Джейн Шемилт – Дочь (страница 26)
Пять дней спустя
– Извините, – произнес Майкл, ошеломленно глядя на меня.
– Все в порядке, – растерянно отозвалась я. – Вы ни в чем не виноваты. Я тоже. Давайте забудем. Это не должно повлиять на наши отношения.
Мы были на кухне, Тэд спал наверху.
После утреннего выступления по телевизору он сразу поехал на работу. Больница теперь значила для него намного больше, чем прежде. Это для меня внешний мир перестал существовать, но не для него. Мне непонятно было, как он может каждый день ездить туда, здороваться с коллегами, осматривать пациентов. Но так было. А возвратившись поздно вечером домой, он быстро ел и шел спать, с лицом, серым от усталости.
Майкл приехал поздно, когда мальчики уже спали. Я начала ему что-то рассказывать и расплакалась. А он обнял меня, и на секунду наши губы соединились. Так нельзя, это неправильно, подумала я, но переживать из-за этого сил не было. Да и он тоже измотался.
– Вот, сегодня была у Джейд, – быстро проговорила я, чтобы замять неловкость. – Пришла, как обещала. Думала, люди будут глазеть, ведь у меня такой вид, но никто не обратил внимания.
Да иначе и быть не могло. Ведь когда я работала в больнице, тоже не замечала несчастных родственников, живших без сна, проводивших многие часы у постелей близких.
– Там был ее отец.
– Почему вы мне не позвонили? – спросил Майкл с досадой. – Я бы поехал с вами. Поддержал.
– Я ошиблась, поставила неверный диагноз. И должна отвечать.
– Ну и как прошла встреча?
– Принесла ей две старые книжки Наоми. Джейд обрадовалась. Мне показалось, ей приятно меня видеть. Она поправилась. В состав препаратов химиотерапии входят стероиды, так что ее небольшая полнота искусственная, но все равно так лучше. – Глаза снова защипало. – Но меня удивил Джефф Прайс.
– Чем?
– Он извинился.
– Неужели?
Я рассказала, как все было. Джейд раскрыла одну книжку, увидела что-то, написанное карандашом вверху первой страницы, и попросила отца прочитать. Тот взял книжку.
– Наоми Малколм. Адрес: моя кровать, моя комната, дом номер один, Клифтон-роуд, Бристоль, Англия, Земля, Галактика, Космос. – Он помолчал, потом добавил: – Джейд, это написала дочка доктора.
– А сейчас ей эти книжки не нужны?
– Нет, – я попыталась улыбнуться. – Она уже выросла.
– Спасибо.
Я кивнула, боясь, что расплачусь. Джефф проводил меня в коридор. Мы шли по проходу между кроватями, где лежали измученные бездельем дети. Возле некоторых сидели родственники, другие смотрели телевизор.
– Я видел вас утром по телику, – сказал он, когда мы вышли за дверь. – Очень сочувствую. И прошу прощения, что тогда накричал.
– Спасибо, – я замялась. – В связи с этим делом полицейские всех опрашивают. Возможно, поговорят и с вами.
– Я не против. Если потребуется моя помощь, обращайтесь.
Я посмотрела на Майкла.
– Может, не надо его трогать? Он тут ни при чем.
Майкл пожал плечами.
– С него не убудет, – он улыбнулся. – А вы замечательно выступили на телевидении.
Софиты поначалу мне сильно мешали. От них слезились глаза, а я не хотела, чтобы люди подумали, что я плачу. Похититель Наоми тоже не должен был это видеть. Нас предупредили не показывать, что мы страдаем. Такими родителями легче манипулировать. Наша цель была пробудить сочувствие в каждом. Возможно, после передачи какая-нибудь женщина, живущая в каком-нибудь городе, вспомнит, что мельком увидела в проезжающей машине прижатое к стеклу лицо девушки с раскрытым ртом, взывающим о помощи. Может быть, продавец какого-нибудь магазина вспомнит черноволосого парня, который вместе с продуктами купил самоклеящуюся пленку и гигиенические полотенца. Может быть, ей удалось выбросить из машины свою серую куртку с капюшоном, а мальчик на велосипеде вспомнит, как куртка упала на живую изгородь. Мне надо было привлечь всех на свою сторону.
– Вы в самом деле выступили хорошо, – повторил Майкл, потому что я не ответила. – И Тэд тоже. Кстати, мне надо кое-что у него уточнить.
– Тэд сейчас спит. Забавно, он лишь коснется головой подушки и уже спит, а у меня сна ни в одном глазу.
– У нас к нему несколько вопросов. Желательно встретиться завтра.
– Может быть, я смогу ответить на них сейчас?
– Нет. Нам нужно поговорить с ним, – в его тоне чувствовалось сожаление.
– Что за вопросы?
– Хотим кое-что прояснить. Не все сходится.
Мне это не понравилось. Они что, нам не верят?
– Майкл, ну зачем вам тратить время на такие пустяки?
– В нашем деле нет пустяков, – серьезно возразил он. – Скажите, чтобы он утром обязательно приехал в участок. Если это трудно, мы сами за ним заедем.
Это было похоже на сцену из телевизионного детективного сериала. Где мужа вызывают для дачи показаний и жена впервые осознает, что он подозреваемый.
– Может быть, я смогу ответить на эти вопросы и сэкономлю вам время?
Майкл вздохнул.
– Ладно. Вам известно, где был Тэд в тот вечер, когда пропала Наоми?
Я встала, заходила по кухне, поднимая и тут же ставя на место чашки и бокалы. Они прекрасно знали ответ. Меня вдруг потянуло спать, захотелось в постель.
– Он был в больнице. Операция закончилась поздно, случай оказался трудный. Время от времени такое случается. Позвоните в отделение, и вам подтвердят.
Майкл будто меня не слышал. Встал и произнес официальным тоном:
– Я, пожалуй, пойду. Передайте ему, что мы заедем утром.
Он ушел, а я долго сидела за столом с закрытыми глазами. Его слова отдавались эхом в тишине. Затем наконец я взяла трубку и набрала номер больницы. Попросила соединить с отделением нейрохирургии. Было уже поздно, но сотрудник-мужчина ответил сразу. По голосу чувствовалось, что молодой. Я назвала себя и сказала, что Тэд попросил проверить время, когда началась операция в прошлый четверг вечером. Он забыл записать, сколько она длилась, а это нужно для учета. Я произносила слова мягко, как будто заранее отрепетировала. Он отошел и минуты через три вернулся.
– Извините, что заставил вас ждать, доктор Малколм. Решил проверить дважды. Вы, случайно, не перепутали четверг с понедельником?
– Нет, он назвал четверг, – ответила я. Мое сердце заколотилось.
– Но в четверг оперировал только мистер Пател. Операцию мистера Малколма отменили. А сколько длилась операция мистера Малколма в понедельник, я смогу вам сказать, если вы перезвоните через несколько минут.
– Спасибо. Он сам позвонит, если сочтет нужным.
Положив трубку, я поднялась наверх и села в кресло рядом со своим спящим мужем. Я смотрела на него не мигая до тех пор, пока лицо его не стало расплываться. В конце концов он начал казаться мне совершенно незнакомым мужчиной, неизвестно как попавшим в нашу спальню.
Глава 19
Тринадцать месяцев спустя
У входа в вокзал Дорчестера дети поют рождественские гимны. Ими руководит статная седая женщина. На детях шапочки Санта-Клаусов. Эта женщина чем-то напоминает мне меня саму, в том смысле, что сравнительно недавно я принадлежала к ее миру, где у каждого есть обязанности. А теперь у меня нет никаких. И моя роль в жизни урезана. Только мать, уже не жена. А в графе род занятий следовало бы написать: художница.
Детское пение доносится до меня, когда я иду по платформе номер один, куда прибывает поезд, в котором едут Эд и Софи. Его отпустили на Рождество.
Через несколько минут поезд с шумом подходит к платформе, двери отрываются. Я шарю глазами, ища в толпе сына, и тихо вскрикиваю, когда чьи-то руки обнимают меня сзади.
– Эд.
Он смеется. Подумать только, смеется! Я много месяцев не видела его улыбки. Он небрит, живые карие глаза сияют, волосы чистые – он отрастил их. На плечах рюкзак и гитара. Эд поворачивается и обнимает девушку, прячущуюся за его спиной.
– Мам, это Софи. Соф, это мама.
Она выходит вперед, и серое здание вокзала становится светлее. Коротко подстриженные ярко-рыжие волосы, большие зеленые глаза, зеленая вязаная куртка, синие в полоску перчатки, оранжевая шапка, желтые ботинки. В одной ноздре поблескивает маленькое серебряное колечко. На плече вместе с рюкзаком висит аккордеон. Лицо очень симпатичное, спокойное.