Джейн Фэйзер – Невеста-заложница (страница 35)

— Я взяла на время Пенни.

— Взяла на время? — Он не спускал с нее ехидного взгляда. — Ты что же, и вправду собиралась ее вернуть?

— Нет, — честно призналась она. — Я собиралась ее украсть. И почему я так этого и не сделала — до сих пор такая же загадка для меня, как и для тебя.

Руфус на минуту задумался. И наконец решил:

— Ну что ж, я рад, что ты этого не сделала, ведь мы не прощаем воровства — по крайней мере прошлой ночью я постарался объяснить это как можно доходчивей в отношении саней Бертрама. Так где ты спрятала кобылу?

— Там, дальше по ущелью. И кстати, лорд Ротбери, я полагаю, что лекция по поводу моральных устоев в разбойничьей шайке по меньшей мере неуместна, — сердито фыркнула Порция, стараясь не обращать внимания на то, как близко к ней его сильное, полное жизни и мощи тело.

Руфус не стал отвечать. Он просто поднял ее в воздух — легко, как котенка, — и поставил на землю, наклонившись с седла.

— Приведи Пенни. — С этими словами Декатур направил Аякса туда, где недавние противники пытались помочь раненым.

Порция сходила за Пенни и вернулась на ней в лощину. Снова соскочив на землю, девушка поспешила к Руфусу. Декатур беседовал с полковником Нисом столь дружески, словно и не было кровопролитной стычки.

— Поблизости, в Йетхольме, есть некий дом с весьма сомнительной репутацией, — толковал Руфус. — Зато он славен своим гостеприимством. Мы можем сделать там остановку, чтобы осмотреть раненых, прежде чем продолжим путь до Ньюкасла. Вон тот ваш солдат вроде бы сломал ногу, а в Йетхольме живет костоправ. Ах, это ты, Уилл… Что, большие потери?

Но Уилл ошалело пялился на Порцию.

— А она-то что здесь делает?

— Приносит пользу, и немалую, — сухо откликнулся Руфус. — И ты, между прочим, перед ней теперь в большом долгу. Мисс Уорт бросает кинжал не хуже, чем заправский убийца.

При этих словах глаза у Уилла буквально полезли на лоб — и Порция не удержалась: вылупилась на него точно так же. Он тут же опомнился.

— Так это был ваш кинжал?..

— Да, и я бы хотела получить его назад. Тот малый сможет выдернуть клинок из раны?

— Мы решили, что кинжал лучше не вынимать… пока не приведем его к лекарю. — Уилл явно решил не углубляться в загадки поведения заложницы Руфуса. У него и так забот был полон рот. — Раненый может истечь кровью, если вытащить клинок.

— Гораздо легче наложить ему жгут. Пойду-ка взгляну сама, — заявила она.

Уилл скова растерянно уставился на своего кузена, который с нарочитым терпением повторил свой вопрос:

— Большие потери?

— Ох… ну, если не считать шотландца с поломанной ногой и этого, с кинжалом в руке, все не так уж и плохо. Неду отсекли кончик пальца. Бедняга хочет его найти. Дескать, пусть пришьют палец на место — и все тут.

— У Неда не все дома, — отозвался Руфус. — Пусть поскорее наложат лубки на сломанную ногу — пора садиться на коней и ехать в Йетхольм.

Декатур отыскал Порцию, хлопотавшую над раненным в руку солдатом, и поинтересовался:

— Ты что же, сведуща в полевой хирургии?

— Мне не раз приходилось штопать Джека, когда он попадал в передряги, а на лекаря не хватало денег, — отвечала она. — Бывали дыры и похуже этой. — Тем временем девушка ловко соорудила жгут из своего носового платка, вытащила из раны кинжал и наложила повязку, разодрав на полосы чистую салфетку, которую вытащила из седельной сумки Аякса. — Ты вроде бы съел все, что захватил с собой, так что она тебе больше не понадобится, — заметила Порция.

— Безусловно. Все что угодно — к твоим услугам, — дружески откликнулся Руфус. — Если не ошибаюсь, упоминание о провизии было сделано с некоторой долей зависти?

— Не ошибаешься. Почему-то никто не потрудился снабдить едой и меня.

— Уверяю, что это произошло исключительно из-за того, что повар ничего не знал о твоем участии в рейде. — Руфус ехидно ухмыльнулся и отошел прочь.

Дорога до Йетхольма заняла весь остаток дня. Вместе с сумерками подступила и ночная стужа, от которой все сильнее дрожали и нервничали лошади, а раненые уже не в силах были сдержать жалобные стоны, вырывавшиеся сквозь громко стучавшие зубы.

Порции, ехавшей в хвосте колонны, уже казалось, что никогда в жизни ей не было так холодно, хотя она отлично понимала, что ошибается. Ужасный голод вгрызался во внутренности, и невозможно было бороться с сильным ознобом. Ее так поглотили собственные страдания, что она не сразу заметила, как из темноты впереди вынырнул Аякс. Голос Руфуса, полный сострадания, заставил ее нервно вздрогнуть.

— Иди сюда… поставь ногу на мое стремя. — Он легко наклонился и пересадил ее с Пенни на Аякса. Затем расстегнул свой плащ и закутал им Порцию. Так было намного теплее — хотя в спину больно упирались стальные латы. — Уилл, поведешь Пенни в поводу.

А Порция даже не видела, что вместе с Руфусом к ней подъехал и Уилл. Молодой воин поспешил подхватить под уздцы Пенни и последовал за кузеном в голову отряда.

— Как ты догадался, что я замерзла? — невнятно спросила Порция, отбивая зубами дробь.

— Я вообще догадливый, — язвительно отвечал Руфус, чувствуя, как безжалостно впивается в него ледяной ветер, пользуясь тем, что он не может теперь плотно запахнуть плащ.

Деревня Йетхольм вытянулась вдоль наезженного тракта. Сразу за околицей стоял обшарпанный двухэтажный дом. Окна, затянутые вощеной бумагой и не закрытые ставнями, ярко светились в темноте, а над двумя трубами густо поднимался черный дым. Слышался хохот и веселые крики.

— Слава Богу! — пробормотал Руфус и заставил Аякса прибавить ходу, чтобы поскорее оказаться в блаженном тепле.

— Верно, верно, — подхватил ехавший рядом полковник Нис, — еще немного — и моим бедолагам пришел бы конец. Такая стужа свалит кого угодно — и человека, и зверя. — При этом шотландец не удержался и кинул любопытный взгляд на миниатюрную фигуру, скрытую под плащом у лорда Ротбери. Обычно у солдат не принято отогреваться на груди у своих командиров.

— Зато в такой холод не случается снегопадов… — промолвил Руфус. Если он и заметил этот взгляд, то не подал виду. — Утром не придется пробиваться сквозь сугробы. — Тем временем он остановился возле крыльца, обращенного прямо на дорогу.

Уилл соскочил наземь, но не успел он сделать и шагу, дверь гостеприимно распахнулась во всю ширь.

— Ну-ну, и кого же это занесло к нам на огонек? — произнес звучный веселый голос. Стоявшая на пороге женщина подняла фонарь повыше. — Эге, да это никак сам Руфус! Что-то ты совсем позабыл к нам дорожку, Декатур!

— Знаю, Фанни, знаю. У нас здесь раненые. Ты бы лучше послала за костоправом. — Руфус поставил на землю Порцию и соскочил с коня сам. Затем обернулся к Уиллу и отдал краткие и четкие приказы: где расположатся их люди, а где — пленные.

— Ну, по правде сказать, он всего-навсего коновал, но это лучше, чем ничего, — отвечала Фанни, опытным взглядом окинув отряд и что-то быстро прикидывая в уме. — Ты опять за старое, Руфус, или пошел служить королю?

— Пошел, — отвечал Руфус и представил спутника, который все еще стоял возле своего коня: — Познакомься, Фанни, это полковник Нис. Он со своими солдатами захвачен в плен и будет отправлен в Ньюкасл, однако всем нам в одинаковой степени необходимо согреться, выпить и закусить.

— Мы будем крайне признательны, хозяйка, за ваше гостеприимство, особенно учитывая наши стесненные обстоятельства, — чинно поклонился полковник.

— В этом доме, сэр, мы не очень-то гонимся за условностями, — приветливо кивнула Фанни. — Нынче выдалолась на редкость холодная ночь. В такой холод не стоит шататься под открытым небом, и я готова принять вас всех. Входите, места хватит. Конечно, придется потесниться — зато быстрее согреетесь.

— Заходи, Порция. О Пенни кто-нибудь позаботится, — велел Руфус, и девушка неохотно подчинилась, чувствуя себя крайне неловко оттого, что кому-то придется выполнять за нее грязную работу.

Пленница оказалась в просторной комнате, где вся мебель состояла из длинных столов со скамьями, а в противоположных концах жарко пылали два больших очага. За столами, уставленными кружками с элем и кувшинами с вином, расположились женщины и несколько мужчин. Вдоль всей комнаты тянулась галерея, на которую поднимались по деревянной лестнице. С потолка свисали лампы, а на столах горели дешевые свечи. В спертом дымном воздухе стояли запахи свечного сала, прогорклого жира, пролитого вина и эля и жарившегося на очаге мяса. Но самое главное — здесь было тепло.

Порция скинула с себя плащ Руфуса и свой собственный. Удивительная рыжая шевелюра ослепила всех.

— Господи прости, девка в штанах! — вырвалось у Фанни. — Руфус, она тоже пленная или твоя шлюха?

— Ни то и ни другое, — отрезал Руфус, освобождаясь от плаща. — Фанни, дай ей поскорее выпить, она едва живая от холода. — С этими словами он поспешил назад, к двери. — Я сейчас вернусь. Нис, нужно раздобыть лежанку для раненого.

Оба командира вышли в ночь, и Порция превратилась в предмет грубого любопытства и оценки для сидевших за столом женщин.

— Ну что ж, малышка, ступай поближе к огню. Ты же белая, как привидение. Сроду такого не видывала. — Фанни ласково подтолкнула гостью вперед. — Люси, налей-ка ей кружку вон того бургундского. Оно живо заставит порозоветь эти щечки.

— Навряд ли, — заметила Порция, однако кружку взяла. Как ни странно, она вдруг почувствовала себя как дома, и с первым же глотком вина тоска усилилась. Казалось, еще миг — и Порция услышит чересчур громкий от выпивки голос Джека, который заигрывает с очередной потаскушкой с низким вырезом на платье, но при этом не забывает каждый раз разбавлять водой вино, прежде чем подать его сидящей рядом дочке, созерцавшей эту сцену с сонным равнодушием. Как много ночей ей пришлось провести в подобных заведениях, подремывая у очага или прямо на полу под столом, в то время как Джек ублажал себя. За эти годы она успела подружиться со многими представительницами самой древней профессии, а в последнее время даже отвергнуть несколько предложений присоединиться к обществу женщин, которых одевали и кормили намного лучше ее.