Джейн Корри – Я сделала ошибку (страница 47)

– Итак, вот что будет дальше, Джок, – произнесла я. – Прежде всего тебе нужно сдать анализы.

– Ни за что на свете я не пойду к какому-то чумному доктору! – заявил он. – Это унизительно!

– Будет еще унизительнее, если я расскажу отцу о том, чем ты занимаешься. Думаю, людям на фабрике только дай языки почесать, правда? Возможно, я даже получу опеку над нашим сыном, если решу развестись по причине твоего прелюбодеяния.

У него отвисла челюсть, а сам он будто съежился. Мой муж словно превратился в маленького мальчика.

– Ты можешь пойти в частную клинику, где тебя никто не знает, по моему примеру, – посоветовала я. – Там чего только не лечат.

Джок ничего не сказал, и я восприняла его молчание как согласие.

– А теперь давай с тобой договоримся.

Я выдержала драматическую паузу. Муж продолжал пристально смотреть на меня.

– Развлекайся с другими женщинами сколько душе угодно. Ради твоего же блага я бы посоветовала держаться подальше от любых борделей, однако это твое дело. Но я хочу, чтобы ты никогда, никогда больше ко мне не прикасался.

Он по-прежнему ничего не говорил.

– Это надо понимать как «да», Джок? – холодно уточнила я, хотя сердце мое колотилось.

Его голова была опущена, но я видела, как он кивнул.

Я встала и вышла из комнаты.

Глава 25

Поппи

Меня пугала предстоящая поездка в Девон. Я просто не могу позволить себе слишком долго находиться вдали от работы. Всегда найдутся электронные письма, требующие ответа, и люди, с кем срочно нужно встретиться. Кроме того, меня беспокоит ситуация с Дорис, возникшая по моей вине. Адвокат, с которым Салли поддерживает связь, все еще размышляет, «как нам правильно разыграть эту партию».

Но больше всего мне давит на мозги ожидание, когда же Мэтью напишет «время и место». До сих пор от него не приходило больше никаких сообщений.

Я пытаюсь скрыть все свои тревоги, пока мы едем туда. В Стоунхендже я смотрю на древние камни и задумываюсь, была ли у людей, которые им поклонялись, своя запутанная личная жизнь. Мое сердце снова начинает сильно колотиться.

Что я вообще здесь делаю? Я молчу всю дорогу. Стюарт, наоборот, становится все более разговорчивым по мере приближения к цели.

– Мама и папа провели там свой медовый месяц, – произносит он с таким энтузиазмом, будто не говорил мне об этом раньше. – Приятно, что мы отпразднуем нашу особенную дату в том же самом месте, не так ли?

А вдруг Стюарт захочет секса? Впрочем, данная тема, вероятно, не поднимется, говорю я себе. Он не интересовался этим целую вечность. Но это годовщина нашей свадьбы. Было бы странно, если бы Стюарт не держал это в уме. Порой я не могу поверить, что мы женаты уже двадцать лет.

До истории с Мэтью я, вероятно, была бы так же взволнована предстоящим отпуском, как и Стюарт. Но теперь чувствую себя очень виноватой. Что еще хуже, моя давняя школьная подруга только что опубликовала в «Фейсбуке» пост о своем круизе по случаю годовщины свадьбы и о том, как они с мужем прекрасно проводят время. Фотографии, на которых они запечатлены рука об руку, явно без ума друг от друга, вызывают у меня ощущение, будто моя жизнь – сплошной обман.

Мы сворачиваем с трассы, и я ахаю, глядя на сверкающее море внизу и огромные скалы, вздымающиеся из воды. Миновало так много времени с тех пор, как мы приезжали сюда в прошлый раз, что я забыла, насколько здесь великолепный вид.

Когда девочки были маленькими, мы часто гуляли по окрестностям. Обычно исследовали пляж и посещали все местные достопримечательности, такие как Ла-Ронд (потрясающее восьмиугольное здание, объявленное национальным достоянием) и зоопарк Пейнтона. Но когда они подросли, трейлер стал казаться слишком тесным, а потом Мелисса начала спрашивать, почему мы не ездим отдыхать за границу, как все ее подруги. В общем, с тех пор трейлер просто стоял здесь. Стюарт платил кому-то, чтобы время от времени приходил человек проверить, все ли в порядке.

Теперь, когда мы вылезаем из машины на трейлерной стоянке, я полной грудью вдыхаю чистый морской воздух и восхищаюсь бликами света, танцующими на волнах. Расслабляюсь всем телом, словно мой регулятор стресса повернули в положение «выключено». Я испытываю удивительное чувство покоя. Мы отпираем дверь, открываем окна, чтобы выпустить затхлый воздух, и ставим чайник. Здесь довольно уютно.

– Не желаешь прогуляться? – спрашивает Стюарт. – Мне бы не помешало размяться после такой долгой поездки.

Сначала мы направляемся к магазину, а затем спускаемся по склону мимо рыбацких сетей и выходим прямо к морю.

– Давай поплещемся немного, – предлагает муж, скидывая ботинки. – Пойдем!

Когда вода омывает мои ноги (ледяная, но бодрящая!), я задумываюсь о том, что прошла целая вечность с тех пор, как мы ездили куда-то ради удовольствия, а не для расширения кругозора детей.

– Я приготовлю ужин? – предлагаю я, пока мы возвращаемся обратно.

– Может, позднее, – отвечает муж, обнимая меня за плечи.

Что? Стюарт не прикасался ко мне с тех пор, как держал меня за руку во время рождественских прогулок. Я чувствую и вину из-за Мэтью, и облегчение. Означает ли это, что муж все-таки не совсем равнодушен ко мне?

Он поглаживает мое плечо, как в те дни, когда мы были близки. Наверное, мне следует чувствовать себя польщенной. Разве не этого я желала последние три года? Однако сейчас мне очень неловко. Я открываю дверь и направляюсь к плите.

Неожиданно я ощущаю, как его руки обнимают меня сзади за талию.

– Ужин может и подождать, верно?

– Что это на тебя нашло? – спрашиваю я, оборачиваясь.

– Ты о чем?

– Да ладно, ты давно не уделяешь мне особого внимания.

– Так и ты мне тоже.

Это правда.

Стюарт смотрит мне в лицо. Было бы так легко рассказать ему все. Признаться… Но что потом? И все же я не знаю, смогу ли продолжать жить с чувством вины. Вероятно, все-таки следует сказать ему о Мэтью, объяснив, что теперь там все кончено.

– Вообще-то… – начинаю я, делая глубокий вдох.

– Может быть…

– Сначала скажи ты, – быстро произношу я. Смелость меня покинула.

– Может быть, это потому, что здесь нет никаких стрессов, которые мы испытываем дома.

В чем-то Стюарт прав. Тут так красиво и спокойно, словно мы в ином мире. И море за окном.

– А ты что хотела сказать? – спрашивает он.

– То же самое, – поспешно отвечаю я.

Стюарт целует меня. По-настоящему. Я с трудом могу вспомнить, когда он в последний раз так делал.

Затем Стюарт медленно снимает с меня джемпер и ведет меня к раскладной кровати. Кажется, он нервничает. Как будто это наш первый раз. Если бы только это было правдой. Я бы все отдала, чтобы начать с чистого листа. Но теперь уже слишком поздно.

Когда все заканчивается, мне хочется плакать от отвращения к себе. Что бы сказал муж, узнав о моей измене? Мне хочется плакать также и оттого, что – и я вынуждена это признать – со Стюартом не было такой страсти, которую я испытала с Мэтью в отеле Уортинга, прежде чем здравый смысл и мораль взяли верх.

И еще кое-что меня беспокоит. Возможно ли, что Стюарт занимался со мной любовью из-за собственного чувства вины? Он казался каким-то другим. А если он таким образом извинялся? А если привык утолять свое желание с Джанин? И здесь, не имея под рукой никого, кроме меня, он…

Прекрати, говорю я себе. Все эти «что, если» сведут меня с ума.

Стараясь выбросить всякие мысли из головы, я целую Стюарта в макушку.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Он прижимается ко мне щекой.

– И я тебя люблю, Поппи Пейдж.

На следующее утро, после завтрака, мы рука об руку идем в деревенский магазин за газетами. Я просматриваю ящики с фруктами и пакеты с ирисками, выбираю коробку песочного печенья с надписью «Спасибо за детей» для Бетти и мячик для щенка. Я ощущаю облегчение, когда делаю что-то обыденное, и стараюсь сосредоточиться на этих простых действиях, вместо того чтобы мучиться из-за всего остального.

Вскоре мы со Стюартом совершаем еще одну чудесную прогулку по скалам, любуясь сверкающим морем внизу. Я начинаю чувствовать себя лучше. Бодрее. Все это так отличается от Лондона, что я почти могу представить себя какой-то другой женщиной.

– Воздух здесь пахнет совсем иначе, – замечаю я.

– Мама всегда так говорила, когда я приезжал сюда ребенком. – Муж сжимает мою ладонь. Я отвечаю на пожатие. Потом он меня целует. Это спокойнее и проще, чем полноценный секс.

Примерно через час мы возвращаемся к трейлеру.

– Кстати, – небрежно произносит Стюарт, – забыл тебе кое о чем сказать.

– Что такое? – бормочу я, не особо прислушиваясь, пока шарю в сумке в поисках ключа от трейлера.

Его слова льются потоком:

– Тот мой новый пациент позавчера опять вернулся в клинику. Беднягу совсем замучили зубы мудрости. Он рассказал, что навел о тебе справки после того, как узнал от меня, что ты тоже была актрисой.