Джейн Корри – Кровные сестры (страница 21)
Но лекарство совершенно не помогло, и болезненная ломота охватила тело, как туман на улице обволакивает здания. За стеклом я разглядела чей-то темный силуэт. Или это мне мерещится в лихорадке?
– Сейчас ходит зараза, – предупреждала меня Анджела. – Ничего не поделаешь, заключенные тоже болеют, как все люди. Мы здесь как учителя в школе – всем переболеешь, зато потом уже ничто не возьмет.
Страх, грипп – называйте, как хотите, но страх пробирал до костей.
Я уже не могла думать на Барри-Деда или притворяться, что это безобидный розыгрыш.
За мной кто-то охотится.
«Пусть тебе простятся все твои грехи».
Но ведь никто не знает, где я живу! На этот счет у меня настоящая паранойя: колледжи, где я преподаю, и даже тюрьма – все получают только номер моего абонентского ящика (я это сразу указываю в заявлении с просьбой о приеме на работу). По почте я получаю исключительно счета за коммунальные услуги. На «Фейсбуке» меня нет. Я регулярно меняю номер своего мобильного (тариф без абонентской платы) и очень избирательно даю его людям.
Так каким же образом ко мне попала сверкающая карета в конверте с лондонским штемпелем?
Простыни влажные от пота. Хотя окно открыто и в комнате не теплее, чем на улице, я вся горю.
Или этот огонь охватил меня сразу после ужина со Свинцовым Человеком? В нем есть нечто, от чего во мне проснулись желания, посещавшие меня только раз в жизни. Но об этом я вспоминать не хочу.
Вообще это неправильно, несправедливо по отношению к моей сестре. Разве я не лишила ее возможности любить? Она бы сейчас уже была замужем, а я могла бы стать подружкой невесты. Ведь так поступают сестры?
Эти мысли крутились в голове, когда зазвонил мобильный. Я безучастно сбросила звонок, а потом поглядела, который час и кто звонил. Без одной минуты полночь. Мама.
Мне очень хочется с ней поговорить, но сперва мне нужно кое с чем разобраться.
Придется переезжать, раз меня вычислили. Забиться в новую нору. Сердце упало при этой мысли – мне здесь нравится, а если даже и переехать, где гарантия, что меня снова не найдут?
Ясно одно: мама ничего не должна знать. Ей и так хватает. Горячим указательным пальцем я начала набирать сообщение, но остановилась. Не хочу признаваться, что у меня грипп, иначе она примчится ухаживать, как после несчастного случая. Тогда от ее участия стало только хуже: мы обе буквально тонули в нашем горе. Пустая комната сестры. Ее опустевшее место за обеденным столом. Ее туфли, ожидающие хозяйку.
Экран расплывался перед глазами.
Телефон выскользнул из потных пальцев на пол, и меня поглотила тьма.
Глава 20
Китти
В больнице руку заделали в гипс. По словам медсестры, после падения образовалась трещина («бедная малышка»). Конечно, хорошо было избавиться от Дряблой Физиономии, но теперь у Китти еще одна бесполезная рука, а как прикажете крутить колесо инвалидного кресла, если ей куда-нибудь понадобится?
Когда с гипсом покончили, Китти хотела вернуться домой, но по какой-то причине ее решили осмотреть. Это еще зачем? Что за фигня?
– Сестра, не могли бы вы придержать ее ноги, чтобы она не дергалась? Китти, это специальная машинка, я введу ее тебе в живот проверить, все ли там в порядке. Будет немного влажно и липко, это называется гель. Нам нужно сделать УЗИ.
Гель бывает для волос. Морис им пользовался. А что такое это «зи-зи»?
Китти смотрела на большой экран с перепутанными линями, скакавшими вверх-вниз и издававшими забавный писк. Похоже, им тут нужен новый телевизор.
– Ты это видишь? – спросила врач изменившимся голосом.
Медсестра как-то странно кивнула. У нее был такой вид, словно ей не хочется здесь находиться.
Послышался тяжелый вздох – от обеих сразу.
– Спасибо, Китти. Медсестра поможет тебе одеться.
– Нет, – сказала Китти, покачав головой, а затем покивав, чтобы им уж точно было ясно. – Мне нравится зеленый с белым халат, который мне дали. Куда лучше, чем то, в чем мне обычно приходится ходить. А где мой ланч, черт побери?
Но ее вывезли обратно в коридор со скрипучими половицами, и минивэн покатил по улицам, где люди ходили ногами, а не передвигались на креслах.
Китти вкатили в дом Помыкашки, и тут
Глава 21
Элисон
Когда мне наконец полегчало, я включила телевизор и стала смотреть какое-то занудное вещание утреннего диктора. Постепенно до меня дошло, что я проболела не только Рождество, но и Новый год. После несчастного случая они уже не были прежними, да и прежде мне очень не хватало отца на этих семейных праздниках, поэтому я даже обрадовалась лихорадочному, полубредовому состоянию последних дней. Помню только, что я была вся горячая, кое-как вставала и с трудом брела в кухню попить воды, а еще (или это мне привиделось?) кто-то стучал в дверь. Но я была так больна, что могла лишь покорно ожидать очередного сюрприза судьбы.
Однако обошлось.
Я смотрела на свое покрытое потом тело и влажные простыни, от которых исходил отчетливый запах болезни. Я здесь. Я выжила. Тот, кто отправлял эти послания, не пришел за мной.
Пока.
Конечно, говорила я себе, постояв под теплым душем и кое-как одевшись, превозмогая слабость, мне не обязательно возвращаться в тюрьму.
Я могу просто исчезнуть. Переехать на другую квартиру, сменить работу. Придумать, что сказать маме. Но я должна быть мужественной ради моей сестры.
Застегивая джинсы, я одновременно искала мобильный. Джинсы сидели свободно после вынужденного поста. Несколько пропущенных звонков с незнакомого номера. Меня передернуло: неужели звонил тот, кто отправил мне открытку?
Несколько сообщений от мамы. Сперва – полных разочарования.
Я чувствовала ее любопытство. У меня ведь нет ни времени, ни тяги к веселью, хотя с удовольствием общалась за праздничным ужином со Свинцовым Человеком.
Затем начались взволнованные сообщения:
А что, все женщины тридцати с лишним лет относятся к матерям со смешанным чувством вины, страха и любви?
Мы иные. Мы и раньше были дружны, но несчастный случай сблизил нас, и ни один человек не в силах понять насколько, если только он сам не пережил нечто подобное.
Когда я позвонила, готовясь извиняться, включился автоответчик. Может, мама пошла к соседке выпить рюмочку шерри? Соседка посочувствует несчастной женщине, к которой дочь не может доехать даже на Новый год.
– Мам, это я. Я не хотела тебя волновать, но я болела. Всего лишь грипп. Можешь мне позвонить? Я смогу приехать на следующих выходных, если хочешь, а то завтра мне возвращаться в тюрьму…
Я сразу пожалела о вырвавшихся словах. Лучше бы я сказала «на работу». Мать давно дала понять, что не одобряет «эту мою подработку».
В животе заурчало. Нужно поесть. Холодильник пустой – я хотела сходить в магазин, когда подскочила температура. Даже яйца просрочены. Но ноги подкашивались от страха – а вдруг за дверью меня караулит преследователь?
– Элисон!
Голос в коридоре заставил меня инстинктивно пригнуться, пока через секунду мозг не подсказал, кто меня зовет.
Хозяин дома. Открыв, я даже не сразу его узнала: куда делись обычные заношеные джинсы? Он облачился в бежевые слаксы и сменил тапочки – с мордами оленя Рудольфа.
– Мне показалось, я слышу в квартире какое-то движение. Несколько раз к вам стучал, хотел предложить пообедать со мной или выпить.
У меня даже голова закружилась от облегчения – мне захотелось его обнять. Но я, разумеется, удержалась.
– Я лежала в постели с гриппом, – призналась я.
Он незаметно попятился:
– Тогда не подходите близко. Не обижайтесь, ко мне внуки приезжают.
Стало быть, его предложение поесть было подачкой, какую иногда делают единственному жильцу. Кстати, о внуках: он впервые упомянул что-то о своей личной жизни. Я снова ощутила болезненное одиночество – мама не в счет. Мы обе страшно одиноки, особенно вдвоем.
Выйдя на улицу, я направилась в магазин. Следят ли за мной? Не вижу очевидного кандидата.
От этого стало еще страшнее. Если бы я знала, кто за мной следит, я бы смогла собраться.
Вернувшись, я поняла, что не брала с собой мобильный. Вон он, лежит на диване. Я пропустила звонок. Тот же номер, что и раньше. Неприятное ощущение стеснило грудь. Может, перезвонить? Да. Нет.