Джейн Лувако – За любимым на край Вселенной (страница 2)

– Но она же вышла за него замуж! – будто не понимая, о чём толкую я, Снежана заморгала нарощенными ресницами.

– А то, что она состояла в законном браке значения не имеет? То, что бросила мужа и детей ради любовника тоже? – злость за отца поднималась волной. – Не знаю, как у тебя, но у нормальных людей такое поведение называется “блуд” и “предательство”, – не понимаю, почему она сейчас так восхищается женщиной, которая ей самой принесла столько обид и слёз. – Да и вообще, жить в гареме ещё та радость. А делить любимого мужчину с кучей посторонних баб, ну просто – фу, – не смогла остановиться, презрение к уже давно чужой мне женщине выплеснулось наружу.

– Что вы тут расшумелись, словно змеи? – из своей комнаты выглянула Кларисса. – Чего не поделили?

Разница в годах у сестёр была небольшая, но этого никто не замечал, считая их двойняшками. Обе высокие, статные, холёные, с длинными белоснежными волосами, синими глазами и ногами от ушей, они походили на породистых кобылок, которых держат только для выставок.

Впрочем, дефиле они организовывали себе сами, регулярно отправляясь на дискотеки и в элитные клубы в поисках завидных женихов. Но те всё никак не находились, то ли все перевелись, то ли мои сестрёнки их чем-то не устраивали. А вот я такой породистостью не отличалась.

Нет, я не жаловалась, меня устраивали и мой невысокий рост, и тёмные волосы с карими глазами. В отличие от сестёр я пошла в папину родню, а если судить по фотографиям, то в бабушку. В семейном альбоме есть снимок совсем молодой бабушки, примерно моего возраста, ну так я её почти стопроцентная копия. Хотя без детских сомнений, страхов и переживаний на пустом месте не обошлось. Разница во внешности с сёстрами сильно бросалась в глаза и, конечно, слыша разного рода сплетни и домыслы, ужасно переживала, эдак лет до пятнадцати.

А потом стало как-то всё равно. Главное, меня любил отец. Да и в отличие от сестёр меня больше влекли экспедиции отца, его страсть к внеземным цивилизациям. В этих походах всё равно как ты выглядишь и на кого похожа, здесь нет места маникюру и косметике, важно совсем другое. Например, в состоянии ты развести костёр и приготовить горячую еду, сможешь ли выжить в суровых условиях, если придётся. Сумеешь починить машину или оказать первую помощь пострадавшему. Благодаря отцу мои приоритеты в жизни сильно изменились и страдать над внешностью стало даже смешно. Тем более что я не была уродиной, просто далека от модельной внешности сестриц.

– Наша Снежана виделась с матерью и, видимо, простила ей все свои походы по врачам, – сдала сестру, совершенно не переживая за её психологическое состояние.

– Да ладно?! – от удивления Кларисса даже вышла в коридор, хотя сегодня к ней приезжал косметолог, а после “чистки пёрышек” она никогда не показывалась нам на глаза. – И что? – в её взгляде светилось неподдельное любопытство.

– И что? – встала в позу Снежа. – Она сказала, что такая красавица, как я, не должна ни в чём нуждаться. Пообещала, что поможет мне выйти замуж за шейха.

– И сидеть взаперти с другими жёнами и ждать, когда муж соизволит обратить на тебя внимание или даже вспомнить о твоём существовании, – хихикнула Кларисса. – Тебе, Снежка, все психологи и неврологи последние мозги лекарствами вытравили.

– А ты хочешь, чтобы я, как наш “синий чулок”, – она ткнула в меня пальцем с супермодным маникюром в виде глаза тигра, – не следила за собой и протухала, изучая скучнейшие науки?

Сказано было явно в запале, сестрица не привыкла, чтобы ей перечили или, как сейчас, осмеивали, вот и не удержалась. Сама поняла, что сболтнула лишнего, мы видели это по её бегающему взгляду, но, похоже, решила не идти на попятную. Да и смысл. Как сёстры относятся ко мне, я примерно понимала, но услышать подтверждение оказалось более обидно, чем я думала.

– Надь… – Кларисса потянула меня за руку, явно желая успокоить, – Ты…

– Не переживай, – остановила её, – Видимо, я заслужила такое к себе отношение, – грустная улыбка чуть тронула губы. – Доброй ночи, а я пойду дальше тухнуть, у меня завтра зачёт.

Проскользнуть мимо притихших сестёр было нетрудно. Комната встретила полумраком, на тумбочке сиротливо стояла кружка уже остывшего молока, прикрытая тарелкой с несколькими печенюшками. Вздохнув, поняла, что детская привычка сейчас мне не поможет. Иррациональная обида будоражила сознание. Я любила сестёр, какими бы они ни были, а вот их отношение ранило. Ведь и дураку понятно, что они меня обсуждали и не раз.

Вот только откуда взялась обида? Одеваться в удобную одежду, не пользоваться косметикой и поступить в институт на технический факультет – это всё мой осознанный выбор. Неужели в глубине души я хотела быть с сёстрами ближе, ходить с ними по клубам и завлекать парней? Да нет, глупости…

Хмыкнув ещё раз, осмотрела комнату и окончательно поняла, молоко уже точно не хочу, зубрить материал нет ни малейшего смысла, только хуже сделаю и буду путаться на зачёте. Остаётся одно: понежиться под горячим душем и провалиться в сон. Думаю, после всего произошедшего усну как убитая, но… стоило закрыть глаза…

Среди кромешной тьмы, будто путеводная нить, на меня смотрели пронзительно-синие глаза. Настолько яркая радужка, что чудилось, будто бы они светятся изнутри непередаваемым огнём. Этот взгляд незнакомца заставлял трепетать, казалось, он заглядывает прямо мне в душу, читает все мои мысли и сокровенные тайны. Он звал, манил, пленил и немного пугал. Но на удивление сегодня этот взгляд был более нежным, если можно так выразиться, видя только глаза. Будто тот, кто смотрит, чувствовал моё смятение и огорчение… Но сон, как и все дни до этого, поглотил меня, оставляя одну в пустоте, а потом я услышала шёпот…

Глава 2

Надежда Леонидовна Купцова…

Резкий толчок в спину разбудил, и я подняла заспанное лицо, понимая, что заснула на зачёте. Такого я не ожидала сама от себя, хорошо, что профессор Герман Витальевич отвлёкся. Но всё равно, “Теория вероятности” подобного надругательства не потерпит и мне точно придётся ответить за неуважение к предмету.

Помню, как мы смеялись на первом курсе, когда старшекурсники рассказывали нам байки про теорию вероятности. Нет, мы, конечно, все знаем законы кармы, но услышать суеверия в техническом вузе было смешно. Они бы ещё про чёрного кота, баб с пустыми вёдрами и разбитые зеркала нам рассказывали. Но мы оказались мнительными, либо эта теория работает как закон. Ведь всё случалось ровно как в песне поётся:

После радости неприятности,

По теории вероятности.

Поэтому теперь я ждала и гадала, что из разряда “Этого не может быть, потому что не может быть никогда” произойдёт со мной?

– Надька, ты что ночью делала, дурында? Опять зубрила и забыла обо всём на свете? – Гошкин шёпот разнёсся по аудитории, и Герман всё-таки обратил внимание на нас.

– Чирков и Купцова, ещё одно слово, и вы не сдали зачёт, – грозно шикнул на нас профессор, и угроза подействовала, отвечать другу расхотелось, впрочем, он и сам его не ждал, опустив голову к столу и прячась за моей неширокой спиной.

Нашёл тоже защиту, это ему, вон, за Петровым надо было садиться. Ромка бугай под два метра ростом и в плечах ого-го… Хмыкнув своим мыслям, перевела взгляд с притихшей аудитории на свой билет. Всего два вопроса, и оба не особо сложные.

Видимо, поэтому я снова отвлеклась, думая, что впервые уснула на занятиях. И в который раз задалась вопросом, почему я поступила в ФизТех? Учиться было сложно, но интересно. Но всё-таки хотелось понять, сама ли я выбрала свой путь или на меня повлияла страсть отца? Был бы мне так же интересен космос, родись я в другой семье?

В детстве я заслушивалась рассказами бородатых мужиков из экспедиций отца. Хотела поехать с ними. Помню, как в три годика, желая убедить папу, что совсем взрослая и много знаю, заучила расстояние от Земли до всех планет Солнечной системы.

Улыбнувшись своим воспоминаниям, решила, что уже тогда я влюбилась в математику, геометрию, физику и астрономию.

– Купцова, вы, как я погляжу, готовы отвечать? – прервал мои мысли Герман, а я с удивлением заметила, что встала из-за стола. И когда успела, а главное, зачем?

– Герман Витальевич, а можно без подготовки? – тяжело вздохнув, поняла: ничего хорошего ждать уже не стоит.

Уснув на зачёте, я привлекла внимание божества по имени “Теория вероятности”.

– Ну что ж, выходите, раз так не терпится опозориться, – поправляя очки и иронично улыбаясь, пригласил он.

Нет, он мировой препод и прекрасно знает кто и на что способен, но никогда не упустит возможности поязвить, насмехаясь над нами.

Подхватив свои куцые записи, поторопилась к кафедре.

– Что у вас? – молодые глаза пожилого мужчины строго смотрели на меня из-под очков в тонкой золотой оправе.

– Первый вопрос: предмет и основные определения теории вероятностей, – бодро отбарабанила, набирая в лёгкие побольше воздуха и собираясь отвечать.

– Давайте сразу перейдём ко второму, – прервал он меня. – Что у вас вторым пунктом?

Когда человека прерывают, он всегда теряется, но отец учил быть гибкой и мгновенно переключаться на другой вид деятельности.

– Формула Пуассо́на. Закон распределения вероятностей редких событий, – тут же взглянула в билет.