Джейн Линдскольд – Войны древесных котов (страница 36)

Андерс засмеялся. — Честно говоря, я думаю, что папа хочет, чтобы я таскал вёдра. Я сам искал способ избавиться от этого. Я тебе перезвоню, если возникнут проблемы, если нет, то ты можешь рассчитывать на меня. Где мне встретить тебя?

— Я могу заехать за тобой, — сказала Джессика. — Ты предполагаешь выехать пораньше? Мы поедем туда, где были большие пожары, до северо-востока Медностенных гор.

— Нет проблем. Увидимся.

* * *

Когда на следующее утро Джессика заехала за Андерсом, он был удивлён, увидев, что, не считая Храбреца, она была одна. Он думал, что она взяла хотя бы Тоби, поскольку он жил недалеко от неё, в Твин Форкс.

Она увидела, как он бросил взгляд на пустой салон её потрепанного аэрокара, прежде чем сел на пассажирское место на переднем сиденье и, как если бы Джессика читала его мысли, она начала говорить.

— Тоби не мог пойти. Сегодня какой-то особенный день в религии его семьи. Кристина и Чет на дежурстве. Надеюсь, ты не возражаешь.

Внезапно Андерс почувствовал робость. Не то чтобы он был с Джессикой наедине в первый раз. И не только с Джессикой, но и её эмпатичным древесным котом... Он удивлялся, почему это должно его беспокоить.

Он понял, что Джессика смотрит на него с выражением беспокойства на её красивом лице. Он покачал головой и поспешил ответить на вопрос.

— Возражаю? Нет, я не возражаю. Извини. Когда я понял, что Чета и Тоби не будет, я пытался вспомнить, взял ли я свой пистолет. Мы не должны быть там без защиты.

— Ты хочешь вернуться за ним?

Андерс притворился, что проверяет свою сумку, хотя он был абсолютно уверен, что взял пистолет с собой. Он проверил это перед выходом и убедился, что положил его в запасную коробку с оружием.

— Да, я взял его, — ответил он.

— Хорошо. — Джессика подняла аэрокар. — Я никогда не училась стрелять. У меня есть парализатор и распылитель слезоточивого газа, но мой отец не склонен к насилию. Он не против, если я научусь защищаться. Он даже записал меня на занятия по айкидо на нашей последней планете, но он говорит, что мы должны научиться защищаться, не становясь на уровень врага.

— Скажи это гексапумам, — сказал Андерс. — Что-то я сомневаюсь, что они видят это таким образом — и что слезоточивый газ остановит их. Парализатор — возможно, на полной мощности и если попасть в правильную точку.

— Да, — сказала Джессика. — Стефани говорит то же самое. Так как я обычно ходила в походы с ней и Карлом — а у них всегда было что-то стреляющее, а иногда и не одно, — я решила, что я в безопасности. В любом случае, мы, вероятно, просто используем свои антигравы, чтобы уйти с дороги.

— Ну, — сказал Андерс, — а я все таки рад, что научился стрелять. Я не так точен, как Карл или Стефани, но думаю, что смогу хотя бы замедлить что-то размером с гексапуму.

Они мчались над кронами деревьев. Твин Форкс и его окрестности исчезли из виду, но северо-восток Медностенных гор был ещё далеко. Джессика включила автопилот и откинулась на спинку сиденья.

— Забавно, — сказала она. — Знание, что Стефани так хорошо владеет оружием, убедило меня, что все истории, которые Труди рассказывала мне о том, что Стеф вспыльчива, должны быть правильными.

— Истории? — Как любой влюблённый молодой человек, Андерс стремился услышать истории из жизни своей возлюбленной до того, как он встретил её, даже — а может быть, даже особенно — те, которые она вряд ли расскажет сама. — Стефани вспыльчива? Ты, наверное, шутишь.

— Очевидно, это правда, — сказала Джессика. — Я впервые услышала об этом от Труди. Когда Стефани впервые познакомилась с местными ребятами, была мода заводить домашних животных. Бурундуки были популярны. Это норные зверьки размером с небольшую собаку, и хотя они могли лазить по деревьям, но далеко не так хорошо, как, скажем, древесная крыса, поэтому их несложно было поймать. Почти у всех в компании Труди был дома хотя бы один бурундук, а у Труди были еще квази-выдра и пара кроликов.

Как бы то ни было, однажды Стефани пришла в Твин Форкс со своими родными, и они сделали обычную попытку заставить Стефани поиграть с детьми её возраста. Когда она узнала, что в игре одевают бурундуков в банданы и шляпы, она взорвалась. Она ударила пару детей, разбила нос Труди и фактически сделала себя действительно непопулярной.

Андерс обнаружил, что неудержимо смеётся. Он видел изображения маленькой Стефани Харрингтон задолго до того, как встретил её. Марджори и Ричард Харрингтон очень гордились своим единственным ребенком, и в их доме были выставлены её многочисленные голографические изображения. Он без труда представил симпатичного маленького ежа с этих изображений, бьющим кучу детей, потому что они наряжали своих питомцев.

— Ух ты. Отличный способ заводить друзей и влиять на людей!

— Точно. — Джессика рассмеялась вместе с ним. — Когда я познакомилась со Стефани, я спросила её, действительно ли это произошло. Она признала, что было — и признала, что это было не один раз, прежде чем её родители отказались от идеи заставлять её общаться с кем-либо, кроме организованной группы, вроде клуба дельтапланеристов.

— Думаю, Труди не хотела бы признавать, что на её компанию неоднократно нападали, — предположил Андерс. — С одного раза Стефани может показаться злобной и неконтролирующей себя, но более одного раза — ну, это не улучшает представление о Стефани, но заставляет считать Труди и её друзей похожими на самые вялые листья салата.

— Я тоже так думаю, — согласилась Джессика. — Я думаю, Львиное Сердце раскрывает всё лучшее в Стефани — и в этом много хорошего. Она призналась, что сейчас ей легче сдерживаться.

— А тебе помогает Храбрец? — спросил он, и Джессика задумалась.

— Не с моим темпераментом. Я имею в виду, что у меня его действительно нет, а у Стефани есть. Я схожу с ума тихо, а не взрываюсь. Но я думаю, что Храбрец действительно помогает мне. Моя семья так часто переезжала, что у меня хорошо получается заводить друзей, но внутри я очень застенчива. Зная, что Храбрец так уверен в себе, в последнее время мне стало легче разговаривать с людьми о важных вещах, а не просто болтать.

— Ты имеешь в виду, что не говорила об этом раньше с Стефани?

— Я могла бы, — сказала Джессика. — Я имею в виду, что знаю, что ты, как и я, беспокоишься о ней. Не то чтобы я её осуждаю. Думаю, она, вероятно, уже кое-что тебе рассказала.

— Она сказала мне о своём темпераменте, — признал Андерс. — Но не сказала о разбитом носе Труди.

— Упс! — хихикнула Джессика. — Хотя я не думаю, чтобы она возражала против того, чтобы ты знал это. Она не такая, как Труди, которая морочила тебе голову как сучка, которой она и является. Труди думает, что нет парня на планете — может быть, даже во всей системе — который мог бы устоять перед ней.

— Но она встречается с таким нариком, как Стэн Чанг. — Андерс покачал головой. — Я просто не понимаю.

— Понять отношения других людей невозможно, — заявила Джессика. — Я не уверена, что кто-нибудь когда-нибудь построит формулу, которая точно объяснит, почему определённые люди влюбляются друг в друга.

Храбрец потянулся и погладил её, и Андерс понял, что она думает о чём-то конкретном, но прежде, чем он успел спросить, она сменила тему, рассказав о том, как встретились её родители — не похоже на ухаживание, если оно вообще было.

Естественно, что они затем заговорили о её младших братьях и сестрах, о том, как сильно всей семье нравится Сфинкс. Андерс подумал, считала ли Джессика, что разговоры о Стефани могут заставить его чувствовать себя плохо и она пыталась избавить его от этой боли. Несмотря на это, имя Стефани продолжало упоминаться. Невозможно было не говорить о ней, так как она так активно присутствовала в их жизни с тех пор, как каждый из них появился на Сфинксе.

Наконец Джессика взглянула на навигационный индикатор своего шлема.

— Мы приближаемся. Я хочу замедлиться, чтобы не пропустить нужное место. Мама хочет собрать данные с тех же растений вместе с проведением более общих исследований.

— Правильно, — сказал Андерс. — Сажайте нас, капитан. Пора нам поохотиться на детские формы супергигантских растений Сфинкса.

Смех Джессики был не похож на смех Стефани, но тоже звучал хорошо. Он прорвался через одиночество, напомнив Андерсу, что — неважно, как далеко была его девушка — у него ещё есть друзья.

* * *

Зоркий Глаз бежал через сетевые деревья. Зная, насколько точно знают друг о друге связанные пары, он взял курс в направлении указующего перста Прекрасного Ума. Однако он внимательно следил за любыми другими признаками, что тот, которого он искал, прошёл здесь. Он нашёл очень немногое: свежие следы когтей на коре, где Красный Утёс, очевидно, прыгнул слишком далеко и должен был вцепиться в ствол, кусочек измельчённого листа, кучку смятых перьев. Последнее выглядело так, как будто охотник прыгнул за потенциальной добычей и промахнулся.

Все это беспокоило Зоркого Глаза. Это означало поспешность и небрежность, что не предвещало ничего хорошего тому, которого он искал. К тому же, хотя он неоднократно звал своего друга, не было ни ответа, ни малейшего проблеска мыслесвета. Правда, Красный Утёс мог быть вне досягаемости. После пожаров стало меньше возможности для ретрансляции сообщений, чем раньше. Тем не менее, сердце Зоркого Глаза сильно забилось от предчувствия.