Джейн Доу – Невеста снежного короля (СИ) (страница 19)

– Проклятие, Бри! Ты снова вся горишь! – процедил Курт, окутывая меня зимней стужей. От этого мне полегчало, и сознание заметно прояснилось.

– Он дал мне свиток. Там… О боги, я потеряла его! Или даже сожгла!

– Нет, я забрал.

Меня отпустило, но ненадолго. Взгляд упал на герцога, который, ко всему прочему, еще и мелкими сосульками оброс, точно ледяной еж. Если его тут найдут… а его обязательно найдут, что тогда сделают с нами? Со мной? С моей ни в чем не повинной семьей?

– А он… Он так и… – Я махнула рукой на Артура, не в силах произнести его имя. Судьба этого господина меня волновала, и сильно. Ведь от его состояния зависела безопасность моих родных. Вряд ли Эдвард Лучезарный поблагодарит главу рода Алаваров за то, что его старшая дочь угробила племянника короля.

– Оттает, – процедил король, занося меня на руках в портал, в глубине которого клубился знакомый туман, суля новую порцию вожделенного холода. – А жаль.

Глава 5

Жар тела

Рано я обрадовалась – боль притупилась, но феникс больше не желал засыпать. Непокорная птица расправила крылья, я чувствовала ее силу и понимала, что мне с ней не совладать. Никому не совладать! А раз уж суждено так глупо умереть, хотя бы умру без груза на душе.

– Я не хотела с ним целоваться… – начала торопливо говорить, вцепившись в плечи его величества.

– Хотела, Бри, – сказал Курт, чуть поморщившись. Он все так же сосредоточенно изучал меня. Злился? Презирал? Жалел? Демон разберет этого непробиваемого снеговика! С рук по-прежнему не спускал, продолжая удерживать на весу, прижимая к себе. – Иначе бы Артур заледенел раньше.

– Не хотела! – повторила упрямо и гулко сглотнула, потому что во рту пересохло. – Но он обещал разрушить проклятие. А жить мне как раз хотелось, и очень! – Я схватилась за горло, будто это могло дать больше воздуха и избавить от жажды.

Провела дрожащими пальцами по шее – не помогло. Зато это движение привлекло внимание короля, и… он тоже сглотнул. В следующее мгновение меня еще теснее прижали к мужской груди. Для моего же, как заявил его величество, блага. Вспомнилась похожая ситуация с герцогом, и стало страшно. Все, что мужчины в последнее время делали во имя меня, оборачивалось бедой.

– Так поцелуй был щедрой платой за якобы с-с-спасение? – прошипел Курт, скользя губами по моему виску. Его близость и прикосновения дарили прохладу куда лучше, чем весь сгустившийся вокруг нас туман.

– Он и был спасением. – Голос мой осип, дыхание участилось. Но из-за феникса или из-за короля – я не понимала. – Должен был быть…

– Убью мерзавца.

– Не надо, – взмолилась, откидывая назад голову, чтобы открыть доступ королю к моей шее.

– Жаль бывшего возлюбленного? – Яд его слов сопровождался колючими поцелуями. Совсем не нежными, но все равно приятными и такими нужными мне сейчас.

– Родителей жаль и сестру. Я умру, а им еще жить в нашем королевстве.

– Только посмей! – шепнул Курт, лаская языком мое ухо.

Я замерла, задохнувшись… и вовсе не от пожара, бушевавшего внутри. Феникс с его разрушительной деятельностью как-то разом отодвинулся на второй план. Боль почти полностью ушла, остался жар, как при высокой температуре, но тело мое пылало по иной причине. Прохлада мужских рук, касания жестких губ, его горячий шепот и ледяные поцелуи… они гасили один огонь, разжигая другой. Перед глазами все плыло, а жених продолжал целовать, нашептывая что-то… не знаю что. Ошеломленная собственными ощущениями, я плохо воспринимала его слова. Зато четко осознавала разницу между двумя женихами. Если раньше у меня и были иллюзии насчет любви к Артуру, они растаяли в серебристо-алом мареве новых чувств.

Дорога заняла считаные минуты или мне просто так показалось? В объятиях снежного короля время замирало, и я не знала толком, сколько длилось путешествие по туманной «реке». Да и к чему мне это знание? Главное, что мы вместе и я до сих пор жива! Вопреки моим ожиданиям, из пещеры Курт вынес меня не в зал, как в прошлый раз, а в просторную спальню, похожую по планировке на мою, но более строгую, холодную… мужскую. Озарение вспыхнуло, как огонек свечи, разогнав темноту перед глазами. Я, он, спальня! Мамочки, неужели настал момент перехода на другой уровень отношений, о котором говорил король? Но я же… ничего не умею!

Паника, захлестнувшая меня, взбодрила притихшего феникса. Я жалобно застонала от пронзившей тело боли, неосознанно впиваясь ногтями в плечи жениха.

– Тихо, тихо, Золотце… сейчас тебе будет хорошо, – пообещал он, а я перепугалась еще больше. Когда он попытался поставить меня на пол, вцепилась в него клещом, не желая отпускать. – Бри, пожалуйста. – Курт снова попробовал меня успокоить, но я лишь замотала головой, обнимая его за шею. Крепко-крепко! – Придушишь же, чудо, – прохрипел он, но как-то не очень искренне. И все же я ослабила хватку – вдруг и правда придушу? Полубоги, конечно, долгожители, но бессмертны ли? – Я тебя пугаю, раздражаю или, может, вызываю неприязнь? – спросил он, глядя на меня.

– Нет, просто… – Я снова сглотнула, острее ощутив проклятую сухость. – Можно воды?

Король медленно кивнул, усадил меня на кровать, с которой очень хотелось вскочить, а сам подошел к графину, стоявшему на тумбочке, и принялся наполнять фужер. Я следила за его отточенными движениями, тяжело дыша. И на этот раз виной всему был именно феникс!

– Пей и слушай, – сказал Курт, опускаясь рядом. Сняв мою маску, он придерживал фужер, потому что руки мои дрожали, и вода так и норовила расплескаться. От своей маски его величество избавился еще раньше, и теперь ничто не мешало мне видеть его бледное лицо с немного резкими, но правильными чертами и глазами, вновь превратившимися в холодные льдинки. – Я – твой мужчина, твой жених и твой будущий муж. Верно? – Кивнула, чуть не ударившись подбородком о хрустальный край. – Ты – моя женщина, моя невеста и будущая жена. – Снова качнула головой, на этот раз осторожнее. – Близость между нами – это как… – Он замолчал, подбирая слова. – Как воздух, понимаешь? Нечто само собой разумеющееся и необходимое. А в твоем случае она еще и лучшее лекарство.

– Я понимаю, все понимаю! – воскликнула, возвращая ему пустой фужер. – Но ничего не умею, – призналась, резко понизив голос.

Несколько долгих секунд в комнате царила странная тишина. Король, не отрываясь, смотрел на меня, и даже огненный дух, казалось, забыл о своем предназначении. А потом Курт рассмеялся, сгреб меня в охапку и, шумно вдохнув цветочный запах, идущий от волос, прошептал:

– Какая же ты милая, Золотце. Поверь, я бы куда больше беспокоился, имей ты в таких делах большой опыт. К тому же учить тебя искусству любви – особое удовольствие. Доставишь его мне?

Если он ждал, что отвечу «да», – просчитался. Все, на что меня хватило, – это на еще один слабенький кивок, после которого я принялась сосредоточенно изучать ковер и теребить складки платья, гадая: лицо и шея горят из-за феникса или от стыда?

Жених тем временем начал вынимать шпильки из моих волос, бросая их прямо на пол, а я сидела, боясь пошевелиться, и млела от его легчайших прикосновений, от обжигающего кожу дыхания, от улыбки, которую не видела, но чувствовала, и от предвкушения чего-то особенного, того, что с каждой из нас бывает впервые. Феникс тоже замер в ожидании, будто считал поцелуи со снежным королем единственно правильными.

Надо же, моралист какой! Или вовсе не моралист? Колечко-то обручальное его величество мне на палец пока не надел. Стремясь избавиться от неловкости, я спросила о свитке, который Курт забрал с террасы, но вместо того, чтобы поддержать беседу, этот несносный снеговик самым нечестным образом заткнул мне рот. Очень-очень нечестным… и безумно приятным.

В спальне…

Курт солгал бы самому себе, если бы сказал, что делал это только ради Брианы. Да, усыпить феникса было его главной задачей, но целовать ее, ласкать, видеть, как вздрагивают длинные ресницы, отбрасывая тени на порозовевшие щеки, как вздымается соблазнительно округлая грудь, как с приоткрытых губ срывается тихий всхлип, когда он касается особо чувствительных мест, стало невероятным удовольствием и… настоящей пыткой.

Он хотел сорвать с невесты платье и взять ее прямо сейчас. Ворваться одним махом в это юное тело, намотать на кулак прядь рассыпавшихся по покрывалу волос, целовать так, чтобы она не знала, на каком свете находится, чтобы задыхалась от страсти и сходила с ума от желания – такого же острого, как у него. И чтобы навсегда забыла вкус чужих губ! Инстинкты бунтовали, по венам бежал огонь, пусть и не смертельный, как у Бри.

Смущение девушки, ее искренность и податливость заводили еще больше. Хотелось плюнуть на осторожность и получить то, что принадлежит ему, но Курт прекрасно помнил страх Брианы и потому продолжал держать свои инстинкты в узде, методично стирая золотой узор, – одну линию за другой на открытых участках девичьего тела. Нежными прикосновениями, от которых его златокудрое искушение вздрагивала и чуть закусывала губу, легкими поцелуями, кружившими голову обоим, ворохом невесомых снежинок, рисовавших собственный орнамент на ее шелковистой коже.

Близость снежного короля действовала как обезболивающее, но лишь его ласки полностью гасили жар, вызванный фениксом. Поступок герцога спровоцировал огненного духа на агрессию, сократив тем самым отведенный до свадьбы срок. А заодно поторопил и сближение жениха с невестой, столь необходимое Бри для выживания. Альгерьевы льды! Да кого он обманывает?! О том, чтобы уложить ее в постель, Курт мечтал если не с первой встречи, то с того момента, как невеста прислонила к нему руки, назвала лекарством и взглянула в лицо своими невероятными глазами.