Джейн Кристи – Пропавшие на Пасху девушки (страница 7)
– Так женись, заведи семью, в чем проблема? Еще не поздно, все в твоих руках.
Джералд печально усмехнулся.
– Если бы это было так просто…
– В наши дни это было крайне просто, никто не устраивал из этого катастрофу. Женились рано, рано детей рожали. Ваше поколение все слишком усложняет. Вы всего боитесь, влюбляться боитесь, жениться боитесь, рожать боитесь. Вы и жить-то, жить боитесь!
– Но ты права, тетушка, может быть, я на что-то и решусь сегодня.
Джералд вдруг отвернулся от нее и пошел к выходу.
– Так куда ты уходишь? – Раздался ее окрик, но племянник не ответил, он уже хлопнул дверью.
Оливия вернулась к Бернарду и внучатым племянникам, села на диван, а тот возмутился:
– Что ты с ними всеми возишься, как с детьми малыми? Мужчине уже под сорок, а ты с ним как с ребенком разговариваешь! Пусть делает, что хочет: хочет прожить всю жизнь как последний трус – один, без семьи, потом, на одной работе проработать, где его не ценят – это его выбор.
– Единственный нормальный племянник – Чарли. – Вздохнула Оливия. – И умен, и красив, и в успешную компанию устроился.
– Томас тоже не дурак. А Кэтлин…
– Томас! Слишком непривлекателен, а женщин себе ищет все моделей. Так и проходит неудачником, не женится. Второй Джералд… А про твою любимицу Кэтлин и говорить не хочу.
– Кэтлин красива, молода, своенравна, как и все молодые женщины. У нее все будет хорошо. Что ты к ней привязалась?
– Вечно ты ей потворствуешь! – Проворчала Оливия. – А выйдет так, что она пробегает за богатыми стариками, и сама станет старой. И будет никому не нужна.
– Нет, только не моя маленькая Кэтлин. Она устроит личную жизнь, я в этом уверен.
В этот момент на лестнице послышались тяжелые шаги, которые прервали спор. Оливия встрепенулась, и не зря: на этот раз Стелла, одетая в широкие джинсы и широкую рубашку, спустилась вниз и тоже накинула куртку. Она выглядела неопрятно, как и ее брат: одежда была самой недорогой, безразмерной, мешковатой, потрепанной, волосы спутаны и грязны.
– Так-так. – Промолвила Оливия и скрестила руки на груди. – Мне это все больше нравится. Что у вас за тайны? Куда ты собралась?
– Тетя, прошу тебя, я не маленькая девочка. Прогуляюсь по берегу моря, поразмыслю о жизни.
– Там же темно!
– Я пойду в сторону деревни, где фонари есть. Там прогуляюсь. Нужно освежить мысли, понимаешь? Как-то все так непросто в последнее время.
Стелла бросила раненый взгляд на тетю, убеждая Оливию не останавливать ее.
– Понимаю, тебе нелегко. Береги себя. Будь осторожна. Помни, что мы всегда с тобой и за тебя.
– Спасибо, тетя, для меня это очень ценно.
Но Стелла не пошла пешком, она передумала и села в свой потрепанный автомобиль, а затем поехала в деревню.
Между тем Оливия ушла в зону кухни, открыла барный шкаф и достала бутылку вина.
– Бернард! Пожалуйста, помоги!
Пожилой мужчина неохотно поднялся с дивана и пришел на кухню. Высокий, худой, седовласый, он казался старше маленькой хрупкой жены с безупречным макияжем, прической, фигурой.
– Что такое? – Проворчал он.
– Откупорь бутылку, пожалуйста.
Бернард повиновался, но продолжил ворчать.
– Со Стеллой ты нянчишься, а ведь она тоже не маленькая. Кто заставлял ее выходить замуж за этого проходимца? Рожать от него детей? Разве было не ясно с самого начала, что он женился на ней ради твоих денег?
– Я ей так и сказала еще во время помолвки, если ты не забыл.
– Да уж… сказала! – Проворчал Бернард, откупорил бутылку и наполнил два бокала итальянским вином.
– Ты не можешь вложить свой ум в головы наших бестолковых племянников. Вот и все. – Согласилась Оливия.
– Теперь уже точно слишком поздно. Родители их так воспитали…
– Родители! – Фыркнула Оливия, и мрачная тень пролегла на ее лице. – Как будто мы с тобой были хорошими родителями.
Бернард вздохнул, сделал глоток вина, а затем сказал:
– Ты была самой прекрасной матерью, я ни на секунду не сомневаюсь в этом.
– Ты льстишь мне.
– Нет, это так.
– Льстишь.
Они еще раз вздохнули, а затем посмотрели на внучатых племянников. Казалось, десятилетний парень был копией отца-мужлана, с таким же длинным лицом с огромными скулами и узким лбом. Взгляд его был тусклым и как будто замутненным, как и у отца. Точно такой же взгляд был и у девочки. Казалось, они ничего не взяли у Прескоттов: ни светлого ума, ни сообразительности, ни любознательности.
И хотя Бернард и Оливия буквально принуждали себя любить их, потому что это были их единственные внуки, пусть и не прямые, но они не могли отделаться от мысли, что они были так не похожи на всех людей в их роду. Даже Джералд казался умнее, хотя о нем они были, пожалуй, самого низкого мнения из всех.
Когда Оливия и Бернард почти закончили вторую бутылку вина под бесконечные разговоры о былом, дверь в дом распахнулась, и вернулись Томас, Чарли, Джейн и Наташа. Они сказали, что так устали, что пойдут сразу наверх – отдыхать после допроса.
А затем почти сразу в дом вошла Стелла. Вид ее был ужасен: волосы были потрепаны и спутаны сильным ветром, джинсы были грязными от падения на колени, на ладонях большие ссадины, которые она отчего-то прятала от глаз тети и дяди. А главное, она выглядела не на шутку встревоженной и какой-то отрешенной от всего, даже собственных детей в гостиной не заметила. Она тоже сразу пошла наверх, при этом не ответив ни на один вопрос. Лишь Джералд запропастился. Вместе с ним пропала и Кэтлин – однако домочадцы знали, где она могла быть, поэтому за нее все были спокойны.
Телефон миссис Прескотт зазвонил. То, что ей сообщили на том конце провода, заставило ее быстро протрезветь. Глаза ее расширились от шока.
– О Боже, Бернард! Какой ужас! Скорее едем в больницу! Бедняжка Кэтлин!
Тем временем младший инспектор все же проехал в дом Леона Маковски, чтобы провести обыск. Он и еще один констебль настойчиво позвонили в крохотный домик, увитый диким виноградом так, что едва можно было найти дверь. Леон открыл не сразу. Вид у него был заспанный и совсем не такой, какой мог бы быть у убийцы, совершившего преступление всего пару часов назад и уже успевшего скрыть все следы своего деяния.
– Где ты был после пасхального праздника? – Спросил Мартин, проходя в дом и осматривая все две спальни, что в нем были.
– Мы сразу поехали сюда, ко мне.
– Мы?
– Да, я и Ребекка.
– А Ребекка сейчас где?
– Я не знаю. Она сказала, что будет ночевать у себя дома.
– То есть у матери? – Спросил младший инспектор.
– Да, именно. Она взяла необходимые вещи и пошла к матери и сестре. Я сразу же завалился спать, и если бы вы не разбудили меня…
– А твой телефон? – Мартин сверлил Леона проницательным взглядом.
– А что мой телефон?
– Почему ты не отвечал?
– А вы мне звонили? – Удивился Леон.
Он сразу же подошел к камину, взял свой телефон с полки. Лишь только он увидел количество пропущенных вызовов, как присвистнул.
– Тебе все звонили. Больше всех звонила, пожалуй, миссис Мур.
– Но почему? Что случилось? Что с Ребеккой?!
Осознание, что не просто так к нему в дом явился полицейский, наконец дошло до сонного ума Маковски. Он вперил пристальный и напуганный взгляд в лицо Мартина с таким неистовством, что тот даже смутился. Нелепым казалась сама мысль, что это Леон стал причиной вероятной пропажи Ребекки: так глубоко он был потрясен.
– Дело в том, Леон… Ребекка позвонила матери и сказала, что вышла к ней. Они общались по видеосвязи… То есть она точно вышла из этого дома. Она сказала, что зайдет в одно место и придет минут через двадцать. Но прошло уже два часа и, как видишь, она так и не вернулась домой.