Джейн Фэйзер – Невеста-заложница (страница 9)

— Да, вы правы, сержант, — согласилась Порция, аккуратно заворачивая волосяное кольцо и пряча его вместе с письмом за пазуху. — Черта с два я смогу придумать что-нибудь получше…

Так вот она и оказалась здесь, в трех днях езды верхом от Эдинбурга, одетая если и не слишком элегантно, то по крайней мере тепло и удобно. Теплый и плотный плащ, толстое шерстяное платье и целый ворох новых чистых нижних юбок вместе с поддетыми под них бриджами тонкой и мягкой замши позволяли сохранить тепло и спокойно ехать в мужском седле. Тем, кто намеревался бросить вызов тяготам зимнего пути по горам близ шотландской границы, было не до соблюдения этикета, согласно которому женщинам полагалось ехать в специальном женском седле, повернувшись боком.

Сержант Кромптон вручил Порции изрядную сумму денег, не пускаясь в нудные объяснения и поучения — за что девушка была очень благодарна. Чувство собственного достоинства восставало против того, чтобы принимать подачки, и сдержанность старого воина помогла преодолеть уязвленную гордость. Тем паче, что здравый смысл приказывал проглотить обиду. В ее одежде нечего было и мечтать куда-то доехать.

Несмотря на ужасный холод и пригоршни мокрого снега, сыпавшиеся за шиворот всякий раз, когда она приподнимала капюшон, Порцию снедало радостное возбуждение. Она уже и не помнила, когда могла прокатиться на такой вот замечательной лошадке. А ведь в былые времена Джек был чрезвычайно щепетилен в вопросах чистоты породы и выбирал для себя и своей дочери только чистокровных лошадей. Пока пристрастие к выпивке не лишило его окончательно способности держаться в седле, а пристрастие к картам не выгребло из карманов последние деньги.

— Вы не слишком замерзли, сударыня? — спросил сержант Кромптон, поравнявшись с ней. Даже теперь он продолжал пристально осматривать безжизненные пустоши по обе стороны от дороги, и Порция инстинктивно чувствовала тревогу, столь странную для этого флегматичного человека, чью неспешность впору было спутать с сонливостью.

— Все в порядке, сержант, — отвечала Порция. — Хотя мне и кажется, что нигде на свете не найдется более скудной земли.

— Верно, — кивнул Гил. — Зато через четыре часа мы будем дома. Я бы хотел проделать этот путь без остановок. Но выдержите ли вы?

— Запросто, — беззаботно откликнулась Порция. Уж кто-кто, а она-то умела терпеть голод. — А что, здесь так опасно?

— Это же земли Декатура. Проклятого разбойника. — Сержант буквально плевался словами от отвращения.

— Разбойника!.. А я-то думала, что всех разбойников прогнали далеко в горы много лет назад!

— Прогнали действительно всех — кроме Декатура. Они устроили себе логово в Шевиотских горах и совершают оттуда набеги на хутора и фермы Грэнвиллов. Убийцы, гнусные воры!

Порция вспомнила все, что рассказывал Джек о кровной вражде между Ротбери и Грэнвиллами. Об отце, общем у них с Като, у Джека остались довольно мрачные воспоминания. Это был человек вспыльчивый и жестокий, требовавший от домашних абсолютного подчинения и совершенно равнодушный к тому, что думают о нем сыновья. Тем не менее Руфус Декатур, граф Ротбери, заслужил у Джека еще большую неприязнь вместе со своей шайкой головорезов. Пожалуй, это был единственный пункт, в котором между Джеком и его сводным братом существовало полное согласие. Ибо никакие прошлые несправедливости не оправдывали разбойных нападений и того страха, в котором держала всю округу банда грабителей под началом Декатура. Они стали постоянной угрозой мирной жизни приграничных областей — ничуть не лучше обычных мародеров, за которыми охотились правительственные войска, выживая в самые глухие части гор, — подобно полчищам крыс, разорявших возделанные поля.

— Так, значит, им до сих пор неймется?

— Еще как неймется, а в последние месяцы стало совсем худо, — гневно фыркнул Гил. — Ненасытные убийцы! Помяните мое слово, сударыня, это дьяволово семя, Руфус Декатур, еще успеет наловить рыбки в мутной воде, когда здесь начнется война.

Порция невольно вздрогнула. Было нетрудно представить, как можно при желании воспользоваться военными действиями, чтобы под шумок заниматься кровной местью.

— А лорд Грэнвилл за короля?

— Да вам-то какое дело? — моментально насторожился сержант.

— Просто интересно. — Порция искоса взглянула на своего спутника. — Так он за короля?

— Может, и за короля, — последовал невразумительный ответ, и сержант поспешил проехать вперед, к тем двум солдатам, что ехали перед Порцией. Двое других держались в арьергарде, отчего было такое чувство, что ее везут под конвоем. Можно подумать, что сводный брат ее отца беспокоился о ее безопасности, — интересная новость!

Не снимая перчатки, Порция сунула руку в глубокий карман теплого жакета, надетого под плащом. Там находилось волосяное колечко Оливии, по-прежнему завернутое в бумагу, и маленькая шкатулка с ее собственным кольцом и теми немногими мелочами, что служили трогательным напоминанием о прошлом: перстень с печатью ее отца, серебряная монетка с дырочкой (Порции подарили ее в детстве, и она долго верила, что монетка волшебная), засушенная фиалка, про которую очень хотелось думать, что это подарок матери. Она умерла, когда Порции было всего два года, и вряд ли ее образ мог сохраниться в детской памяти. Список сокровищ завершался почти беззубой гребенкой из слоновой кости и маленькой фарфоровой брошью в форме маргаритки — Джек сказал, что эту брошь носила ее мать. Шкатулка с ее жалким содержимым была единственным, что Порция везла с собой из Эдинбурга.

Интересно, какой теперь стала Оливия? Она показалась ей на редкость серьезным созданием… пожалуй, даже несчастным — хотя в голове у Порции не укладывалось, как можно быть несчастной, если ни в чем не знаешь нужды. Наверняка Оливии приходится несладко с молодой мачехой. Помнится, младшая сестра невесты, Фиби, не скрывала к ней своей неприязни. И Порции стало любопытно, уж не грозит ли Оливии какая-нибудь серьезная опасность. А если и грозит — неужели она верит, что Порция способна ей помочь? Та самая Порция, которая и так еле сводит концы с концами и у которой едва хватает сил, чтобы не отчаиваться в борьбе за жизнь?

В животе у нее громко заурчало, и девушка зябко закуталась в плащ. На протяжении последней недели она регулярно получала вдоволь сытной еды — похоже, это сильно подорвало ее былое равнодушие к мукам голода…

Но в следующее мгновение громкие крики, топот копыт и треск мушкетных выстрелов вымели из ее головы все мысли о еде. Жеребец под ней истерично заржал и встал на дыбы, а вокруг поднялась страшная суматоха: солдаты Гила пытались отстреливаться, несмотря на бешено плясавших под ними лошадей. Сержант оглушительно орал, приказывая своим людям держаться вместе, однако это не помогло — вчетвером бессмысленно было отбиваться от восьми вооруженных всадников, которые моментально разъединили отряд и оттеснили захваченных врасплох солдат в голую, унылую рощицу рядом с дорогой.

— Ну и кто же это у нас такой?

Порция машинально рванула поводья. И без того испуганный жеребец запрокинул голову и обиженно заржал. На Порцию воззрилась пара пронзительных ярко-голубых глаз; блестевшее в них удивление отразилось и в громком голосе незнакомца.

— А вы-то сами кто такой? — сердито спросила Порция. — И по какому праву напали на этих людей?

Капюшон ее упал на плечи, и Руфус обнаружил, что на него смотрит разъяренная молодая особа с раскосыми зелеными глазищами и растрепанной копной неистово-рыжих волос, готовых соперничать в яркости с раскаленной медью. Худое личико казалось белее мела, однако, судя по степени ярости, выказываемой этим существом, вряд ли девица побледнела от страха.

— Руфус Декатур, граф Ротбери, к вашим услугам, — с нарочитой торжественностью представился он, сорвал с головы шляпу с пером и даже отвесил поклон с высоты своего огромного каракового жеребца. — И я хотел бы знать: кто путешествует по моим землям под флагом Грэнвилла? С кем я имею честь?.. — Рыжая бровь вопросительно поползла вверх.

— Вы что, собираетесь нас похитить? — выпалила Порция, пропустив вопрос мимо ушей. — Или просто убьете на месте?

— Знаете что, — миролюбиво отвечал Руфус, взяв ее коня под уздцы, — мы еще успеем наговориться. Вот только я бы хотел продолжить не посреди чиста поля, а где-нибудь в более уютном месте, защищенном от непогоды и холода.

Глава 3

Порция действовала, не думая ни секунды. Ее хлыст взвился в воздух и обрушился на руку Декатура. Он удивленно охнул и выпустил уздечку. Порция пришпорила коня. Она неслась во весь опор, не разбирая дороги и не имея ни малейшего представления о том, куда направляется, прежде чем Руфус успел опомниться и сообразить, что случилось.

Порция услышала, как он кричит ей вдогонку и как грохочут копыта каракового коня, с хрустом проламывая тонкую наледь, что образовалась по краям размокшей дороги. Она все понукала и понукала своего жеребца, и так перепуганного шумом выстрелов: бедное животное запрокинуло голову и вытянулось в струну. Обезумевший от ужаса конь был готов понести, однако Порции удавалось сдерживать его. Она приникла к конской спине, чувствуя, что вот-вот вывалится из седла, и ожидая мушкетного выстрела в спину.