Джейн Фэйзер – Бархат (страница 55)

– Помоги мне уложить Джейка.

Габриэль прервала мысли Прайда, и он вынужден был до поры до времени оставить свои вопросы при себе. У них еще будет время поговорить обо всем.

Джейк, засыпая на ходу, дал себя раздеть и вымыть. Комната была теплой и уютной, кровать застлана красным шелковым покрывалом. Тяжелый цветочный запах, стоявший в комнате, не был неприятным, но щекотал ноздри мальчика. Натаниэль нашел ночную рубашку, натянул ее на Джейка и уложил в кровать.

Хлеб и молоко были почти такими же, как те, что давала ему няня. Когда Джейк пролил немного молока на подбородок, папа вытер его салфеткой.

Мальчику стало тепло, хорошо, и, нырнув под одеяло, он свернулся калачиком. Габби улыбалась, папа тоже был в хорошем настроении. Казалось, они сейчас рассмеются. Джейк подумал, что больше всего на свете ему бы хотелось, чтобы они трое никогда не расставались и всегда были вместе. Глаза его закрылись.

Натаниэль наблюдал, как его сын заснул. Прайд подумал, что впервые с тех пор, как они покинули Берли-Мэнор, Джейк спит в нормальной кровати. Он поужинал привычной для себя едой, и взрослые поцеловали его на ночь – все, как обычно.

Прайд нагнулся, подкрутил фитиль масляной лампы, чтобы свет горел не так ярко, а затем еще раз поцеловал Джейка и погладил его кудрявые, мягкие волосы. Мальчик приоткрыл сонные глаза, бессмысленно посмотрел на отца и заснул крепким сном. Совсем как Элен… И его появление на свет стоило Элен жизни. Но это не была вина Джейка. В смерти своей жены был виноват лорд Прайд.

Натаниэль., выпрямившись, смотрел на спящего сына и думал о своей вине. Уже почти семь лет терзало его это чувство. Но в последние дни этот груз, казалось, стал легче. Джейк не был чьим-то воплощением. Это был маленький человек со своими нуждами и своим неповторимым, сложным миром. А Натаниэль, погрузившись в терзавшие его мысли о виновности в смерти жены, частенько забывал о нуждах своего сына.

Прайд повернулся и увидел Габриэль, стоявшую в дверях. Она наклонила голову набок, наблюдая за трогательным прощанием отца с сыном, и улыбалась.

Габриэль вернула ему сына. Нет, даже не вернула. Он никогда не был близок с мальчиком, как это подобает отцу. Габриэль помогла ему обрести счастье отцовства. И кем бы она ни была, что бы ни сделала впоследствии, именно она дала ему возможность понять и полюбить мальчугана, который сейчас крепко спал в кровати.

Свет из соседней комнаты просвечивал сквозь взъерошенные волосы Габриэль. Вызывающее, вульгарное платье подчеркивало все ее обворожительные формы. Казалось, чувственность исходит от нее. Желание вновь обладать этой женщиной вспыхнуло горячим огнем в Натаниэле.

Прайд шагнул в ее сторону; она отступила назад, в комнату.

Глядя ей прямо в глаза, он осторожно прикрыл дверь. Прайд прислонился к закрытой двери, и несколько мгновений они, не двигаясь, смотрели друг на друга, и их страсть разгоралась все сильнее.

Внезапно Натаниэль рассмеялся добрым, радостным смехом. Он нагнулся к Габриэль, взял ее на руки и бросил на кровать.

– Разбойница! – Он впился губами в ее рот и языком ощутил сладость поцелуя. – Разбойница… – прошептал он ей прямо в губы. – Господи, как я хочу тебя! Будто мы вечность не виделись…

Она улыбнулась ему в ответ, нежно теребя густые волосы Прайда. Лорд приподнял ее юбки, открыв ноги в дешевых хлопковых чулках. Затем он потрогал оставшиеся банкноты, засунутые за подвязку.

– Интересно, кто же из нас выставлен на продажу, – приподняв голову и посмотрев Габриэль в глаза, спросил Прайд.

– Ты, конечно, если я смогу заплатить, – отозвалась на его вопрос графиня.

Натаниэль уселся рядом с девушкой и медленно стал выуживать банкноты. Затем он с важным видом их пересчитал, подумал немного, сунул деньга в карман и серьезно проговорил:

– Что ж, пожалуй, меня можно купить за такую сумму.

– Ну вот и замечательно, сэр.

Габриэль раздвинула ноги и подалась к Прайду. Возбуждение теплой волной охватывало ее.

– Я купила тебя для того, чтобы ты взял меня.

– Уж коли я куплен, то все удовольствие будет только моим, мадам.

– Не думаю, милорд!

Решившись отправиться сюда с лордом Прайдом, графиня волновалась: как она будет чувствовать себя с Натаниэлем в том самом месте, где они так часто бывали с Гийомом. Но ночь шла, они дарили друг другу наслаждение, и девушка поняла, что ее страхи напрасны.

Когда Прайд раскрыл ножом устрицу и бросил ее содержимое в рот Габриэль, она вспомнила, что Гийом не раз проделывал то же самое. И эти воспоминания не были горькими. А потом Натаниэль дотрагивался дном бокала, наполненного ледяным шампанским, до ее кожи, и Габриэль вздрагивала. Подобные ощущения она тоже уже испытывала в этой комнате в прежние годы, но и на этот раз в ее душе не всколыхнулась боль.

– Ну и как же твой муж вписался в классический любовный треугольник? – лениво спросил Прайд, когда на небе забрезжил рассвет.

– Это был брак по расчету. К тому же Жюльен уже был женат, когда мы познакомились. Я вышла замуж за Роланда, потому что надо же было когда-то выходить замуж.

Габриэль пожала плечами с таким видом, как будто вопрос о замужестве вообще никогда не волновал ее.

– И что случилось с ними, обоими?

– Роланд умер от тифа.

– А любовник?

Господи, нет, она не была готова говорить об этом! Внезапно все волшебное очарование этой ночи исчезло, и Габриэль поняла: она опять обманывала себя. Воспоминаний нахлынули на нее; графиня отвернулась от Прайда и попросила убрать с ее живота бокал с шампанским.

– Его убили, – сухо ответила она. – Из-за его занятий.

Натаниэль дотронулся до спины графини и почувствовал, как напряглись ее мышцы под шелковой кожей.

– Ты любила его, – спокойно заметил Прайд.

– Безумно. Я не хочу больше об этом говорить.

– И ты все еще не можешь забыть его? – настаивал лорд.

– Думаю, я всегда буду помнить о нем. Пожалуйста, давай спать.

Натаниэль взял девушку за подбородок и повернул ее лицом в себе. Она тут же закрыла глаза, чтобы скрыть свою боль.

– Посмотри на меня, – мягко настаивал Прайд.

Девушка медленно открыла глаза; они были полны слез. Натаниэль крепко обнял ее и прижал к груди, как несколько часов назад прижимал Джейка, стараясь рассеять его страхи.

Габриэль заплакала. Она оплакивала Гийома и их любовь, но не только это заставляло слезы литься из ее глаз: графиня понимала, что ее чувства к Прайду похожи на те, что она испытывала к Гийому, но война и террор могут помешать и этой любви. К тому же она ненавидела Натаниэля прежде и вслух еще не готова была признаться даже себе, что ее ненависть прошла. И как могла она полюбить человека, с которым познакомилась лишь для того, чтобы отомстить за смерть самого дорогого на свете человека?!

Натаниэль гладил ее, успокаивал, а затем губами прижался к нежному изгибу шеи. Девушка всхлипывала, и он понимал, что тоска все еще бередит ее душу.

Габриэль заснула первой. Ее голова покоилась на груди Прайда, ногу она закинула ему на бедра. А Натаниэль, несмотря на одолевавшую его усталость, лежал без сна, прислушиваясь к звукам борделя, который работал всю ночь. Впервые после смерти Элен он подумал о будущем. Выходит, жизнь еще не кончена, он может быть счастлив и впереди может быть много хорошего! Но вот как английский шеф тайных агентов может связать свою жизнь с французской шпионкой? Эта мысль не давала ему покоя.

В конце концов Натаниэль уснул, так и не найдя ответа на свой вопрос.

Проснувшись утром, Прайд обнаружил, что он один в кровати. Из соседней комнаты доносилась веселая болтовня Джейка, прерываемая спокойными замечаниями Габриэль. Отбросив одеяло, Натаниэль встал, потянулся и зевнул. В комнате было тепло, в камине пылал огонь. После убогого закутка на улице Будэ и целого дня, проведенного в мрачном склепе, апартаменты в борделе казались просто роскошными. После ночи любви и крепкого сна лорд чувствовал себя отлично.

– Мы разбудили тебя? – раздался голос Габриэль.

Графиня, улыбаясь, вошла в комнату. Она опять надела вульгарное одеяние проститутки, но, несмотря на это, была привлекательна и желанна, хотя Натаниэль заметил следы отчаяния и грусти, прячущиеся в уголках ее глаз. «Интересно, – подумал он, – что-то новое расстроило ее или она вспомнила их ночной разговор?»

Джейк вертелся около графини. Впервые с тех пор, как они покинули Англию, мальчик был аккуратно одет и умыт.

– Bonjour, папа! Это Габби меня научила. Я сказал по-французски «добрый день»!

Затем мальчик вытаращил на отца свои огромные глаза, с интересом рассматривая его обнаженное тело.

– Разве ты спишь не в ночной рубашке? – оторопело спросил сын лорда.

– Иногда, – ответил Натаниэль, выразительно поглядев на графиню, которая, отвернувшись, спрятала улыбку.

– Пожалуй, я оденусь, – произнес Прайд. – А здесь можно позавтракать? Или тут все отдыхают по утрам после тяжкого ночного труда?

– Я позвоню. Мне уже принесли горячей воды, так что ты можешь побриться.

Девушка указала на кувшин с водой, стоящий на мраморном столике, и подошла к двери, чтобы подергать висевший там шнур от звонка.

Натаниэль получал огромное удовольствие от того, что умывался горячей водой в теплой комнате. Габриэль уселась возле окна, черты ее смягчились. Дневной свет постепенно успокаивал ее, ночные переживания, забывались.