Джейн Корри – Я сделала ошибку (страница 26)

Джок ничего не ответил. Он просто схватил очередной стакан с виски, который протянул ему Гэри, и сделал большой глоток. Я больше не могла этого выносить.

– Извините, – сказала я, вставая. – Я только выйду в туалет.

– Опять? – усмехнулся Джок.

Несколько минут я просидела на опущенной крышке, закрыв глаза и сожалея, что приняла приглашение Джейн. Что она обо мне подумает? Горячие слезы катились по моему лицу. Я сгорала от стыда. Как я могла выйти замуж за такого человека?

Когда я вернулась, вытирая глаза, Джейн спросила:

– С тобой все в порядке?

Я прикусила губу.

– Не совсем. Прости, но я не знаю, что сказать.

Она сразу сообразила, что я имела в виду.

– Я думаю, это просто потому, что он нервничает и, возможно, немного перепил.

Я обняла ее. Джейн всегда знала, как приободрить меня.

Я до сих пор не понимаю, как пережила тот ужин. Когда Гэри вежливо спросил Джока о его работе, мой муж громко и подробно начал рассказывать о фабрике и о том, какая на нем лежит огромная ответственность. Сам же он не задал Гэри ни единого вопроса о его работе учителя.

Я едва могла заставить себя говорить с Джоком, пока мы возвращались из гостей. Но когда мы добрались до нашего многоквартирного дома, все это вырвалось наружу.

– Как ты мог? – воскликнула я со слезами на глазах, когда мы поднимались по лестнице к нашей входной двери (лифт опять не работал). – Как ты мог вести себя с ними так грубо, когда они были такими милыми?

Джок не отвечал мне, пока мы не зашли в квартиру. Затем тоном более тихим и угрожающим, чем я когда-либо слышала раньше, он произнес:

– Ты их больше не увидишь. Держись людей своего круга. Тогда мы оба будем намного счастливее. Поняла?

Глава 11

Поппи

– Я серьезно, – говорит Мэтью хрипло, глядя прямо на меня среди звона бокалов, смеха и рождественской суеты в баре. – Я действительно здесь ради тебя. Для того и нужны старые друзья.

– Да, – с сомнением отвечаю я. – Хотя мы не виделись много лет.

– Это не имеет значения, Попс. – Он ставит бокал и наклоняется через стол. – Между нами всегда была связь, не так ли? А жизнь, знаешь ли, не длится вечно.

Мэтью произносит последние две фразы так, будто одна – естественный вывод из другой. Но это очень разные вещи. Я пытаюсь разобраться в этом, но не могу. Я слишком запуталась.

Прямо сейчас я не вижу человека среднего возраста, который вернулся в мою жизнь спустя долгие годы. Я вижу молодого Мэтью, который утешал меня, восемнадцатилетнюю, когда моя мать сбежала. Мэтью, сказавший мне, что я всегда буду для него единственной девушкой.

Этот мужчина дает мне почувствовать себя желанной. По-прежнему. Мужчина, на которого мое тело реагирует даже без прикосновений.

Что, черт возьми, происходит?

Я внезапно встаю.

– Ты уже уходишь? – встревоженно спрашивает он.

– Нет. И в дамскую комнату мне тоже не нужно.

– Я не понимаю.

– А прежний Мэтью понял бы, – вырывается у меня. – Может, пойдем наверх?

Затем я протягиваю ему руку, и мы направляемся к лифту. Словно какая-то другая женщина завладела моим разумом. Я знаю, что это неправильно. Более того, это безумие. Но просто не могу остановиться. И теперь Мэтью понимает мои намерения, он идет так же быстро, как и я.

По иронии судьбы, мой номер снова на четвертом этаже. Может, это знак? Все почти как в прошлый раз, когда мы ночевали вместе в отеле – неужели только в прошлую пятницу? – и в то же время совсем по-другому. Сейчас мы знаем, что делаем и куда идем. Я – это снова я. Храбрее, честнее, чем была в течение многих лет.

Мы шагаем по коридору с мягким ковром к номеру 404, рука Мэтью теперь крепко обнимает меня. Я достаю из сумочки ключ-карту. И роняю на пол. Мы одновременно наклоняемся, чтобы поднять ее. Наши руки соприкасаются. У меня пробегает жар по коже. Я вставляю карту неправильно. Мэтью берет ее у меня, переворачивает магнитной полосой в другую сторону, и дверь наконец открывается.

Перед нами кровать «королевского» размера.

Я на мгновение замираю.

– К тому времени, как я позвонила, у них оставались номера только с двуспальными, – смущенно поясняю я.

– Прекрасно, – бормочет Мэтью.

Внезапно я чувствую на себе его руки. Они исследуют мое тело, пробегая по нему поверх кашемирового джемпера. Лицо Мэтью совсем близко. Он находит мои губы своими. Его поцелуй полон значения. Любви. Все так знакомо, как двадцать три года назад, когда Мэтью принадлежал мне, а не Сандре. Я чувствую укол вины перед несчастной женщиной в инвалидном кресле. Но меня одолевает кое-что еще – сожаление о потерянных годах; о том, что было отнято у меня так напрасно. Вся боль и страдание того времени возвращаются. Слезы катятся по моим щекам.

– Все хорошо, – успокаивает меня Мэтью, смахивая их поцелуями. – Теперь я рядом.

Я вспоминаю о Стюарте и слегка отстраняюсь, почти инстинктивно. Я – замужняя женщина. У нас дети, ради всего святого! Я должна прекратить это немедленно.

Но мое тело не позволяет мне вырваться. Я будто заколдована.

Сейчас его язык у меня во рту. Руки Мэтью осторожно стягивают мой джемпер через голову. Он снимает с меня лифчик и утыкается лицом в грудь, целуя соски. Затем опускается на колени и расстегивает мне «молнию» на брюках.

– Боже мой, как же я скучал по тебе, – выдыхает он.

И я тоже скучала по нему. Тосковала по другому телу, полному страсти. По ощущению, что я желанна.

Теперь я сама его раздеваю. Торопливо. Жадно. Нет смысла делать вид, будто это не так. Я валю Мэтью на кровать. Сначала сверху я. Потом он. Когда Мэтью входит в меня, мы оба громко ахаем от наслаждения.

Как я могла когда-то убеждать себя, что жизнь продолжается и после Мэтью? Мое тело не чувствовало себя настолько живым с тех пор, как он в последний раз прикасался ко мне. Мэтью вытворяет с ним такое… Я даже забыла, что это вообще возможно.

– Я люблю тебя, Попс, – выдыхает он. – И всегда любил. Не было дня, чтобы я не думал о тебе.

И даже несмотря на то что это нелепо. Несмотря на то что у меня есть муж, которого я люблю, и дети, которых обожаю, я вдруг понимаю, что полностью с ним согласна.

– Я тоже тебя люблю.

– Доброе утро!

Я чувствую теплое дыхание около уха и палец, мягко обводящий контуры моего лица.

– Ты такая красивая, когда спишь.

Это не похоже на Стюарта. Я резко выпрямляюсь.

– Почти такая же красивая, как после пробуждения.

Мэтью приподнимается рядом со мной.

Все вчерашнее мгновенно возвращается ко мне. Отель, Мэтью, вино. Секс.

Я изменила мужу… Нет. Нет! Как это произошло? Как я превратилась в совершенно другого человека? Волна тошноты накатывает на меня, такая сильная, что на секунду мне кажется, что меня сейчас вырвет. Я издаю стон.

– Немного страдаешь с похмелья? Я тоже. – Мэтью смеется и обнимает меня за плечи.

Но я выпила лишь один бокал, хотя и большой. В довершение ко всему я ведь сама привела Мэтью сюда. Это же я предложила подняться наверх, не так ли? Я могу винить только себя.

Шатаясь, я иду в ванную, ошеломленная тем, что натворила.

– Ты почувствуешь себя лучше после завтрака! – кричит он мне вслед.

Закрыв дверь, я опускаю крышку унитаза и сажусь, пытаясь думать сквозь сгущающийся туман паники. Этого не может быть. Я наклоняюсь к раковине и умываюсь холодной водой. И слышу, как Мэтью зовет меня из спальни.

– Я говорю, нам надо посовещаться о том, что теперь с этим делать, – повторяет он, когда я выхожу.

Я вижу смятые простыни и его обнаженное тело. Я все еще чувствую запах нашего секса. Мы даже не пользовались презервативами, внезапно осознаю я.

– Что с чем делать?

Мэтью удивленно смотрит на меня: