Джейн Корри – Я сделала ошибку (страница 34)

Голос прокурорской поверенной полон сарказма:

– Может, вы хотите, чтобы я его повторила?

Поппи Пейдж качает головой. Является ли это ответом или упреком самой себе, не ясно.

– Я забронировала номер, потому что мне нужно было где-то остановиться после встречи с отцом, – объясняет она. – Оставалось только ограниченное количество номеров, поэтому мне пришлось взять двухместный.

– Но вы переспали там с Мэтью Гордоном? – нетерпеливо спрашивает поверенная.

– Да! – Голос Поппи звучит почти как стон. – Но сразу же после этого я поняла, что это была ошибка.

Обвинительница ухватывается за это с удовольствием.

– Вы с ним переспали, – повторяет она, словно для того, чтобы донести этот факт до любого в зале, кто мог его упустить. – Но он ведь не оставил вас в покое, правда? Постоянно приставал к вам и просил о новой встрече.

– Совершенно верно. Он сказал, что мы созданы друг для друга.

– Что вы при этом почувствовали?

Поппи снова бросает взгляд на галерею.

– Я испугалась, что он расскажет моему мужу.

Теперь голос обвинительницы гремит:

– А я полагаю, Поппи Пейдж, что вы были не просто «расстроены», как заявили ранее. Вы по-настоящему разозлились. Можно сказать, пришли в ярость. Рядом с вами находился человек, который вас предал. Он убедил вас избавиться от ребенка. Медицинские осложнения означали, что вы упустили важную возможность карьерного роста, которая выпала другой студентке. Он бессердечно, как сказали бы многие, бросил вас ради той самой студентки, на ком впоследствии женился. А потом он вернулся, много лет спустя, угрожая разрушить жизнь, какую вы для себя построили.

В зале такая тишина, что можно услышать, как на пол упала булавка.

– Поэтому прошу сказать суду правду. Вы были настолько разъярены и озлоблены, что хотели смерти Мэтью Гордона?

– Нет, – всхлипывает Поппи.

Но по лицам присяжных видно, что ей никто не верит.

Глава 15

Поппи

На случай, если оно мне вдруг когда-нибудь пригодится, я скрыла в телефоне наше постельное фото, используя специальное приложение для конфиденциального хранения данных, о котором читала в одной из воскресных новостных рассылок. Но у меня нет оснований надеяться, что Мэтью будет таким же осторожным. А если Сандра это увидит? Она имеет полное право заявиться ко мне домой и устроить скандал. Она может подать на развод, указав на меня как на любовницу мужа.

Я бы на ее месте так и поступила.

Что же, спрашиваю я себя, толкнуло меня в постель к мужчине, причинившему мне сильную боль много лет назад? Тоска по несбывшемуся? Утоление желания, которое никогда не исчезало? Разочарование в моем браке? Или – и я едва могу заставить себя это признать – стремление доказать Мэтью Гордону, что он совершил крупную ошибку, порвав со мной все эти годы назад? Как-то наказать его?

Какова бы ни была причина, все это возвращается, терзая меня.

Мэтью Гордон наконец-то сделал то, о чем я мечтала, когда мы были студентами. Он в меня влюбился.

И теперь не отстанет.

Сегодня я работаю дома без каких-либо внешних встреч. Однако не могу ни на чем сосредоточиться. Вздрагиваю всякий раз, когда звонит телефон или приходит сообщение – а вдруг это он?

Его слова преследуют меня со вчерашнего вечера. «Я позвоню завтра. Сладких снов».

Я постоянно прокручиваю в голове все моменты моих новых отношений с Мэтью. Мы даже не вспоминали об аборте, что заставляет меня задуматься – помнит ли Мэтью о нем вообще. Стыдно признаться, но в то время мне это не казалось таким уж большим делом. Я знала по крайней мере пятерых девушек, которые делали аборт, включая одну из моих соседок по квартире. Это совсем не то, говорила я себе тогда, как если бы я избавилась от сформировавшегося ребенка. Это был «просто зародыш».

Но годы спустя, когда забеременела Мелиссой и впервые почувствовала толчки в животе, я начала сомневаться. Когда она родилась и я держала ее на руках, то плакала и от радости, и от горя за ребенка, которого предпочла не иметь и который теперь был бы уже самостоятельным. Наверное, мне следовало рассказать об этом Стюарту в самом начале, когда мы встретились. Но я отчего-то застеснялась, несмотря на все мои самооправдания, а теперь, кажется, уже слишком поздно.

Если бы у меня была мать, с кем я могла бы посоветоваться, то стало бы легче. Но в моем случае этот вариант отпадает.

Мысль о матери напоминает мне и об отце. Папа! Мне нужно поговорить с доктором конфиденциально. Эта «ошибка» с бензином – еще один пример того, что память подводит отца. А если он оставит газ включенным? Или забудет ключ во входной двери? За последние пару лет на его улице произошло три кражи со взломом.

Доктора нет на месте, поэтому я разговариваю с той же женщиной, администратором клиники, с кем общалась раньше.

– Сами понимаете, мы не можем разглашать информацию из медкарты вашего отца по соображениям врачебной тайны. Но могу вам сказать, что это становится все более распространенным явлением – как потеря памяти, так и родители, не желающие, чтобы их дети «вмешивались». Если хотите, я попрошу доктора нанести ему визит в порядке планового обхода.

– Но когда вы делали так в прошлый раз, отец отказался от каких бы то ни было осмотров.

– Тогда, боюсь, мы больше ничего не сможем предпринять.

Я звоню папе, но он не отвечает. Наверное, пошел выносить мусор или сидит в саду. Он любит смотреть, как кормятся птицы. Я отправляю несколько электронных писем, в основном информируя клиентов о съемках и напоминая производственным компаниям об оплате (своевременные платежи всегда являются проблемой, если вы самозанятый), а затем снова пытаюсь дозвониться до отца.

Ответа по-прежнему нет. Может, он в социальном клубе. Иногда отец ходит туда обедать. Я снова проверяю сообщения. От Мэтью ничего. Вероятно, он поразмыслил и одумался. Какое это было бы облегчение! Уж я-то определенно усвоила этот урок. Больше такого не повторится. И пора полностью завязывать с алкоголем. Это большой шаг, но оно того стоит, хотя бы для того, чтобы сохранить ясность в голове на будущее.

Конечно, я никогда больше не позволю себе оказаться в подобном положении.

Я делаю небольшой перерыв на обед. Иногда я обедаю вместе с Бетти, съедая приготовленные ею тарелку супа или салат, но ее сегодня нет дома. Дверь в спальню свекрови закрыта, и ее уличной обуви нет. Скорее всего она на одном из своих занятий по медитации или изготовлению украшений. Стюарт говорит, что все эти увлечения начались после его поступления в университет, но Бетти еще больше погрузилась в них после смерти Джока. Я считаю, это хорошо, что она постоянно занята, вместо того чтобы горевать. А еще мне приятно думать, что, как бы Бетти ни помогала нам, мы тоже помогаем ей, вовлекая ее в нашу безумно суматошную, но полную любви семейную жизнь.

Не очень-то ты вспоминала об этом в отеле Уортинга, говорит мне тихий голос совести, пока я разогреваю ломтик пирога с сыром и брокколи, который Бетти приготовила ранее, и отношу его обратно на свой стол вместе с кружкой кофе без кофеина.

И что насчет Стюарта и этой Джанин? Или я понапридумывала себе всякого только для того, чтобы оправдать собственное поведение? Стюарт поцеловал меня в щеку сегодня утром, когда уходил. Он не всегда так поступает. Стал бы неверный муж утруждать себя подобным проявлением привязанности?

Что ж, его неверная жена тоже поцеловала его.

Папа по-прежнему не отвечает.

Тогда я звоню Реджу, его другу, который живет дальше по улице. Отец будет недоволен. Он дал мне номер Реджа только потому, что в прошлом году я практически выкрутила ему руки, сказав, что его телефон нужен мне на крайний случай. «Вдруг у нас что-нибудь случится, а ты не возьмешь трубку, хотя нам необходимо будет с тобой связаться?» – объяснила я, надеясь, что это станет более весомым аргументом для гордого отца, чем реальная причина моего беспокойства – мне нужно иметь способ проверить, все ли с ним в порядке.

Неохотно – и к моему облегчению – он сдался.

– Привет, девочка, – раздается голос Реджа. Мое имя записано в его телефоне. – Как у тебя дела?

Редж живет через четыре квартала от моего отца. Они с папой давно знакомы. Мама, я помню, не слишком-то его привечала, отчасти потому, что он дымит, как паровоз. Я быстро и деликатно расспрашиваю его о здоровье, поставив телефон на громкую связь, как часто поступаю, чтобы одновременно просматривать свою электронную почту, а затем перехожу к делу:

– Извините, что беспокою вас, Редж, но вы не могли бы сходить к папе, узнать, все ли с ним в порядке? Он не берет трубку.

– Хорошо, девочка. Вот только сначала занесу соседке свежую газету. Она ждет меня.

Да уж не сомневаюсь. Редж из тех мужчин, которые ведут себя скромно, пока не овдовеют, а потом пускаются во все тяжкие. И я стараюсь подчеркнуть срочность ситуации.

– Я очень беспокоюсь за него, Редж. Я ездила к нему на выходные и узнала о… – Я замолкаю, внезапно осознав, что, возможно, «закладываю» отца.

– Ты имеешь в виду полицию и бензин? – произносит он и смеется. – Это была просто дурацкая ошибка. Со всеми случается. Кстати, девочка, я видел, как ты выскочила из отеля в понедельник утром. Я ходил прогуляться с утра пораньше и заметил, что ты бежала, будто за тобой черти гонятся. Я окликнул тебя, но ты запрыгнула в такси. Все в порядке?