Джейн Даймонд – Пламенный аккорд (страница 15)

Я понятия не имел, что на это сказать.

Это было единственное извинение, которое я получил от кого-либо из группы. Не то чтобы я ожидал чего-то подобного. У них были основания уволить меня. По крайней мере, в первый раз.

Она извинялась за это? Или за второе увольнение?

Или за то и другое сразу?

Она снова отвернулась к окну.

– Это все, что я могу сейчас сделать, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Это мгновение. Я чувствую себя великодушной. Просто прими.

И я принял.

– Окей, – сказал я. – Я поеду.

Она снова посмотрела на меня, ее серые глаза сквозили решимостью и непреклонностью.

– И Сет, если появятся хоть какие-то намеки на наркотики… – Она на мгновение замолчала. Затем закончила: – Я исчезну из твоей жизни, и ты никогда больше не приблизишься ко мне.

– Понял.

Она отвела взгляд и больше не сказала мне ни слова по дороге в аэропорт.

Я не настаивал.

На самом деле мне было наплевать на Гавайи. Но это… именно об этом я, черт возьми, мечтал.

Ну… Я определенно никогда не мечтал о том, что Эль пригласит меня слетать с ней на Гавайи. Это было настолько за пределами того, что я когда-либо считал возможным, что я никогда не утруждал себя подобными мечтами. Но я определенно хотел этого так чертовски долго, что уже и не помнил, каково это – жить без этого желания. Эль. Зейн. Джесси. Дилан. Что кто-нибудь из них на самом деле захочет поговорить со мной.

С моей стороны было бы непростительной глупостью упустить возможность снова наладить отношения с кем-либо из группы. Но, несмотря на ее извинения, я все еще не был до конца уверен, так ли это на самом деле, как я себе напридумывал.

Единственное, в чем я был абсолютно уверен – и я знал, что Эль тоже это знала, – это то, что остальным участникам группы и Броуди это не понравится.

Но я все равно это сделаю.

И по какой-то причине это было совершенно за пределами моих мечтаний, как и она сама.

Перелет в аэропорт Лию на роскошном чартерном самолете занял чуть больше шести часов, и в огромном салоне находилось всего четыре человека. Я, Эль, ее ассистентка Джоани и ее телохранитель, который неохотно представился мне как Флинн. Пять человек, если считать стюардессу, которая то появлялась, то исчезала.

Мы вчетвером сидели в противоположных углах салона и почти не разговаривали.

Джоани почти весь полет проспала. Флинн читал журналы и не проронил ни слова.

Я же в основном просто тихонько играл на своей акустической гитаре.

Эль сидела за своим ноутбуком, вставив наушники в уши, и редко отрывала взгляд от экрана. Я понятия не имел, работает она или нет. Но она со мной не разговаривала.

Как только мы приземлились, ей кто-то позвонил. Флинн взял для нас напрокат машину, роскошный внедорожник, и погрузил сумки каждого в багажник. У меня не было сумки, только гитары, потому что я точно не собирался просить их отклониться от маршрута и залететь в Санта-Монику, чтобы я мог забрать свои вещи из дома Лорен. Флинн сел за руль, Джоани – впереди, а Эль, расположившаяся рядом со мной на заднем сиденье, все еще разговаривала по телефону.

– Я не знаю, Эш. Я дам тебе знать, когда вернусь, – сказала она. – Я не знаю. Мы можем поговорить об этом позже, хорошо? – Голос у нее был раздраженный, ей не терпелось положить трубку. Эш, однако, не оставлял ее в покое, и они еще несколько минут препирались.

Стояла глубокая ночь. Лос-Анджелес был на два часа впереди нас, но все же. Я понятия не имел, знал ли Эш, что с Эль сейчас нахожусь я, но она определенно не поднимала эту тему.

Положив трубку, она тихо вздохнула, убрала телефон в сумочку и откинула голову на спинку сиденья.

Через несколько минут она прислонилась головой к окну. И заснула.

Сорок пять минут спустя, когда мы катили по извилистой, обсаженной деревьями подъездной дорожке к дому У, сверкающему в ночи фонарями, я все еще изучал ее, пытаясь понять ее мотивы.

Понять, что она на самом деле делает здесь, со мной.

Я слышал, как она разговаривала по телефону с Эшем, и это был не тот разговор, который ведут друзья. Очевидно, между ними что-то происходило. И я видел, как мужчины смотрели на нее. Мужчины в аэропорту. Наш пилот. Даже Флинн.

Дело было не только в ее великолепии. Помимо внешности в Эль всегда было нечто особенное, она далеко не обычная девушка. Она держалась так, что это чувствовалось в любой точке зала. Буквально притягивая к себе все взгляды.

Она была звездой во всех смыслах этого слова.

И я задался вопросом, куда подевалась та яркая, нахальная, но в то же время приземленная девушка, которую я когда-то знал.

Я все еще мог видеть ее, сидящую на расстоянии вытянутой руки. Под дизайнерской одеждой и макияжем. Я видел ее, живущую такой роскошной жизнью, как будто это было ее второй натурой, но, похоже, она чувствовала себя неуютно посреди всего этого. Больше похоже на… привычку. Как будто она научилась с этим жить.

Я видел, как она носила это, словно сшитое на заказ платье, которое она забыла снять в конце дня. Ее холодная отстраненность от всего этого. Ее одиночество посреди собственной жизни.

Самая известная участница Dirty…

Из всех людей я не мог получить шанс приблизиться именно к ней, но по какой-то причине она меня подпустила. По крайней мере, пока.

Она была единственной участницей Dirty, которая протянула мне оливковую ветвь мира.

И я не мог понять почему.

– Белла устроит тебя в одном из коттеджей для гостей, – сказала Эль, представляя меня экономке У. Мы стояли в его огромной кухне, одна стена с окнами от пола до потолка представляла ночь во всей красе. Пахло свежесваренным кофе, цветами и океаном. Я слышал, как волны разбиваются о берег за двором, у подножия скалистых утесов.

– Для тебя все готово, – сказала Белла, улыбнувшись мне. Она была миниатюрной, жизнерадостной женщиной лет шестидесяти с небольшим. – Я могу проводить, если хочешь.

Я взглянул на Эль, которая стояла в стороне и наблюдала за мной. Она скрестила руки на груди, но ничего не сказала. Я заметил, что Флинн и Джоани исчезли за деревянной дверью. Флинн быстро осмотрел дом, прежде чем исчезнуть. Я даже не заметил, что Джоани зашла внутрь.

В боковом дворике стояли четыре небольших, но уютных на вид домика для гостей, и все мы, кроме Эль, спали в них. Было около четырех утра, но мне не очень хотелось спать.

– Спасибо, – сказал я Белле. – Я сам найду дорогу.

После короткого разговора с Эль у входной двери Белла направилась домой. Она дождалась нашего прихода и настояла на том, чтобы устроить мне экскурсию по дому У. В помещении, которое должно было быть каморкой рядом со столовой, располагалась полноценная студия звукозаписи. В гостиной стоял рояль, а высокие стеклянные стены выходили на задний двор, где располагался обширный внутренний дворик с местом для разведения костра. Из пяти спален наверху открывался вид на обсаженный деревьями двор, скалистые утесы и темную гладь океана за ними.

Дом был спрятан в стороне от дороги, среди деревьев. Уединенный, насколько это вообще возможно в здешних местах.

В общем, я мог понять, почему Эль решила поселиться именно здесь.

Она вернулась на кухню, где я стоял, облокотившись на столешницу, и смотрел в темноту. Я уже налил себе кофе.

– Хочешь? – спросил я ее, поднимая свою кружку.

Ее глаза встретились с моими. Она крепко обхватила себя руками, как бы защищаясь, но сказала: «Конечно». Затем Эль устроилась на одном из устланных подушками мягких широких подоконников с видом на задний двор. Я почувствовал на себе ее взгляд, когда готовил ей кофе.

– Ты любишь сливки? Сахар?

– Только сливки, – ответила она.

Я принес ей кружку. На ней была нарисована маленькая гавайская девочка-танцовщица и написано: Я застрял на Вайкики.

– Спасибо. – Ее губы при виде кружки слегка изогнулись, но она не улыбнулась, а лишь взяла ее и отхлебнула. Эль все еще смотрела на меня, время от времени отводя взгляд, и поскольку она еще не послала меня, я решил, что просто побуду рядом, пока этого не случилось.

Я сел в одно из мягких кресел напротив нее. Теперь она сидела спиной к темноте, лицом ко мне, закинув ноги на подоконник, и ее длинное мягкое серое платье облегало их. Эль переоделась с тех пор, как мы приехали. У платья были тонкие бретельки; одна из них была почти спущена, загорелые плечи были обнажены, она сидела вплотную ко мне, притянув колени к груди.

– Итак, – сказала она, – ты в порядке? – Она выглядела и звучала настороженной, но, по крайней мере, разговаривала со мной.

И я подумал о том, что Эль, возможно, хотела бы услышать. О том, насколько сложным может быть этот вопрос и ответы на него.

– В основном, – сказал я.

Это было чистой правдой. С тех пор как я завязал, моя жизнь стала довольно стабильным потоком, стремящимся к ответу «хорошо».

Она кивнула, словно прикидывая в уме, что к чему, и ставя галочку где-то у себя в голове. Затем она отхлебнула кофе и посмотрела на свои пальцы на ногах. Ее ногти были покрыты золотым лаком с блестками, и она пошевелила ими, теребя кольцо на среднем пальце ноги.

– А как насчет тебя? – спросил я ее.

Она посмотрела на меня, ее тонкие брови сошлись на переносице.

– Я в порядке.