Джейн Остин – Мэнсфилд-парк (страница 20)

Бедная Джулия! Казалось, она была единственной из всей компании, не получившая никакого наслаждения от прогулки. Как же она отличалась теперь от жизнерадостной и сияющеей Джулии, которая прибыла сюда на козлах повозки Генри! Однако, девушка была прекрасно воспитана, и это не позволяло ей бросить миссис Рашуорт, чтобы присоединиться к молодежи. Она потихонечку вздыхала и продолжала уныло плестись рядом с хозяйкой дома.

– Какая невыносимая жара стоит сегодня! – заметила мисс Кроуфорд, когда они с Эдмундом подошли к воротам в железной ограде. – Посмотрите, там дальше начинается прекрасный маленький лесок. Думаю, никто не станет возражать, если мы посетим и его? Если, конечно, сможем попасть туда. Как было бы замечательно, если бы та дверь оказалась незапертой. Но – увы! – это нереально. Я знаю, что в таких парках садовники – единственные люди, имеющие доступ ко всем уголкам поместья. И лишь они могут проникать туда, куда только не пожелают…

Однако ко всеобщему удивлению дверь оказалась незапертой, и тут же было решено отправиться на исследование леса. Впрочем, это были, разумеется, не настоящие дебри, а всего-навсего лесопарк площадью в два акра с аккуратно высаженными буками, лиственницами и лавровыми деревьями. И хотя их время от времени подрезали, все же тут было достаточно тенисто по сравнению с лужайками возле дома. Чувствовалась приятная прохлада, и некоторое время компания шла молча, восхищаясь красотой леса.

– Итак, вы собираетесь стать священником, мистер Бертрам? – начала мисс Кроуфорд, обращаясь к Эдмунду. – Признаться, вы удивили меня таким признанием!

– Отчего же? Я считаю, что эта профессия ничуть не хуже других. Но я чувствую и призвание. Было бы хуже, если бы из меня, например, получился посредственный юрист, или солдат, или моряк, верно?

– Конечно. Но вы могли бы вообще ничего не делать, если бы получили наследство. Я слышала, что младшему сыну обычно переходит состояние либо деда либо одного из дядюшек.

– Да, такая традиция действительно существует, но не является правилом. А если и является, то я – всего-навсего исключение. И поэтому мне надо позаботиться о добыче средств к существованию.

– Но почему тогда именно священник? – снова удивилась Мэри. – Я считала, что это участь уготована самым младшим в семье, где много детей. К тому же каждый мужчина старается как-то отличиться и выделиться. Многим это удается, но, конечно, не в церкви. От священника в нашей жизни ничего не зависит, кроме, разве что, спасения души.

– В некотором смысле вы, наверное, правы. Ведь священники – не политики и не законодатели мод. Эти области жизни для них закрыты. Мы не можем вести за собой толпы почитателей или выдумывать новые фасоны шляпок для девушек.

Но я бы не сказал, что священник далек от жизни. Он посвятил себя Богу, спасению заблудших душ, внесению в общество морали, воспитанию подрастающего поколения и, к тому же, служению общественной нравственности. Служение Господу подразумевает в себе не только отправление обрядов, но и быть пастырем своего человеческого стада, которое без него может пропасть. Недаром ведь говорят – «пастырь человеческих душ». К слову сказать – пастырь – значит пастух!

– Это, конечно, интересное умозаключение, – улыбнулась мисс Кроуфорд, – но я не могу согласиться с вами во всем. Такое влияние на человека практически незаметно в обществе хотя бы потому, что и сами священники появляются в нем довольно редко. Воскресная проповедь, к сожалению, это-то единственное, что пастырь духовный несет людям. Но это бывает всего лишь раз в неделю, не считая, конечно, праздников. И как возле аналоя, мы со священниками практически и не общаемся. Исключением может быть является тайна исповеди, да и то немногие к ней прибегают.

– Я не имею в виду Лондон, как столицу. Во многих местах к услугам и помощи священника так или сяк обращаются. Будь то свадьба, помолвка, похороны или отпущение грехов.

– Конечно, богослужение в большом городе, метрополисе, таком как Лондон, естественно, носит больше блеска и торжественности, чем служба в более скромной провинциальной церкви или часовне.

– Не стоит сравнивать достоинства и недостатки храмов Божьих. Где бы вы не отправляли свои службы – это всегда будет делом богоугодным и святым, – ответил Эдмунд. – И неважно, какую кафедру вы занимаете – будь то Собор Парижской Богоматери или скромная деревенская церквушка. Не ищите в большом городе большей морали! Все зависит от пастыря божьего и святости прихожан, хотящих приникнуть к роднику истинной веры. Хороший проповедник всегда поведет за собой людей, свято верующих или надеющихся на благодать Господню. Но не всегда золотые ризы привлекают толпы паломников… Главное… в откровении, в беззаветном служении Богу. Вот зачем в церковь идут люди.

– Конечно, – искренне согласилась тихо подошедшая к молодым людям Фанни.

– Ну вот, – засмеялась мисс Кроуфорд, – мисс Прайс вы уже убедили своим пламенным выступлением.

– Надеюсь, что вскоре мне удастся изменить и ваше отношение к духовенству, мисс Мэри, – улыбнулся Эдмунд.

– Никогда в жизни! Я до сих пор не могу понять, зачем вы выбрали эту стезю! Передумайте, пока еще не слишком поздно. Вы можете стать выдающимся адвокатом или судьей.

– Легко говорить… Можно подумать, что выбирая жизненный путь, так же легко пройти по нему, как, например, на прогулку по этому чудному парку. И не надо убеждать меня, что лечить души людей с помощью религии легче, чем карать их тела с помощью правосудия.

Наступила пауза… Каждый думал о своем. Первой тишину нарушила Фанни.

– Мне даже удивительно, что я устала от такой прогулки по чудесному парку, – произнесла она. – Хорошо бы было отдохнуть на одной из этих прекрасных полянок. Если нам попадется скамейка по пути, я хотела бы немножко посидеть.

– Милая Фанни! – вскричал Эдмунд, беря ее ладонь в свою. – Как же я мог позабыть о том, что вам необходим хотя бы короткий отдых. – С этими словами он галантно предложил другую руку Мэри.

– Спасибо, но я совсем не утомилась, – ответила мисс Кроуфорд. Тем не менее она не отказалась принять протянутую руку Эдмунда и в глазах ее мелькнула теплота и благодарность.

– Никогда не думал, – заметил мистер Бертрам, – что прикосновение женской руки может быть столь сладостным (Он напрочь забыл о идущей рядом Фанни). – Частенько мы прогуливались с приятелями по Оксфорду, но это был променад просто с друзьями. Да, иногда мы ходили, взявшись под руку, но это совсем другое. Трудно описать, что я сейчас испытываю… Вы могли бы повиснуть на моей руке, как угодно, но все равно это было бы как пушинка, как маленькое перышко, слетевшее с крыла птички.

– Я совсем не устала! – воскликнула мисс Кроуфорд, тем не менее не отпуская руки Эдмунда. – И это не менее странно, потому что мы прошли уже, наверное, не меньше мили.

– Да мы, скорее всего, и полмили не одолели, – твердо произнес мистер Бертрам. Прогулка в столь приятной компании не давала ему повода думать ни о расстоянии, ни о времени.

– Кстати, мы не прошли и половины парка, – возразила Мэри. – Просто мы идем не прямо, а постоянно петляем, да и действительно, лес стоит того, чтобы по нему прогуляться.

– Когда, на подъезде к парку мы осматривали его, он показался совсем небольшим. Помните, там есть большие железные ворота, которые ведут прямо к аллее, что прорезает весь парк? Если бы мы пошли по ней, наше путешествие было бы куда короче.

В Мэри взыграл дух противоречия, столь свойственный ей.

Она сварливо заметила:

– Не мешало бы иметь компас для прогулки по этим дебрям! А то мы все кружим, кружим, кружим…

– Не прошло еще и четверти часа, как мы здесь гуляем, – сказал Эдмунд, взглянув на свой хронометр. – Неужели вы думаете, что мы несемся как призовые лошади? – улыбнулся он.

– Часы для меня не указ, – высокомерно произнесла Мэри. – Они вечно – то спешат, то опаздывают…

Пройдя еще несколько шагов, вся группа вышла к аллее, которая заканчивалась ранее описанной железной оградой с воротами. В конце аллеи они узрели долгожданную скамью, на которой все общество и расположилось, с удовольствием вытянув усталые ноги.

Эдмунд, взглянув на утомленную Фанни, заметил:

– Тебе, наверное, в тягость была столь длинная прогулка. Ведь ты привыкла сидеть дома и особо долгих путешествий не предпринимала. Кстати, Фанни, по-моему, тебя не утомляют только прогулки на лошади. – Повернувшись к Мэри, он пояснил: – Мою кузину радует, в основном, верховая езда. Тогда она не так устает.

– Как это жестоко с вашей стороны лишить мисс Прайс прогулок верхом из-за меня на целую неделю! – воскликнула Мэри. – Мне неловко и за вас, и за себя. Обещаю, милочка, что больше этого не повторится.

– Интересно, мне кажется, что вы более обеспокоены, как вы говорите, «несчастной участью» Фанни, чем я сам. Поверьте мне, я сделаю все, что в моих силах, чтобы кузина не считала себя ни в чем ущемленной.

– Неудивительно, что Фанни устала. Ведь мы целый день ходили и осматривали дом, напутствуемые занудливыми объяснениями и описаниями миссис Рашуорт. Это было утомительно даже для меня! Что уж здесь говорить о мисс Прайс!

– Ничего-ничего! – смутилась Фанни. – Сидя здесь в теньке, глядя на зелень, наслаждаясь свежим воздухом, я быстро отдохну и смогу продолжить прогулку.