Джейн Корри – Кровные сестры (страница 39)
– А, старикан с палкой, который лежал в больничке? Говорят, он недолго протянет.
Значит, Стефан действительно болен? Меня кольнуло недоброе предчувствие.
– А вы не знаете, за что он сидит?
Охранник, жадно уписывая сосиски с бобами, отозвался:
– Лучше не знать, а то еще перепугаетесь, работать не сможете…
У меня осталось ощущение, что именно об этом он и мечтает.
– Сердобольная дура, ах-ах-ах, – донеслось до меня, когда он вместе с другим охранником выходил из столовой. – Приперлась сюда работать, и на что она только надеется!
Я и сама уже не понимала. Клайв восхищался моей «храбростью», но я всерьез подумывала уволиться отсюда, пусть даже это означает остаться на мели. Теперь, когда Китти переехала к Джонни, мне не придется платить свою часть за дом инвалидов – его родители уж точно не оставят молодых. Из головы не шло предупреждение Стефана: «Это плохое место, Эли. Ты в опасности».
Я поклялась себе сегодня же поговорить с мамой по телефону. Перескажу ей слова Стефана, она ответит (иначе и быть не может), что он лжет, и тогда я пойду прямо к начальнику тюрьмы. Пусть этот преступник стар и болен, но нельзя же такое спускать! Правда, он поклялся, что не имеет отношения к анонимным запискам, но раз у него хватило хитрости перевестись в Арчвиль, значит, он способен на все!
Правда, нельзя исключать и другой вариант, о котором я боюсь даже думать.
Глава 43
Эли
Неужели это моя сестра? Эта бесформенная груда в луже крови, медленно пропитывающей синюю школьную форму? Скрипичный футляр упал у самой головы, слетевшая с ноги начищенная туфелька приземлилась рядом. Я подползла и прижалась к ней стремительно опухающей щекой. Если туфелька цела, значит, и Китти тоже. Я же в порядке – машина лишь отбросила меня в сторону. Я только дышу с трудом, и очень болит разбитый нос, но я же в сознании!
Должно же быть какое-нибудь предупреждение свыше, дурное предзнаменование, прежде чем привычная жизнь разлетится на мелкие осколки! Может, ничего серьезного не случилось, и Китти сейчас встанет, промокнет кровь на форменном платье, оботрет туфли и скажет с нахальной усмешкой:
– Что, купилась? Ладно, не скажу я маме. Твоя тайна умрет вместе со мной.
Но сестра неподвижно лежала на асфальте.
Единственное утешение – ее грудь слегка поднималась и опускалась.
Я боялась ее трогать из опасения навредить.
Главное, жива, слава богу.
Я сидела на бордюре и плакала от несказанного облегчения. Жизнь без сестры, какой бы несносной ни была малявка, я представить себе уже не могла.
В сторону Ванессы я боялась даже взглянуть.
Глава 44
Элисон
На следующий день в тюрьме царила особая атмосфера, точно воздух пропитался едва уловимым, но отчетливым запахом. Что-то произойдет – это чувствуешь кожей, немного поработав в таких заведениях. Порой мне трудно поверить, сколько всего произошло с тех пор, как я впервые вошла в ворота Арчвильской тюрьмы, и насколько изменилась я сама.
Холодно. Я плотнее завернулась в красивый васильковый кардиган, который давно не надевала. Подходя к учебному корпусу, я заметила, что у крыльца уже ждет ученик.
У меня сразу поднялось настроение.
Мартин. Пожалуй, самый многообещающий и очень вежливый. Для меня стало открытием, сколько же здесь талантливых людей. Учительница музыки говорит то же самое – у нее есть ученик, который выучился играть на саксофоне, пока сидел свои пятнадцать лет. А преподаватель литературы несколько лет назад вообще свел отсидевшего заключенного со знакомым издателем, и бывший преступник теперь в списке авторов бестселлеров. Может, и Мартину суждено стать знаменитым живописцем?
– Как дела?
В отличие от большинства учеников, Мартин не называет меня «мисс», будто чувствуя, что это меня коробит.
– Спасибо, хорошо, – ответила я. – Вы, кажется, простужены?
– Есть немного, но я не хочу пропускать урок. – Он пожал плечами: – Меня только рисование и поддерживает.
Услышать это, конечно, приятно, но мне совершенно не нравилась перспектива снова подцепить какой-нибудь грипп. Нам нельзя подходить к Китти, если мы нездоровы, твердит мама; после ее травм она особенно подвержена всяким вирусам. Она «хрупкая», хотя по ней и не скажешь – Китти очень растолстела за время беременности и еле помещается в инвалидном кресле. Но надо отдать ей должное: она постоянно улыбается своей перекошенной улыбкой (при этом из угла рта течет слюна). Временами стойкость Китти меня изумляет. А иногда пугает.
– А где остальные? – спрашиваю я.
Мартин чихает.
– Все свалились с простудой.
– О’кей, – говорю я, на всякий случай оглядываясь по сторонам. Ничего, Мартин мне вреда не причинит. – Тогда начнем.
Объявляю свободную тему – пусть рисует, что хочет. Это небольшая хитрость с моей стороны: я сегодня не могу сосредоточиться. Причин много – Китти, Стефан, да и Свинцовый Человек. Клайв. Хотя я боюсь думать о нашей ночи – вдруг обнаружу, что воспоминания исчезли.
Соберись, приказала я себе. Ты на работе. Я взглянула на часы на стене. Надо взять себя в руки, иначе мы ничего не успеем.
– Помощь нужна? – спросила я.
Мартин поспешно поставил ладонь ребром, прикрывая рисунок. Я много раз видела этот жест – будто мои мужчины снова в школе и не хотят показывать свое сочинение из опасения, что оно недостаточно хорошее.
Это я могу понять, поэтому сижу и рассеянно вожу карандашом по бумаге, думая о своем. Затем вглядываюсь в свой листок.
Время идет. Я встаю и отодвигаю стул. Пора.
Но Мартин меня опередил.
– У меня немного не получается, – сказал он. – Можете подойти?
– Конечно.
При виде рисунка у меня перехватило дыхание: Мартин изобразил три фигурки – несомненно, школьниц, каждая с косичками. Они переходят дорогу, а на них несется машина.
Глава 45
Эли
– Что с тобой? – раздался рядом женский голос. – Что случилось?
Я попыталась ответить, но звуки из горла не шли.
– Нам нужна «Скорая»… – сказала женщина в мобильный телефон. Китти тоже хочет мобильник. Дэвид обещал «побаловать» ее на день рождения. – Возле автобусной остановки. Школьницу сбила машина… Да, пострадала сильно. Подождите, вроде их тут двое!
Только тут я заставила себя взглянуть на тело, лежавшее справа. Светлые косички разметались по асфальту. Рядом валяется скрипичный футляр.
Ванесса.
– Автомобиль стоит здесь же, оттуда никто не выходит… Из-под капота валит дым. Мне пойти посмотреть или ждать здесь? Нет, есть еще третья девочка. У нее разбито лицо, но она в сознании, правда, в шоке. Остаться с ними? Хорошо… Накинь мой джемпер, – обратилась она ко мне. – А то ты вся дрожишь.
– Пожалуйста, – я закашлялась, подавившись кровью, хлынувшей мне в рот. – Помогите им!
Мама не переживет, если Китти умрет. И Дэвид тоже.
И я.
– Я не буду трогать твоих подруг, – отозвалась женщина. – Можно нечаянно сделать им хуже. Ты сиди и никуда не ходи, врачи сейчас приедут.
Зубы выбивали громкую дробь, поэтому речь была бессвязной:
– О-о-о-на м-м-мо-я с-с-се-с-с-ст-ра… А д-д-друг-г-гая… ее п-п-по-д-д-друга…
У женщины было лицо доброй бабушки. Как я мечтала, чтобы у меня были дед или бабушка!
– Деточка, кому позвонить?
– Я н-не… п-п-помню… н-н-номеров…
– Ничего, полиция скоро все выяснит.
– Мы теперь опоздаем в школу! – выпалила я. – Китти и Ванесса д-д-должны выступать на концерте, а мне в-в-вручают приз…