Джейн Шемилт – Дочь (страница 16)
Поднялся занавес, и мое сердце застучало так сильно, что я испугалась, как бы это не услышали остальные. Но сразу успокоилась, когда на сцене появилась Наоми. Дочку в образе Марии трудно было узнать. Юная соблазнительница, а вовсе не невинная простушка. Сцены с Тони завораживали. Публика была очарована. Она держалась на сцене совершенно естественно и в своей роли была необыкновенно достоверна и гармонична. Значит, все оказалось не напрасно. И поздние возвращения домой после репетиций с темными кругами под глазами, и усталость. Наоми добилась настоящего успеха, создав свою оригинальную версию Марии.
В антракте нас окружили знакомые.
– Откуда это у нее?
– Она настоящая звезда.
– Какой чудесный голос.
Мальчики смущенно отмахивались от поздравлений. Эд стоял потупившись. Тео выглядел потрясенным. Тэд гордо улыбался.
Во втором акте Мария в исполнении Наоми снова нас удивила. Это была не несчастная плачущая Джульетта, а разгневанная, жаждущая мести женщина.
На кухне Наоми встретили аплодисментами. Обнимая дочку, я прижалась щекой к ее щеке и снова ощутила запах алкоголя. Опять? Отстранилась, внимательно ее оглядывая, но она улыбалась другим, а на меня не смотрела. К ней ринулся Тео, обнял, подхватил на руки. Ее рот дрогнул. Подошла Никита, накинула ей на плечи длинный оранжевый шарф, что-то прошептала на ухо, и Наоми рассмеялась.
Мы в ее возрасте иногда выпивали, но внутренний голос нашептывал мне, что тут нечто другое, как-то связанное с остальным: с усталостью, отстраненностью, молчанием, запахом табака. Ладно, подумала я, поговорю с ней позже. Выберу время, когда она не будет такой усталой. А сейчас ее вечер, и мне лучше отойти в сторону.
Ужин был в самом разгаре. Я обходила стол, подкладывая каждому индийские лепешки наан. Наоми и Никита сидели рядом, о чем-то переговаривались, смеялись. Блондинка и брюнетка, красавицы. Чудная пара. А какие подруги – водой не разольешь.
– Когда? – вдруг спросила Никита.
Меня насторожил испуг в ее голосе.
– В четверг, – ответила Наоми и, заметив меня, нахмурилась. – Чего это ты стоишь тут, подслушиваешь? Тебе не обязательно все знать.
Пришлось стерпеть грубость. Такой уж день сегодня.
– Возьми лепешку, дорогая. И ты тоже, Ник. Так что все-таки будет в четверг?
Лицо Наоми напряглось.
– Мы собираемся поужинать после спектакля.
– Но ведь последний спектакль у вас на следующий день, в пятницу.
– Да. И тогда будет вечеринка. А в четверг просто ужин. Соберемся, поболтаем.
– Хорошо, дорогая. Только, пожалуйста, поздно не задерживайся.
Поговорить с ней мне так и не удалось. Во вторник и среду она была занята, а три дня спустя, в четверг, вышла на кухню с пластиковым пакетом в руке, странно улыбаясь. Больше я ее не видела.
Глава 11
Год спустя
Мэри лежит, ухватившись за край пледа, которым я ее накрыла. Рука маленькая, сухая. Щеки порозовели. Она смущена.
Я ее успокаиваю.
– За время работы врачом общей практики я всякого навидалась. Там на полке лежат таблетки для снижения давления. Оно у вас высокое?
– Когда как, – она улыбается. – Большое спасибо. Вы были очень добры, дорогая.
– Не стоит. – Я иду к двери, Берти, за мной. – Извините, но он съел кошачью еду.
– Чепуха. Мой котенок в последнее время сильно растолстел, – ее бледно-голубые глаза вспыхивают. – Заходите. Попьем вместе чаю.
Я прощаюсь и осторожно закрываю за собой дверь. Вот так совершенно неожиданно у меня появилась приятельница. И лишь потом я осознаю, что в последний час боль, непрерывно терзавшая меня весь год, несколько утихла.
Ночь исчезновения
После ухода полицейских Тэд поднялся наверх немного поспать. А я осталась. Подошла к окну, вгляделась в небо, начавшее постепенно сереть, затем опустила глаза и увидела на подоконнике небольшую стопку тетрадей. На верхней надпись аккуратным курсивом: «Наоми Малколм. Химия». Сверху нарисованы маленькие красные сердечки. Несколько смазались.
Я постояла, прижимая ладонь к мягкой бумаге. И вот тут меня наконец охватил свирепый, беспощадный страх. От неожиданности я покачнулась и отвела голову, как будто уклоняясь от сильного ветра. В груди запульсировало. Начали подкашиваться ноги.
Когда к горлу подступила желчь, меня неожиданно осенило: я чувствую себя умирающей, потому что сейчас умирает она.
Я побежала в туалет и долго стояла над унитазом, вызывая рвоту. Наконец выпрямилась, вытирая рот и подбородок туалетной бумагой. Затем опустилась на колени, положила на крышку руки, а на них голову. В углу, где линолеум соединялся со стеной, был виден желтый обрывок от женской гигиенической прокладки.
Когда я зашла на кухню, уже рассвело. Половина восьмого. Скоро встанут мальчики. Им нужно идти в школу. В голову лезли разные идиотские мысли. Совершенно неуместные. Например, сколько времени уже валяется там этот желтый обрывок. Месяц? Больше? Потом вдруг я начала вспоминать, что происходит с телом, когда человек умирает. Кровь некоторое время еще будет циркулировать по сосудам, пока температура не понизится до определенного уровня.
Я вновь посмотрела на часы. Наоми должна была прийти домой восемь часов назад. Но она жива. Пьет в придорожной закусочной горячий шоколад, или на пляже бегает по мокрому песку, перебрасывается с кем-то фрисби. Когда она вскидывает руки, брюки сползают вниз, и обнажается полоска голой кожи. Она не позвонила, ну и ладно. Я вообще больше никогда не буду на нее сердиться. И, боженька милый, сделай так, чтобы она была жива и здорова, и я обещаю тебе ходить в церковь каждый день до конца жизни.
Я начала медленно подниматься по лестнице, чувствуя себя неимоверно постаревшей. Каждое движение давалось с большим трудом. Тэд лежал поверх покрывала. Туфли он снял, пиджак повесил на спинку стула. Легкое всхрапывание, которое прежде меня раздражало, теперь казалось милым и домашним. Успокаивало.
Я легла рядом. Не касаясь Тэда, но достаточно близко, чтобы чувствовать его теплое дыхание. В голове стучали какие-то фрагменты, никак не желающие сложиться в слова. Изнутри мои веки были красными.
За окном зачирикали птицы.
Глава 12
Год спустя
Пока я была у Мэри, поднялся ветер. Принес грозу. Между крытыми тростником крышами домов вдалеке проглядывают скалы, изумрудные на фоне потемневшего подсвеченного неба. Я застываю, любуясь этим созданным природой произведением искусства, и на моих глазах живописный холст темнеет, его прорезает ослепительная вспышка.
Удар грома настигает меня у двери коттеджа. Берти скулит. Пока я возилась с замком, начавшийся дождь нас изрядно намочил. Моя влажная кожа кажется загорелой и незнакомой.
Наконец я вхожу в дом и слышу странный стук. Через секунду соображаю, что это наверху ветром распахнуло окно. Рама стучит о стену. С берега доносится грохот волн и шелест гальки. Пока я закрываю окно, ветер треплет мои волосы и швыряет в лицо холодную влагу, затрудняя дыхание. Разыгравшаяся стихия страшит, но это бодрящий страх, а не тот холодный ужас, с которым я уже год встречаю каждое утро.
На следующий день
Я проснулась, уже охваченная ужасом. Видно, он меня не покидал. Было слышно, как Тео напевает, стоя под душем. Глаза у него, конечно, в этот момент закрыты. Эд тоже проснулся. Наверное, что-то бормочет, вздыхает. Я посмотрела на часы. Восемь тридцать. Очень скоро они узнают.
От запаха кофе на кухне меня затошнило. Я сварила овсянку, поставила на стол пиалы. Молоко, сок, ложки. Спустились мальчики.
Я собралась с духом.
– Наоми нет дома.
Мне казалось, я произнесла эти слова обычным тоном, но мальчики замерли. Тео, пивший в этот момент из пакета апельсиновый сок, вскинул голову. Эд перестал накладывать кашу.
– Она вчера… так и не пришла, – продолжила я. – И… никакого ужина у них не было.
– И что? – Эд пожал плечами. – Зачем ты волнуешься из-за пустяков?
Ах вот, значит, как надо это воспринимать. Пустяки. Может, и правда я зря так волнуюсь?
– Она соврала. Сказала, что пойдет ужинать с участниками спектакля, но, наверное отправилась в какое-то другое место.
– Откуда ты знаешь? – спросил Тео.
– Никита сказала.
– Она выдала секрет Наоми? – удивился Эд.
– А что ей оставалось делать? На часах полтретьего ночи, а Наоми нет.
– И вы посреди ночи ездили к Никите? – В порыве негодования Эд яростно двинул рукой и смахнул на пол нож и вилку. Чертыхнулся, с шумом кладя их обратно.
– Сегодня в вашу школу приедут полицейские. С вами обязательно поговорят.