Джейн Корри – Я отвернулась (страница 52)

— Так, значит, здесь есть и другие уличные художники?

— Один или два. Но они мне не ровня.

Он не хвастается. Скорее констатирует факт.

— Тут еще есть торговец «Большой проблемой», — добавляет он. — Славный малый.

Я едва не говорю ему, что когда-то сама продавала эти журналы, но вовремя осекаюсь. Чем меньше он обо мне знает — тем лучше.

День, возможно, и ясный, но морозный, черт побери!

— Хитрость в том, чтобы руки постоянно двигались, — говорит Стив, присаживаясь на корточки. Он вручает мне кусок розового мела. — Затени вон тот угол тротуарной плитки, можешь?

— Что, все сама?

— Ты прекрасно справишься.

Рисунок Стива начинается с нескольких линий, которые ничего не значат. Затем они превращаются в ряд коттеджей с остроконечными слуховыми оконцами в крышах. Дальше появляется церковный шпиль, а потом паб.

— Круто, приятель, — раздается над нами голос. — Как ты это делаешь?

Это молодой человек с гитарой, висящей на плече. Я делаю Стиву знак: «Не возись с ним — видно же, что нищеброд». Но Стив подробно отвечает на расспросы юноши и рассказывает ему, как начинал. Затем парень тоже рассказывает о своей жизни и сообщает, что он участник группы из Штатов, которая здесь на гастролях. Уходя, молодой человек кладет на землю двадцатифунтовую бумажку.

— Охренеть, — говорю я.

— Я сам обалдел, — глаза Стива сияют. — Какая удивительная встреча, правда? Человек проделал сюда такой путь из места под названием Чаттануга на Дальнем Юге. Я бы с удовольствием там когда-нибудь побывал.

Мне не хочется ему говорить, что мое замечание относилось к двадцатке.

Затем какая-то мать заставляет малыша бросить нам фунтовую монету.

— Умница мой! — Она хлопает в ладоши, словно сын проделал нечто необычайно ловкое.

Еще кто-то покупает нам по стаканчику кофе. Толстый старикан стоит и разглагольствует о «живописи» целую вечность, но ничего нам не дает.

— Так нечестно, — сетую я.

— Я не против. — Стив откидывается на пятки, изучая пропорции нового ряда коттеджей в голубых и желтых тонах. — Пока я общаюсь — руки отдыхают. — Он протягивает мне фиолетовый мелок: — Хочешь теперь заняться морем?

Я провожу волнистую линию. Мел ломается пополам. Что я наделала? Машинально я вскрикиваю:

— Прости! Прости! — и отшатываюсь, прикрывая лицо рукой.

— С тобой все в порядке? — потрясенно спрашивает Стив. — Тебя кто-то бил, Джо?

Я не знаю, что ему сказать, поэтому просто смотрю на сломанный мел в своих руках.

— Не хочешь рассказать об этом?

Я качаю головой.

— Сочувствую. Жизнь бывает очень жестока. — Он подает мне новый кусок мела. — Но теперь у тебя все хорошо.

13.47. 17 августа 1984 года

— Пойдем, — говорит Питер, взяв меня за руку. У него хриплый голос. — Я видел дровяной сарай, когда мы только приехали. Давай туда!

Но прежде чем мы успеваем сделать хоть шаг, Майкл врывается обратно в розовый сад.

— Ты бросаешь реально круто! — сообщает он.

— Спасибо, — мрачно откликается Питер. Он ловит мяч, который Майкл неуклюже кидает ему. — Посмотрим, сможешь ли ты найти теперь.

Он снова швыряет мяч в небо.

Майкл опять бежит за ним.

— Встретимся в дровяном сарае! — кричу я ему вслед.

— Зачем ты ему сказала, куда мы идем? — выпаливает Питер.

— Я подумала, что это его немного задержит, — говорю я. — А мы можем пойти в другое место.

— Хорошая идея, — кивает Питер, оглядываясь по сторонам.

Меня охватывают угрызения совести, но тут же гоню их прочь. Я постоянно нянчусь с Майклом. Я заслужила немного отдыха.

Глава 45

Элли

— Почему наш ребенок не дышит? — снова закричал муж.

Кто-то ответил, но я не расслышала фразу. Я лежала на кровати, оцепенев от шока, и чувствовала, как вокруг суетятся люди. В воздухе висела напряженная атмосфера чрезвычайной ситуации.

А потом это случилось.

Тонкий крик, такой пронзительный, что я огляделась в поисках залетевшей в помещение птицы. Затем еще один, чуть сильнее. И еще.

— С ребенком все нормально? — воскликнул муж. — Прошу, объясните нам кто-нибудь, что происходит!

— Мы очистили ее дыхательные пути от слизи, — успокаивающе произнесла акушерка. — Теперь она в порядке.

Она вложила в мои руки маленькое скользкое тельце. Сморщенное личико таращилось на меня, открыв рот, явно рассерженное, что его вытащили из моего чрева в такой непредсказуемый, ненадежный мир снаружи. Я тоже не просила тебя рождаться, подумала я. Но взглянула в глаза дочери и ощутила неожиданный толчок внутри, сопровождаемый вспышкой узнавания.

— Она очень похожа на тебя, — выдохнул Роджер, поглаживая ее щечку своим коротким и толстым указательным пальцем. Он уже успокоился и держался совершенно иначе.

— Нет, — начала было я. — Она немного похожа на…

Но не смогла даже про себя произнести это имя.

Я глубоко вдохнула и попыталась собраться с мыслями.

— …на тебя, — закончила я. — У нее твой нос.

Муж нежно обнял меня и прижал к себе вместе с ребенком на моих руках.

— Я так люблю тебя, дорогая. Теперь мы настоящая семья!

Когда я вспоминаю это теперь, то не понимаю, как мы со всем справлялись, особенно в нашей сельской местности. Сегодня молодым матерям оказывают гораздо больше поддержки. У них есть курсы начинающего родителя, куда можно ходить; детские сады, куда можно определить ребенка и вернуться на работу; есть группы в «Ватсапе» и в «Фейсбуке», куда можно обратиться за советом.

Эми росла болезненным слабогрудым ребенком, склонным к соплям и простуде. Она перенесла круп, пугая меня резким кашлем, напоминающим собачий лай. Я постоянно была начеку. Каждый звук, который она издавала, отдавался эхом в моей голове, заставляя сердце вздрагивать.

— Просто вскипятите чайник и посидите на кухне над паром, — советовал приходящий врач. Но это не всегда срабатывало. Даже когда дочь была здорова, ответственность казалась непосильной.

— Я не гожусь для присмотра за тобой, — часто шептала я Эми, когда мы оставались одни. Ее голубые глаза смотрели на меня — теперь она умела фокусировать взгляд, — будто соглашаясь.

Впрочем, Роджер был гораздо увереннее в себе, хотя и не имел никакого опыта обращения с детьми.

— Тебе нужно просто почитать это, — сказал он как-то, протягивая мне очередную книгу по уходу за детьми, которые постоянно покупал. Он постучал пальцем по обложке, на которой были изображены сияющие мать, отец и ребенок. — Здесь все есть. Как руководство по эксплуатации автомобиля. Обязательно ознакомься.

В тот же момент, как по команде, Эми закричала у меня на руках.

— Дай ее мне! — сказал Роджер, смягчая голос. С великим удовольствием я передала дочь ему. Он прижал малышку к груди. Она тут же перестала плакать.

— Вот видишь! — торжествующе воскликнул Роджер. — Дети любят чувствовать себя в безопасности. Они перенимают беспокойство, исходящее от матери. Просто расслабься, Элли!

Но я не могла. Как не могла сказать ему почему.

Роджер, казалось, гордился, что ему лучше удавалось успокаивать Эми, чем мне. От этого я чувствовала себя еще неуверенней, и когда он бывал на работе, честно признавала, что не справляюсь. Однажды, когда он находился в университете, Эми стошнило так, что рвота долетела почти до стены напротив. В панике я побежала к соседке.