Джейн Линдскольд – Огненный сезон (страница 9)

И Львиным Сердцем.

Поэтому Андерс был шокирован и испуган, когда, после приветствия в Сфинксе, доктор Хоббард сказала им, что Стефани чуть не погибла в тот день, когда пошла в сердце бушующего лесного пожара, чтобы спасти пару застрявших древесных котов.

chapter 3

Стефани и Карл, вероятно, были бы гораздо больше огорчены из-за рисков, которым они подверглись, спасая двух древесных котов, если бы не три вещи.

Во-первых, клипы, которые так разумно снял Карл, продемонстрировали, насколько они были осторожны. Стефани была в полном снаряжении, не торопилась, думала только о спасении котов.

Во-вторых, клипы предоставили нейтральное свидетельство того, что без их вмешательства Лево- и Право- Полосатые погибли бы в огне. Несмотря на то, что многие древесные коты погибали в результате пожаров, возникших в природе, после того, как было подтверждено, что этот пожар был вызван человеческой небрежностью, было очень трудно убедительно утверждать, что люди не должны делать что-то, чтобы спасти тех, кому это угрожает.

В-третьих, прибытие команды инопланетных антропологов в тот же самый день пожара дало родителям Стефани и СЛС возможность напомнить Стефани, что с большим знанием не только приходит большая ответственность, но и большая доза скуки тоже.

"Доктор Хоббард," - сказала Марджори Харрингтон в тот вечер за ужином, "связалась со мной ранее и сказала, что сегодня приезжает команда инопланетных антропологов. Она хотела бы знать, можем ли мы устроить, чтобы ты пришла и поговорила с ними. Я сказала ей, что ты занимаешься делами СЛС, но мы свяжемся с ней, чтобы договориться о времени."

Стефани собиралась возразить, что она не может выделить время, что пройдет несколько дней, прежде чем Право-Полосатый сможет остаться без заботы, но определенное сужение глаз матери и отца, а также легкая улыбка, скривившая угол рта обычно серьезного Карла, сказали ей, что битва была проиграна, прежде чем начаться.

"Им нужно время, чтобы устроиться," - спросила она, "или завтра подойдет."

Выражение Ричарда Харрингтона стало одобряющим, Марджори кивнула.

"Я спросила. По-видимому, доктор Уиттакер был разочарован тем, что в космодроме Яваты не было древесных котов, ждущих, чтобы приветствовать его и его команду." Она засмеялась над невольным протестным блеянием Стефани. "Я не имею в виду буквально, Стефани. Просто доктор Уиттакер полон энтузиазма. Доктор Хоббард говорит, что антропологи могут встретиться с вами в любое время - чем раньше, тем лучше. Тем не менее, она приложила все усилия, чтобы дать вам время подготовиться, сказав им, что вы сегодня занимались спасением на пожаре."

"Спасибо ей," - сказала Стефани.

Она быстро взвесила варианты. Если бы она сказала, что огонь измотал ее, она могла бы выиграть некоторое время, чтобы познакомиться с Право- и Лево- Полосатыми, прежде чем они уйдут туда, где они жили. Однако в следующий раз, когда она захочет помочь при пожаре, эта "усталость" наверняка запомнится.

Во всяком случае она не устала. Она предпочитала провести время с древесными котами, но она также была очень взволнована прибытием антропологов. Это были настоящие ксеноантропологи, а не подделки, как этот ужасный ноль, Теннесси Больгео.

"Тогда завтра," - ответила она, слова так быстро последовали за остальными, что только тот, кто хорошо ее знал, как ее родители и Карл, мог подумать, что они импульсивны. "Как можно раньше."

Ричард кивнул. "Хорошо. Мы свяжемся с доктором Хоббард после ужина. Марджори, она сказала, где должна состояться эта встреча?"

"Доктор Хоббард предложила рейнджерскую станцию СЛС возле Твин-Форкс," - последовал ответ. "Есть только одна проблема. У меня назначена встреча в имении Тарч, чтобы продемонстрировать некоторые из холодостойких гибридов овощей, которые мы разрабатывали. Как ни печально признать, это великолепное длинное лето почти закончилось, но, поскольку осень тоже продлится пятнадцать месяцев, с подходящими сортами мы можем этим воспользоваться…"

Она остановилась и улыбнулась. "Извините. Мой энтузиазм бежит со мной. Короче. Я весь день завтра занята."

Ричард Харрингтон выглядел обеспокоенным: "Я тоже. У меня будет немного времени утром, но я собирался использовать его для работы с моими новыми пациентами. Полагаю, с ними все будет хорошо, но если…"

Карл не перебивал, но изменение в языке его тела остановило Ричарда в середине фразы.

"Я мог бы отвезти Стефани," - предложил Карл. "Я мог бы даже вернуть ее сюда. Это не проблема. Я думал скорее об антропологии, чем о лесном хозяйстве - или, может быть, в дополнение к лесному хозяйству - когда я начинал учиться в колледже, поэтому мне бы очень хотелось встретиться с этими людьми."

Ричард Харрингтон заметно расслабился. "Это было бы здорово, Карл, если твои родители не возражают. Ты уже отсутствовал весь день на лесном пожаре, и теперь остаешься на ночь. Если бы ты был моим сыном, я бы хотел увидеть тебя своими глазами."

Стефани заметила, как грусть прошла по лицу Карла.

"Не беспокойтесь, доктор Ричард," - сказал он, используя обращение, которое он выработал, как компромисс между естественными хорошими манерами и трудностью наличия двух докторов Харрингтон в одной семье. "Я свяжусь с ними. Они удовлетворятся возможностью поговорить. Я вернусь домой завтра."

Пока есть возможность поговорить, подумала Стефани, желая, чтобы, как Львиное Сердце, она могла протянуть руку и предложить утешение, которое было больше, чем просто слова. В отличие от всех тех людей, которые погибли во время Чумы. Люди, которые ушли навсегда, и те, кто остался, никогда не смогут снова поговорить

* * *

Андерс почувствовал облегчение, когда доктор Хоббард сказала им, что Стефани Харрингтон не пострадала. Больше того, она согласилась встретится с ними завтра утром.

"Я должна предупредить вас," - сказала доктор Хоббард в тот вечер, когда она встретилась с ними за ужином, "обращайтесь со Стефани Харрингтон не менее осторожно и вежливо, чем с любым взрослым. Она может быть девочкой четырнадцати лет, но в том, что касается древесных котов, она стара, как горы."

Андерс мог сказать, что его отец не верил, что кто-либо - особенно девочка четырнадцати лет - мог скрыть любую информацию, которую он хотел получить. Только позже, когда он и его отец вернулись в свой номер, Андерс понял, до чего доктор Уиттакер был готов дойти, чтобы получить то, что он хотел.

"Андерс," - сказал доктор Уиттакер, "пришло время тебе показать себя частью нашей экспедиции."

Он потер руки, напомнив Андерсу тренера, который у него когда-то был, человека, который любил объявлять себя "приятелем" своих игроков, до тех пор, пока он не кричал на тебя "подводишь команду".

Сходство было не только в этом. Как и этот тренер, доктор Уиттакер был крупным мужчиной, высоким и широким. В прежние годы полевые работы держали его в форме, но в последнее время большая часть его работы была в библиотеках и лабораториях. Это могло быть умственно трудным, но не предъявляло к его телу таки же требований, делая его мясистым, если не вообще толстым. За последние несколько лет каштановые волосы доктора Уиттакера с пугающей скоростью отходили от его лба, генетика семьи Уиттакеров бросала вызов широкому спектру "лекарств", и научных, и иных. То, что генная инженерия излечивала все, кроме мужского облысения, только усиливало разочарование отца, поскольку в его случае работа с соответствующими генами создавала решение, которое было гораздо хуже, чем просто выпадение волос.

Андерс явно надеялся, что он избавлен от этого конкретного гена. Несколько лет назад он даже проконсультировался со своим врачом во время рутинного медосмотра, и испытал непропорциональное облегчение, узнав, что его сканы не выявили генов облысения. Скорее всего у него будет густая шевелюра, как у деда по матери.

Скрытно сравнивая себя со своим отцом, Андерс думал, что в целом все не так уж плохо. Ростом и крепким телосложением он пошел в отца, но его темно-голубые глаза и светло-русые волосы были от матери. Он был похож на мужскую версию матери, ее скандинавских предков, предпочитавших мягкие линии, а не более резкую, более полиэтническую смесь, доминировавшую в его отце.

"Часть экспедиции?" - отозвался Андерс.

"Верно, мой мальчик. Ты проявил интерес к древесным котам, но согласись, что антропология - это больше, чем изучение интересных культур? Иногда нужно также работать с теми, кто доминирует в этой области."

У Андерса было скрытое подозрение, к чему это идет, но он давно понял, что было бы благоразумно выслушать другого человека, прежде чем делать выводы. У него также было противное чувство, что теперь он знает, почему доктор Уиттакер с таким энтузиазмом взял его на Сфинкс.

"О?"

"Правильно. В этом случае, конечно, доминирует в этой области не сами древесные коты, хотя они являются коренным разумным видом и поэтому должны иметь некоторые права самостоятельно решать, кто имеет и не имеет к ним доступ."

Андерс с некоторым восхищением отметил, как доктор Уиттакер мог использовать этот сложный вывод, который, насколько он знал, не разделялся большинством жителей Сфинкса - в своих собственных интересах. Это делало доктора Уиттакера настоящим защитником древесных котов, а не Лесную Службу, которая назначила себя защитником древесных котов.