Джейн Корри – Ваш муж мертв (страница 25)

– Шшш, – Скарлет успокаивающе погладила маму по спине, как делала тогда, когда им отключали дома горячую воду за неуплату или совсем нечего было есть. – Все будет хорошо.

– Как все может быть хорошо? – Мамины глаза вспыхнули с негодованием. – Да я дышать без тебя не могу, девочка моя! Я не знаю, как вообще выжить в этом дерьмовом месте. Моя сокамерница мочится под себя, потому что у нее недержание. Это невыносимо!

– Вы расстраиваете свою дочь, – вмешалась Камилла, все это время стоявшая рядом с ними. – Успокойтесь, пожалуйста.

– Какого черта вы учите, как мне вести себя с моим собственным ребенком? Кто вы вообще такая?

– Я социальный работник. – Камилла стояла, скрестив руки, но было видно, что она несколько нервничает. – Мы заботимся о том, чтобы у Скарлет все было в порядке. Вы знаете, что она пыталась совершить кражу из магазина? Будь она старше, у нее могли возникнуть из-за этого серьезные проблемы.

– Чушь собачья. Моя дочь не могла сделать ничего плохого. Она хорошая девочка. Как я.

– Время, – гаркнула одна из надзирательниц.

– Нет! – взвыла мама. – Я же только пришла!

– Вы сами виноваты, что опоздали.

– Но я же была в этом долбаном медпункте! Мне требовалась медицинская помощь!

Скарлет наклонилась к маме и осторожно погладила синяк:

– Все, все, уже лучше.

– Ваша дочь ведет себя так, будто ребенок – вы, а не она, – пробормотала Камилла.

– Я должна заботиться о маме, – гордо произнесла Скарлет. – Это мой долг.

Женщины в голубых костюмах уже выстраивались в очередь у двери.

– Время!

Мама с такой силой вцепилась в руку Скарлет, что ей стало больно. Одна из надзирательниц принялась ее оттаскивать.

– Скарлет! Скарлет!

– Пожалуйста, не забирайте мою маму! – закричала Скарлет.

Надзирательницы потащили маму прочь из комнаты.

– Эй ты, не кусайся, – рявкнула одна из них, – а то пойдешь в одиночку.

– Отпустите меня к моей девочке!

Дверь с шумом захлопнулась. Они забрали у нее маму. Опять.

Рецепт от чувства одиночества: две капли бергамота и три капли шалфея мускатного.

Однако сейчас мне это не помогает. Я остро ощущаю пустоту и холод в своей постели. Я пытаюсь лечь по диагонали, чтобы занять больше места, но от этого мало толку.

Мне нравилось смотреть, как спит Дэвид. Он казался маленьким мальчиком. Таким беззащитным. И в то же время неотразимым. Иногда он говорил во сне, но мне не удавалось разобрать слов.

Однажды я с ужасом поймала себя на мысли о том, как легко было бы в этот момент положить подушку на его голову. Я знала женщину, которая так поступила. Она получила пожизненное.

Самое странное, что муж тогда еще не сделал мне ничего плохого – во всяком случае ничего, о чем я бы знала.

Я любила его. Все было хорошо.

Однако я все равно не могла избавиться от мыслей о подушке. Словно у меня было предчувствие того, как все обернется в дальнейшем.

Глава 15

Вики

2 марта 2018

В тот самый момент, когда я пересаживаю в горшок розмарин (символ удачи) на подоконнике в кухне, раздается стук в дверь. Это опять детектив-инспектор Вайн, на сей раз с другим сержантом. Он не удосуживается представить ее. Я ждала этого визита. Полиция любит нагрянуть вскоре после недавнего разговора, чтобы заставить подозреваемого понервничать.

– Мы хотим проверить еще кое-что. Вы не против, если мы осмотрим здесь все еще раз?

– Это начинает входить в привычку, – замечаю я.

Они даже не улыбаются.

Я жестом приглашаю их войти.

– Дорогу вы знаете.

«Спокойно», – говорю я себе.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спрашиваю я женщину, оставшуюся со мной. Она моложе, чем прежняя, с хитроватым лицом и двумя сережками-гвоздиками в одной мочке. Я решаю заручиться ее сочувствием. Это может сработать.

– С удовольствием бы выпила чашку чая. Молоко и два сахара.

– Только я не держу у себя чайника, чтобы не обжечься. Я уже рассказывала об этом инспектору.

– Ах, да, – с расстановкой говорит женщина. – У вас же эпилепсия, верно?

Она произносит это слово со значительной долей скептицизма. Я привыкла к такому. Пока человек не видел твоего припадка, он зачастую просто не в состоянии ничего понять. Я даже слышала, как людей, подобных мне, обвиняли в желании пользоваться «незаслуженными привилегиями». Иногда мне хочется, чтобы другие испытали все на своей шкуре – хотя бы один раз, – тогда, наверное, они смогли бы стать более понимающими. Но на самом деле больше всего меня расстраивает то, что касается детей. Истории, которые пишут на форумах родители, доводят меня до слез.

– Наверное, вам нелегко заниматься этой вашей ароматерапией, – говорит женщина-сержант, прерывая мои мысли. – Что если у вас случится припадок во время работы с клиенткой?

Мне вспоминается один из худших случаев, произошедший со мной, когда я только начинала свою работу ароматерапевтом. Очнувшись, я обнаружила, что моя клиентка – все еще в нижнем белье – набирает на телефоне 999 и, практически парализованная ужасом, невнятно бормочет в трубку: «“Скорую”. Скорее».

«Вам нехорошо?» – спросила я, плохо соображая.

Она бросила на меня взгляд, в котором читалось «Вы с ума сошли?». «Нет. Это вам было нехорошо. У вас закатились глаза, и вы начали страшно дергаться. Мне от вас тоже досталось. Вот, смотрите».

На ее руке действительно уже стал проявляться синяк.

«Вы что, ничего не помните?»

Нет, я ничего не помнила. Я честно рассказала клиентке о своей болезни. По крайней мере, попыталась. Я чувствовала сильную слабость и туман в голове, как всегда после приступа.

«В таком случае вам не следует заниматься ароматерапией, – сказала она. – Вы ведь могли нанести мне травму. И вообще, разве вам не запрещено работать?»

Нет. Человек с таким заболеванием вполне может продолжать работать. Однако, как меня предупредили, когда был поставлен диагноз, я должна проявлять «благоразумие». Избегать каких-либо рисков. Если это возможно.

Я слышу, как за стеной открываются и закрываются дверцы шкафа.

– А что бы вы делали, – спрашиваю я, – если бы у вас внезапно случился припадок?

Женщина смотрит на меня так, будто я задала какой-то совершенно нелепый вопрос.

– Понятия не имею. У меня никогда не было ничего подобного.

– У меня тоже когда-то не было, – тихо говорю я, – а потом вдруг случилось. И то, что происходит сейчас, со мной тоже впервые. Поверьте, я не имею никакого отношения к исчезновению моего бывшего мужа.

Ее взгляд становится настороженным.

– А кто может иметь отношение?

Мне вспоминается второе исчезновение Дэвида после Гонконга.

«Почему ты не сказал мне, что собираешься поехать в Париж?» – спросила я его, когда он наконец вернулся домой.

«Я говорил».

«Нет, не говорил».

«Ты была занята в тот момент. Наверное, просто не расслышала».