Джейн Корри – Я отвернулась (страница 63)

— Возможно, тебя тошнит за компанию! — вставил Роджер и заулыбался, довольный собственной шуткой. — А теперь давайте продолжим планировать свадьбу, хорошо?

Для человека, который так легкомысленно относился к собственным клятвам, Роджер был непреклонен: его внук не должен родиться вне брака. Когда он вел нашу дочь (уже с весьма заметным животом) по проходу, его лицо сияло от гордости. Что же касается меня, то я была словно сплошной комок нервов.

Пока Эми ходила беременной, я продолжала испытывать ужас по поводу предстоящего рождения внука, воображая всевозможные кошмарные сценарии. И я также всем сердцем надеялась, что это будет внучка. Девочка.

А потом неожиданно позвонил наш зять и сказал, что у Эми начались схватки. Мы с Роджером вместе мерили шагами этажи лондонской больницы.

— Все будет хорошо, — сказал муж, сжимая мою руку. По иронии судьбы, я почувствовала близость с ним сильнее, чем когда-либо.

Наконец к нам вышла сияющая акушерка.

— Можете зайти!

Я вбежала в палату. Ничто не смогло бы меня остановить. На руках дочь держала маленький розовый сморщенный комочек.

— У тебя внук, мама!

В моей голове промелькнули светлые кудри Майкла. И я заплакала.

— Прости, — всхлипнула я. — Слишком переволновалась. Он такой крошечный!

— В нем почти девять фунтов, мама!

Роджер выглядел ошеломленным.

— Я что, действительно теперь дедушка? Я чувствую себя слишком молодым!

Да уж, мой муж умеет перетянуть внимание на себя, отметила я.

— Хочешь подержать его, мам?

А вдруг я его уроню? На меня нахлынули прежние страхи. Но все взгляды были устремлены на меня. Я не могла сказать «нет». Это показалось бы слишком странным.

Осторожно я взяла маленький сверток на руки. Глаза внука доверчиво смотрели на меня. Если бы ты только знал, подумала я, глядя на него сверху вниз. Тогда бы ты меня не любил. И никто не любил бы.

И тут дочь заплакала.

— Мне страшно, мама. Я не знаю, как обращаться с ребенком. Вдруг я сделаю что-то неправильно?

Мой зять тоже выглядел довольно бледно.

Они нуждаются во мне, осознала я. Я должна быть сильной ради своей дочери и ее семьи. Как угодно, но мне придется постараться оставить прошлое позади ради них.

— Не волнуйся, — произнесла я более уверенно, чем чувствовала себя на самом деле. — Мы всегда рядом с тобой. Верно, Роджер?

Я взглянула на мужа. Тот кивнул.

— Да.

Рождение Джоша изменило все. Он сплотил нас с Роджером — настолько близки мы не были даже в пору детства наших собственных малышей. Эми с Чарльзом обосновались в Лондоне, и мы почти каждые выходные ездили туда и обратно, чтобы побыть с внуком. Когда дочь устроилась на работу в пиар-агентство, мы частенько оставались с ним на несколько дней.

Я твердо решила быть сильной ради дочери и сдержала слово. Не позволила себе паниковать, даже когда Джош, недавно начавший ходить, ударился головой об угол стола.

— Ты уверена, что с ним все в порядке? — волновался Роджер.

— Уже и не болит, верно, Джош? — подбодрила я внука. Через несколько секунд он перестал плакать.

— Кажется, с ним ты намного спокойней, чем с моими детьми, — заметил муж. Он часто употреблял слово «мои», как бы подчеркивая свое право собственности.

— Но сейчас ведь все по-другому, — ответила я. — В конце дня внуков всегда можно вернуть их родителям.

Я не стала объяснять, что приняла решение ни за что не делиться своими страхами.

— Ты выглядишь иначе, — заметила моя приятельница по благотворительному обществу, когда мы готовили бесплатный суп для бездомных. — В тебе появилось сияние.

Когда я взглянула в зеркало, то увидела, что она права. Я оказалась неподготовленной к такой сильной, неистовой любви к Джошу, которая поселилась в моей груди. Его рождение сделало меня еще чувствительнее к несправедливостям мира. Я поймала себя на том, что рыдаю над документальным фильмом о британских семьях, которые едва способны прокормить детей. Мне не нравилось думать, что мой внук растет в мире, где одни люди безумно богаты, а другие ночуют на улицах. Поэтому я предложила свою помощь на продовольственном складе, взяла дополнительные дежурства по благотворительной столовой и всегда покупала кофе и бутерброд бритоголовой женщине, торговавшей «Большой проблемой» возле магазина «Бутс».

«На месте этих людей мог быть любой из нас, если бы не милость Божья», — говорила я себе.

Джош уже начал разговаривать, хотя не мог произнести «бабуля» — так я и стала «булей». Всякий раз, когда мы к ним приезжали, он бросался ко мне на руки, обнимал и осыпал поцелуями.

Я знала, что готова жизнь за него отдать. Я мечтала изменить мир, чтобы сделать его безопасней для внука. Мне очень хотелось видеться с Джошем как можно чаще.

Вскоре после его первого дня рождения дочь позвонила мне.

— Как ты смотришь на то, если мы переедем в Оксфордшир, поближе к вам? — взволнованно промурлыкала Эми.

К тому времени мы уже покинули наш прошлый деревенский коттедж. Роджер удачно вложил часть моего трастового фонда в акции, и они выросли в цене достаточно хорошо, чтобы мы смогли купить симпатичный кремово-желтый особняк времен королевы Анны на окраине процветающего торгового городка неподалеку от Оксфорда.

— Чарльзу предложили перевестись в филиал, — продолжала дочь. — Оклад очень хороший, а из-за разницы в ценах на жилье я смогу позволить себе работать неполный день — если ты согласна мне помогать с Джошем.

— С удовольствием! — воскликнула я.

Мое счастье казалось полным. Мы с Роджером ладили лучше, чем когда-либо прежде, и у меня был мой драгоценный внук. Я позволила себе думать, что наконец-то выбралась из тьмы. Что началась моя новая жизнь.

Но однажды ко мне явилась посетительница.

Я только что вернулась с заседания комитета по «сбору денег на теплые одеяла» и увидела, что возле дома ожидает такси. Роджер с напряженным лицом встретил меня в дверях. Моей первой мыслью был Джош.

— Что случилось?

— Тебя хотят видеть, — сказал муж. — Она в гостиной.

— Кто? — спросила я, содрогаясь. Пожалуйста, пусть это только не будет очередная пассия Роджера! Он ведь обещал, что такого больше не повторится!

Муж пристально смотрел на меня.

— Она сказала, что твоя мачеха.

И тут я поняла, что все кончено. Я ждала этого всю свою жизнь.

У меня мгновенно пересохли губы.

— Я могу объяснить…

— Потом, — прервал меня Роджер. — Думаю, сперва тебе лучше увидеться с ней.

Я еле узнала женщину, чопорно вытянувшуюся на краешке моего дивана. Исчез обильный макияж вокруг глаз. Теперь ее лицо сморщилось, как черепашья кожа. В руках она сжимала трость. Но глаза ее все так же обвиняли — как в тот последний ужасный раз, когда я ее видела.

— Я пришла, чтобы лично сообщить тебе насчет твоего отца, — произнесла она.

Я тяжело осела на стул.

— Как я уже сказала твоему мужу, Найджел скончался на прошлой неделе.

Я не могла это воспринять. Мой папочка, который утешал меня, когда умерла мама. Я разрушила его жизнь и теперь никогда не смогу с ним помириться. Горло сжималось от горя, сожаления и гнева — не только на него, но и на себя.

— Как он умер? — спросила я.

— Врачи сказали, что от пневмонии. — Шейла с трудом поднялась на ноги и подошла ко мне, стуча палкой по полу. — Но я-то знаю, что у него просто не выдержало сердце. Это ты убила его, Элли. Как и моего сына.

Глава 54

Джо

Мы идем вдоль широкой шумной дороги, мимо старых каменных стен с зияющими арками и стрельчатыми окнами без рам, которые высятся посреди потока машин на кольцевой развязке.

— Это остатки церкви, разбомбленной во время войны, — поясняет парень с рынка, заметив, что я разглядываю их.

— Почему ее не отстроили заново? — спрашиваю я, перекрикивая шум машин.