами. Если б он попал, новые школяры от тебя бы уже не родились.

Дженна прыснула со смеху, а Карум нахмурился.

– Я думал, вы, альтианки, ничего не смыслите в таких вещах.

– Мы знаем, что нас нашли не в цветах и не в капусте и птицы нас не принесли, – сказала Дженна. – Наши женщины тоже рожают, поэтому нам известно, откуда берутся дети – и как их делают. Мужчины для нас… – Дженна умолкла, видя, как покраснели у Карума уши, но Пинта не намерена была щадить его чувства.

– Мужчин мы используем, но не живем с ними. Иногда мы нанимаемся к ним в солдаты, но больше никак им не служим. – Это было сказано с убеждением, но походило на затверженный урок, и Карум заспорил:

– Так говорят твои уста, но… – Однако Дженна прервала его:

– А конь-то дальше не идет.

Карум прошел несколько шагов и крикнул:

– А ну, пошел домой, ты, отродье ослицы!

Конь вскинул голову и с пучком травы и лилий во рту поскакал на юг. Скоро он пропал из глаз.

– Молодец! – тут же съязвила Пинта. – Твой крик всполошил всех недругов за многие мили отсюда.

Карум, намеренно не отвечая ей, сказал Дженне:

– Другого способа не было.

– Что это с вами такое? – спросила Дженна Пинту. – То ты глотку дерешь, то он. Ты говоришь с жаром, а он отвечает с холодом. Дальше так нельзя.

– Ну так прогони его, – не так уж тихо отрезала Пинта.

Карум перевел дух и сказал так, чтобы слышала только Дженна:

– Не обращай внимания. Скоро мы доберемся до хейма, и я уйду. За коня тоже не беспокойся. – Карум слегка повысил голос, чтобы и Пинта слышала: – Кони Каласа хорошо вышколены, и он найдет дорогу домой.

– А где его дом? – Любопытство пересилило в Пинте гнев и обиду.

– На севере, – сказала Дженна. – В северных Землях. Волосы Альты! Да ведь он пойдет за нами!

– Нет, Дженна. – Карум положил руку ей на плечо. – Лорд Калас больше там не живет – он перебрался во дворец короля, что в Южных Низинах. Винные погреба, столь дорогие моему… королю, он превратил в темницы. Весь год он сидит на троне, как жаба, и ждет коронации, которой, если будет на то воля богов, никогда не дождется.

– Я думала, ты не веришь ни в каких богов, – сказала Пинта.

– Поверю, если их служители его не коронуют. Хотя это не столь уж важно. Когда человек сидит на троне достаточно долго, его начинают величать государем, даже если он носит не корону, а шлем. При жестком и неправедном правителе народ недолго помнит прошлое. Боюсь, что Калас все-таки станет королем.

Девочки молча смотрели на него – пока он говорил, им показалось, что мантия величия легла на его плечи, но скорбное это было величие. Ветер взъерошил волосы Карума, и юноша как будто стал выше ростом и в то же время согнулся под тяжким бременем.

– О Карум, – сказала Дженна, откликаясь печалью на его печаль.

Kapум внезапно пришел в себя и пожал плечами.

– Это ничего. Мы, ученые, любим изобретать звучные метафоры и порой говорим лишь ради того, чтобы послушать собственные слова.

Пинта после долгого молчания взглянула на небо.

– Ну, где твоя короткая дорога? Показывай.