Джейн Корри – Я отвернулась (страница 22)
— Бедняжка, — участливо сказала учительница. — Укачало, надо думать.
К тому времени, как автобус наконец-то повернул на школьный двор, меня вырвало еще несколько раз.
— Мне нужно все объяснить твоему отцу, — сказала учительница, глядя в свой список. — У меня отмечено, что он заедет за тобой после экскурсии.
Но он меня не встречал. У меня сердце сжалось от страха. Затем ко мне подошла мать Кристины.
— Твой папа просил тебя забрать. У него некоторые проблемы.
Я пришла в такой ужас, что с трудом могла выговаривать слова.
— С ним все в порядке?
— Да, дорогая.
Меня захлестнула волна облегчения. Стало быть, все нормально. А все остальное не имеет значения. Разве что… о нет!
— Пожалуйста, только не говорите, что что-то случилось с Майклом…
В ее глазах показались слезы.
— Вообще-то, не с ним. Это…
Выходит, с мачехой? Я знаю, это прозвучит ужасно, но на мгновение я представила, что ее больше нет. И мы сможем вернуться к нашей прежней жизни, папа и я. Ну и Майкл, конечно, и его бабушка. Мы вчетвером могли бы счастливо жить вместе, без скандалов и…
— Боюсь, что мать Шейлы не в себе… — продолжила она.
Нет! Я представила старушку сидящей рядом со мной на диване, и вспомнила, как мы обнимались, глядя «Улицу Коронации». Я полюбила ее как родную бабушку, которой у меня никогда не было.
— Что случилось? — заплакала я.
— Это сложно объяснить, дорогая. Может, ты успеешь с ней увидеться, если поторопишься, но…
Я тут же припустила бегом, не обращая внимания на крики «Подожди!» позади.
Когда я добралась до дома, то увидела снаружи белый фургон. Бабушку Гринуэй с обеих сторон подсаживали в него две медсестры.
— Куда она уезжает?
— В специальный дом для престарелых, — отчеканила мачеха, которая стояла на пороге, крепко вцепившись в руку отца. — Вопрос уже назрел и перезрел. Взгляни, что она со мной сделала! — И Шейла указала на свой глаз, красный и заплывший.
— Помоги мне, Элли! — раздался слабый крик бабушки Гринуэй.
Я бросилась назад к фургону.
— Шейла врет, — прошептала бабушка, сжав мои ладони. — Она больна на голову. Я ее пальцем не тронула. Они отправляют меня прочь из дому. Я же говорила тебе, Элли. И если ты не будешь осторожна — то же самое сделают с тобой.
Глава 16
Джо
Мужчина стоит и смотрит на меня сверху вниз — на нем черное одеяние с жестким воротничком, похожим на собачий ошейник. Но он отличается от других викариев, которых я встречала. Он обут в оранжевые кроссовки с ярко-синими шнурками. А еще он молодой, и у него красивое лицо. Бешеный стук моего сердца немного успокаивается.
— С вами все в порядке? — интересуется он.
Я киваю, обхватив себя руками.
— Выглядите замерзшей, — продолжает он. — Вы ночевали здесь, не так ли? Боюсь, тут не слишком тепло, когда нет службы.
Я снова молча киваю.
— Но все-таки здесь лучше, чем снаружи. Довольно холодно для сентября, верно? — Он потирает ладони. — Итак, что я теперь могу для вас сделать?
Это что, уловка? Возможно, он пытается потянуть время, пока не сможет вызвать копов. Может, он считает меня опасной? Вероятно, он в чем-то прав. Но заметьте, викарий не выглядит испуганным. У этого парня есть смелость, надо отдать ему должное.
— Кофе хотите? — Он кивает на дверь, которую я раньше не заметила. — У нас новая кухня. Нам потребовались годы, чтобы собрать на нее деньги, но теперь она установлена и работает. Только растворимый, к сожалению. Будете такой?
— Да. Пасиб.
Мой голос звучит как карканье. Вчерашний ледяной ветер продул мне грудь.
— Одну минуту.
Я подумываю — не сбежать ли, но если викарий все равно собирается меня сдать, то почему бы сперва не выпить горячего.
— Сахар класть? — кричит он из кухни.
Это становится все страннее и страннее.
— Нет, спасибо.
Он возвращается с кружкой, на которой с одного боку написано: «Иисус любит тебя». Я разворачиваю ее так, чтобы не видеть надпись.
— Не христианка, стало быть, — говорит он, заметив.
— Ни разу ничем не помог, — бормочу я.
— Ну, не знаю, — улыбается викарий, кивая на кружку. — Ведь этот кофе вам послал Он, не так ли?
Я пожимаю плечами:
— Ну, допустим, так.
Он приносит полупустую пачку печенья.
— Боюсь, это все, что я смог найти. Простое, к сожалению. То, которое с джемом, — всегда улетает первым.
Я быстро уплетаю угощение.
— Когда вы ели в последний раз? — спрашивает викарий.
Я вспоминаю о еде, за которую не заплатила вчера вечером, и на меня накатывает чувство вины.
— Не помню, — бормочу я с набитым ртом.
— Может, я схожу в пекарню и принесу вам чего-нибудь горячего? Вы можете оставаться здесь, если хотите.
Я обращаю внимание, что он не предлагает мне денег, чтобы я могла купить еды самостоятельно. Так оно всегда и бывает.
— Ладно, — говорю я, доедая остатки печенья.
— Когда я вернусь, — продолжает он, — вы сможете рассказать о себе побольше. — Он морщит лоб, словно чем-то обеспокоен. — Вы ведь меня дождетесь, правда?
Затем он уходит. Мой желудок требует горячей пищи. Но что, если я права и он все же отправился за копами? У меня слегка кружится голова. Видимо, я все никак не отойду от сна на жесткой скамье. Хотя мне доводилось спать и в худших местах.
Я пытаюсь открыть дверь, откуда викарий принес печенье. Возможно, там есть еще. Но он ее запер.
И тут я замечаю маленькое пластиковое деревце под красно-синим витражным окном. На каждой ветке висят листочки с посланиями.
У меня замирает сердце. Почерк похож на детский.
Рядом стоит чаша с чистыми листочками бумаги и объявлением:
Я никогда раньше не делала ничего подобного — хотя у меня осталось смутное воспоминание, как я зажигала свечу за кое-кого, кого когда-то любила. Но из любопытства я читаю и другие послания.