Джейн Лувако – В погоне за драконом, или счастье прилагается (страница 10)
– Лав! Скажи честно, ты из дома утех сбежал? – я и раньше подумывал о таком варианте, но вид женских туфель окончательно меня добил. – Я не буду осуждать, – тут же добавил, ощутив его растерянность, а следом волну ярости, смешанную с отвращением. – Просто хочу понять, с чем могу столкнуться в будущем.
– Я, да ты, да как ты… – ещё мгновение назад белоснежная кожа мальчишки резко окрасилась красным румянцем гнева, – смеешь называть меня продажной девкой?
– Парнем, – поправил на автомате, не понимая, что сам себе рою яму, и поймал полетевший в меня тапок, растерянно смотря на него, а вот от сапога уже пришлось уворачиваться осознанно.
– Да сам ты… – Лав запнулся, придумывая ругательства, а я ошарашенно смотрел на него. – Извращенец! Да как ты мог подумать, да я…
Второй сапог полетел в мою сторону. Это было так забавно! Мальчишка, красный как рак, источал праведный гнев, позабыв про страх и стеснение. Когда он схватился за котелок, пришлось останавливать вошедшего в раж парнишку. Подскочив сзади, пока он воевал с крюком, на котором тот висел, я прижал руки котёнка к туловищу и укусил за ухо. Сам не понял зачем. Но он замер, моментально успокоившись. А я ошарашенно пытался понять, как это у меня во рту оказалось маленькое и нежное ухо парня. Парня! Твою мать!
Леди Лавелия княжна Хэмптон…
Я застыла ледяным истуканом, боясь пошевелиться. Да если бы и захотела, то не смогла: руки-ноги буквально отнялись, а в голове звенела пустота. И лишь по телу пробежала горячая волна, обдавая меня жаром, от которого хотелось то ли облизать губы, потому что они почему-то пересохли, то ли чаще дышать, потому что сердце просто трепетало в груди, как испуганная птичка в клетке.
Меня никто и никогда не таскал за уши, как моих братьев, и тем более не касался их губами и языком. От полученных ощущений кружилась голова, а ноги ослабли и не держали. Если бы не сильные руки Тея, не дававшие упасть, то уже свалилась в тлеющий кострище. Подрагивающие пальцы не удержали котелок, и он закачался на крюке, а я почувствовала, как отпускают моё ухо.
– Теперь я знаю, как тебя успокаивать, – тихий смешок и шёпот в самое ухо обожгли кожу, мурашки пробежали по спине, а я ошеломлённо застыла.
Но когда до меня дошёл смысл сказанного, я чуть не взорвалась от негодования.
– Да ты… Да как… – резко разворачиваясь в его объятиях, откуда только взялись силы, захлебнулась возмущённым криком.
– Тщщщ… – на мои губы лёг его палец, призывая к тишине.
Сбитая с толку, замерла, ожидая чего угодно. Его глаза оказались настолько близко, что, осознав нашу двусмысленную позу, шарахнулась назад, но меня крепко держали.
– Собери и уложи вещи, а я пока принесу воды и приготовлю завтрак, – отданный холодным голосом приказ остановил всё моё возмущение и желание убить одного наглого мужлана перед собой.
Тей испарился быстрее, чем я смогла отреагировать. В какой-то момент мне подумалось, что он просто сбежал, но так было даже лучше: у меня появилось время привести свои разбегающиеся мысли в порядок. Вот только именно это и не получалось, мой разум будто зациклился на произошедшем, прокручивая одно и то же. Я замирала от воспоминаний тех ощущений, тело вздрагивало то от тёплых волн, проходивших по телу, то от холода, что ощутило моё ухо, лишившись тепла чужого прикосновения.
Вяло доев кашу и забрав посуду вместе с котелком, я отправилась к ручью. Смотреть на мужчину рядом было выше моих сил. Следовало занять свои мысли и руки чем-то иным, нежели ненужными думами. Вернувшись, застала Тея в странном отрешённом состоянии, украдкой бросив на него взгляд. Казалось, он глубоко задумался о чём-то важном. Меж его бровей пролегла хмурая морщинка, которую хотелось стереть с прекрасного лица. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, уложила вычищенную посуду в седельные сумки.
После неконтролируемой вспышки гнева мне хотелось тишины и покоя. Настолько сильных эмоций я не позволяла себе с детства, постоянно слыша наставления, что девочка должна в любой ситуации оставаться леди, а я… Позорище! И если в детстве такое было ещё простительно, и то осуждалось взрослыми наставниками, то во взрослой жизни мой всплеск эмоций выглядел особенно удручающе. Хуже ребёнка, честное слово!
Мы почти молча оседлали лошадок и двинулись в путь. Тей молчал, я тем более не лезла с разговорами. Хотя перед поездкой я внимательно изучила карту и проложила маршрут в обход Грасдена.
– Мы поедем вот этой дорогой, – провела пальцем по карте, показывая ему наш дальнейший путь.
– А почему бы нам не заехать в город? – задал он вполне логичный вопрос, внимательно рассмотрев предложенный маршрут, и я похолодела в душе.
Если ему непременно захочется посетить город, то как быть мне? Как отговорить его, не вызывая подозрений, так как мне появляться в крупных городах совсем нельзя. Скорее всего, известие, что одарённая невеста сбежала, уже передали магической почтой во все крупные поселения. Такого происшествия, наверное, не было с Тёмных времён. Стыдясь откровенной лжи, которая нарастала как снежный ком, я лихорадочно придумывала очередную, пытаясь извернуться и отговорить мужчину от посещения города.
– Мне хотелось бы до зимних холодов успеть добраться до Стылых гор, иначе придётся зимовать в какой-нибудь дыре, и лишь на следующий год, ближе к лету, идти дальше. А если мы пойдём в обход, то сэкономим немного времени. Так получится быстрее…
По лицу Тея видела, что он совершенно не верит моим словам, и паника в душе вновь начала поднимать голову, когда он заговорил:
– Хорошо. Едем так, как ты говоришь, но нам обязательно надо будет заехать или в город, или в большое поселение пополнить запас еды. Так что подумай, где лучше это сделать.
Будь моя воля, вообще бы обходила стороной все деревни и города, пробираясь в Стылые горы лесами. Но я прекрасно понимала, что это невозможно, припасы нам, и правда, нужны.
– Мы можем заехать в Теньяр после того, как пересечём границу, – я надеялась, что в Фарерии меня искать уже не будут.
Наши страны хотя и заключили мирный договор, но всё равно оставались не в самых лучших отношениях. Видимо, слухи, что королю Фарерии Сибелиусу Отважному отказались отдать девушку с даром четырёх стихий в единоличное владение, были правдивыми.
– Он стоит недалеко от границы, – почти уговаривала Тея на выбранный мною город. – Хотя находится немного в стороне от нашей дороги, – всё-таки озвучила очевидное, с надеждой смотря на мужчину и уповая, что он откажется от мысли выспаться на постоялом дворе в постели на чистых простынях.
– На месте разберёмся, – непонятно хмыкнул он, давая мне надежду, что и в Фарерии смогу провести его мимо всех поселений.
Лошадь шла ровно по утоптанной дороге, а солнышко припекало. Моя голова склонялась всё ниже и ниже, грозя уткнуться в луку седла, но я упрямо поднимала её, не желая становиться обузой и пропустить развилку…