Джейн Корри – Я отвернулась (страница 27)

— Не скажу, конечно. — Затем он покраснел. — Ты… э-э… гуляла с кем-то?

Неужели он решил, что у меня есть парень? Одна или две девочки из моего класса уже «встречались», как они это называли, но никто никогда не проявлял интереса к свиданиям со мной. И честно говоря, я не знала, что делать, если проявят.

— Нет, — поспешно ответила я. — Я навещала одного человека, который нездоров. Но я знаю, что Шейла это не одобрит. Вот поэтому нужно, чтобы ты молчал.

Он улыбнулся.

— Честное слово.

Дальше мы шли в молчании, но неловкости больше не чувствовалось. Это было даже приятно — довериться ему.

— Что же, тогда увидимся завтра в школе, — сказал он, когда мы подошли к моему дому. Он жил на соседней улице.

— Ага, — кивнула я. А затем, поскольку не знала, что еще сказать, повторила за ним: — Увидимся.

Когда я вошла, отец был дома. Обычно он возвращался гораздо позже.

— Что-то случилось? — спросила я с замиранием сердца.

Шейла плакала.

— Ты оставила это на кухонном столе? — строго спросил отец.

Я уставилась на пузырек с таблетками в его руке. Тот самый, который Шейла каждое утро доставала из буфета.

— Нет. Конечно нет!

Отец вздохнул с облегчением.

— Ну, видишь, Шейла? Я же сказал тебе, что она не могла. Элли слишком ответственна для этого.

Жена моего отца уже перестала плакать — я знала, что это крокодиловы слезы. Теперь ее глаза пылали.

— И я не оставляла! Так кто же еще это мог быть?

Братишка спокойно играл на полу с паровозиком, как будто ничего не происходило.

— Да что стряслось? — спросила я.

Отец покачал головой.

— Я вернулся домой пораньше и застал Майкла с пузырьком таблеток в руках. Если бы ему удалось его открыть, он мог бы их наглотаться.

— И ты думаешь, что это я?

— Ты же сама знаешь, что это так, — прошипела Шейла.

Я едва тут же не рассказала отцу, как она забыла Майкла в ванной. Но что толку? Она стала бы все отрицать. Я бы ни в коем случае не оставила такие таблетки без присмотра.

В тот момент я ее по-настоящему ненавидела. Я взглянула на отца:

— А ты сам кому веришь?

Я поставила его в безвыходное положение и знала это.

— Я не знаю, — медленно проговорил он.

Шейла снова разразилась потоком слез.

— Ты понятия не имеешь, как тяжела моя жизнь, Найджел! С этой девчонкой нет никакого сладу! Я стараюсь как лучше, но она меня не любит! Видишь, она даже не зовет меня мамой! С меня хватит!

— Мы обсудим это позже, — твердо сказал отец. Это был его обычный способ отложить трудный разговор на потом. В надежде, что к тому времени Шейла спустит пар.

Но позже, когда я приняла ванну и спустилась вниз, чтобы набрать себе на ночь стакан воды, я услышала через дверь гостиной их спор.

— Да брось, Найджел. Ты же не слепой. С тех пор как родился Майкл, от Элли одни проблемы. С этим пора что-то делать. Иначе бог весть что может случиться.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, дорогая.

— Я преувеличиваю? Не смей так говорить! Твоя дочь — лгунья. Просто вспомни, что она наплела о моем телефонном звонке, а теперь еще эти таблетки. Ты же не думаешь, что я могла бросить их без присмотра? Она опасна для нашего сына. И я больше не могу жить с ней под одной крышей!

— Нет, Шейла… — голос отца звучал надломленно и тоскливо. — Прошу, не уходи…

Ага! Мне захотелось победно взметнуть кулаки в воздух. Конечно, я стану скучать по Майклу, но, по крайней мере, у меня снова будет папа!

— Ну, все зависит от тебя.

От этих слов мачехи я вздрогнула.

— Я знаю решение, которое будет лучшим для всех нас, как мне кажется, — продолжала Шейла. — И для Элли тоже.

— Ты о чем?

Голос отца звучал так тихо, что мне приходилось напрягаться, чтобы его расслышать.

— Я о том, что нужно отправить Элли в школу-интернат.

Что-что? Я не знала никого в округе, кто учился бы в подобной школе. Как им такое в голову могло прийти — отправить меня жить с чужими людьми?

— Я уверен, ты это не всерьез. Элли уже потеряла мать. Я не могу позволить ей потерять еще и меня.

— Никуда ты от нее не потеряешься. Существуют каникулы.

— Но я уже рассказывал тебе, как сам уехал в такую школу и отчаянно тосковал по дому. Я не могу так с ней поступить.

— И в результате ты получил хорошее образование, верно? У нее появится возможность выбиться в люди, которой у меня никогда не было.

— Образование — это еще не все в жизни, Шейла. И я люблю тебя такой, какая ты есть.

— Тогда поддержи меня в этом вопросе, ладно?

Я чувствовала, что отец колеблется.

— Но нам нужен каждый пенни из тех денег, что мы выручили от продажи вашего дома, чтобы оплачивать присмотр за твоей матерью. И никто не вправе тронуть трастовый фонд, созданный для Элли ее дедушкой.

Интересно, что такое «трастовый фонд», подумала я.

— Мы просто не сможем себе этого позволить, Шейла.

Я облегченно вздохнула.

Затем снова услышала слова Шейлы.

— Вообще-то, это не совсем верно. — Голос мачехи стал медовым, как у лисы. — Я все разузнала. Городской совет финансирует места для детей с отклонениями поведения. Я нашла школу-интернат, которая принимает несколько таких детей в год.

— Но у нее нет никаких отклонений!

— Тогда, наверно, ты слепой. Я понимаю, что она твой ребенок, Найджел, но давай посмотрим правде в глаза. В ней есть что-то ненормальное. Так считает и доктор на основе того, что я ему рассказывала об инциденте с ножом и о ее ревности к Майклу. Он с удовольствием выпишет рекомендацию. Все зависит от тебя, Найджел. Неужели ты не хочешь помочь дочери? Потому что если ты этого не сделаешь, то я умываю руки. Если честно, то я устала от вас обоих. Либо Элли поедет в школу-интернат и получит профессиональный присмотр, который ей необходим, либо я ухожу. И забираю Майкла.

Глава 20

Джо

— Лучше поторопиться, — говорит Тим, поднявшись с песка и шагая по тропинке в гору. Мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от него. — Скоро начнется прилив. Это опасно, имей в виду. — На его лице появляется мрачное выражение. — В прошлом месяце здесь утонули люди. Они сидели на пляже и фотографировали море на мобильники.

Я вспоминаю историю, услышанную от официантки. Может, речь о той же самой паре? Внезапно мое ощущение счастья сдувается, как проколотый воздушный шарик.

— Ты их видел? — шепчу я.

Он кивает: