Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 4)

Квартира Арнолда располагалась во втором этаже. Он открыл дверь, и они вошли в комнату, уставленную книжными стеллажами до потолка. Была застелена тахта, а на коврике с нею рядом стояли шлепанцы Арнолда. Мебель была тяжелой, а там и сям лежали маленькие восточные половики.

– Сплю я здесь, – сообщил Арнолд, – а маменька и папенька мои занимают спальню. У нас есть кухонька, но в общем и целом мы предпочитаем питаться не дома. Есть еще одна крохотная спаленка, первоначально предназначавшаяся для горничной, но я больше склонен ночевать здесь, чтобы глаз скользил с книги на книгу; книги – великое для меня утешение. – Он тяжело вздохнул и возложил обе руки мисс Гёринг на плечи. – Видите ли, дорогая моя, – произнес он, – я занимаюсь не вполне тем, чем бы мне хотелось… Недвижимостью.

– А чем бы вам хотелось заниматься? – спросила мисс Гёринг с усталым и безразличным видом.

– Чем-то, естественно, – ответил Арнолд, – связанным с книгами или с живописью.

– И не можете?

– Нет, – произнес Арнолд, – моя семья не считает подобное занятие делом серьезным, а поскольку мне приходится зарабатывать себе на жизнь и оплачивать свою долю этой квартиры, я вынужден был принять должность в конторе моего дядюшки, где, должен признаться, очень быстро стал его самым ценным продавцом. Вечерами, однако, у меня остается много времени вращаться среди людей, которые не имеют к недвижимости никакого отношения. Более того, они вообще очень мало думают о заработках. Само собой, людей этих интересует то, чтобы им доставало пропитания. Пусть даже мне тридцать девять лет, я все еще весьма серьезно надеюсь, что сумею раз и навсегда разойтись со своею семьей. Жизнь я не рассматриваю той парой глаз, какая имеется у них. И мне все больше и больше кажется, что мое существование здесь с ними становится невыносимым, невзирая на то, что я волен принимать у себя кого мне угодно, раз уж я плачу свою долю содержанья этой квартиры.

Он сел на тахту и потер глаза руками.

– Вы меня простите, мисс Гёринг, но мне вдруг очень захотелось спать. Я уверен, что чувство это пройдет.

Выпитое мисс Гёринг уже выветривалось, и она подумала, что теперь самое время вернуться к мисс Гэмелон, только ей недоставало мужества самой ехать к себе домой.

– Что ж, я полагаю, вы очень разочарованы, – проговорил Арнолд, – но видите ли, я влюбился в вас. Мне хотелось привезти вас сюда и рассказать вам всю свою жизнь, а теперь мне вообще ни о чем не хочется разговаривать.

– Быть может, вы расскажете мне о своей жизни в какой-нибудь другой раз, – сказала мисс Гёринг, принимаясь очень быстро расхаживать по комнате взад-вперед. Она остановилась и повернулась к нему. – Что вы посоветуете мне сделать? – спросила у него она. – Ехать домой или остаться здесь?

Арнолд присмотрелся к своим часам.

– Непременно оставайтесь, – сказал он.

И тут вошел отец Арнолда в домашнем халате и с чашкой кофе в руке. Был он весьма щупл и носил бородку клинышком. Он представлял собою более внушительную фигуру, нежели Арнолд.

– Добрый вечер, Арнолд, – проговорил отец. – Не будешь ли добр представить меня этой юной даме?

Арнолд их познакомил, а затем его отец спросил мисс Гёринг, почему она не снимет плащ.

– Раз уж вы так припозднились, – сказал он, – и не наслаждаетесь удобством и надежностью собственной постели, с таким же успехом можно с приятностью устроиться и здесь. Арнолд, мой сын, никогда о таком не задумывается. – Он снял с мисс Гёринг плащ и сделал комплимент ее прелестному платью.

– А теперь расскажите мне, где были и что делали. Сам я в свет не выхожу, меня вполне устраивает общество жены и сына.

Арнолд пожал плечами и сделал вид, будто рассеянно оглядывает комнату. Но любой, кому достало бы даже чуточку наблюдательности, заметил бы, что лицо у него решительно враждебно.

– Так расскажите мне об этих гостях, – произнес отец Арнолда, поправляя шарф, который носил на шее. – Вы мне расскажите. – Он показал на мисс Гёринг, которой уже стало намного веселей. Она мгновенно предпочла Арнолдова отца самому Арнолду.

– Я тебе расскажу, – проговорил Арнолд. – Там было много народу, в большинстве своем – люди творческие, художники, некоторые преуспевающие и богатые, другие богатые просто потому, что унаследовали средства от какого-нибудь родственника, а иным там едва хватало на пропитание. Никого из тех людей, однако, не интересовали деньги как самоцель – они все до единого были б довольны, если б им всего лишь хватало на еду.

– Как дикие животные, – произнес его отец, вставая. – Как волки! Что отделяет человека от волка, как не то, что человек желает получать прибыль?

Мисс Гёринг смеялась, пока по лицу ее не заструились слезы. Арнолд взял со стола какие-то журналы и принялся очень быстро их проглядывать.

Тут в комнату вошла мать Арнолда, неся в одной руке блюдо с горкой кексов, а в другой чашку кофе.

Выглядела она неряшливо, не производила впечатления, а сложена была примерно так же, как и Арнолд. На ней был розовый шлафрок.

– Добро пожаловать, – сказала матери Арнолда мисс Гёринг. – Можно мне кусочек кекса?

Но мать Арнолда, женщина очень неотесанная, не предложила мисс Гёринг ни кусочка; напротив, прижав блюдо к себе, она сказала мисс Гёринг:

– Вы давно знаете Арнолда?

– Нет, я с вашим сыном познакомилась сегодня вечером в гостях.

– Что ж, – произнесла мать Арнолда, ставя поднос и садясь на тахту, – сдается мне, это не долго, правда?

Супруга вызвала у Арнолдова отца раздражение, которое ясно проступило у него на лице.

– Терпеть не могу этот розовый шлафрок, – вымолвил он.

– Почему ты заговорил об этом сейчас, когда мы в обществе?

– Потому что от общества шлафрок не станет смотреться иначе. – Он размашисто подмигнул мисс Гёринг, а после расхохотался. Мисс Гёринг снова от души посмеялась над его замечанием. Арнолд помрачнел еще больше, чем даже мгновенье назад.

– Мисс Гёринг, – проговорил он, – боялась ехать домой одна, поэтому я сказал ей милости просим переночевать в лишней комнате. Хотя кровать там не очень удобная, думаю, что там ей будет хотя бы уединенно.

– А почему, – спросил Арнолдов отец, – мисс Гёринг боялась ехать домой одна?

– Ну, – ответил Арнолд, – даме вообще-то не очень безопасно бродить по улицам или даже ездить в такси без спутника в такой поздний час. Особенно если ехать ей очень далеко. Разумеется, если б ей не нужно было так далеко ехать, я сопроводил бы ее сам.

– Рассуждаешь как слюнтяй, – произнес его отец. – Я-то думал, ты и твои приятели такого не боятся. Я считал вас необузданными, думал, что изнасиловать для вас – все равно что воздушный шарик запустить.

– Ох, не надо так, – вмешалась мать Арнолда с настоящим ужасом. – Почему ты с ними так разговариваешь?

– Лучше б ты спать шла, – произнес Арнолдов отец. – Вообще-то я намерен распорядиться, чтобы ты ступала спать. Простудишься.

– Ну какой же он несносный, а? – проговорила мать Арнолда, улыбаясь мисс Гёринг. – Даже когда у нас в доме общество, не способен сдержать своей львиной природы. А натура у него и впрямь как у льва – ревет в квартире день-деньской да расстраивается из-за Арнолда и его друзей.

Отец Арнолда с топотом выскочил из комнаты, и они услышали, как в глубине коридора хлопнула дверь.

– Извините меня, – сказала мать Арнолда мисс Гёринг, – я не хотела расстраивать посиделки.

Мисс Гёринг была очень раздосадована, поскольку старика сочла вполне потешным, а вот сам Арнолд угнетал ее все больше и больше.

– Наверное, я покажу вам, где переночуете, – произнес Арнолд, вставая с тахты и позволяя при этом журналам соскользнуть у него с колен на пол. – Ох, что ж, – продолжал он, – пойдемте сюда. Я довольно сонный, и мне все это противно.

Мисс Гёринг с неохотой проследовала за Арнолдом по коридору.

– Подумать только, – сказала она Арнолду, – должна признаться, мне совсем не хочется спать. Нет ничего хуже, верно?

– Да, это ужас, – согласился Арнолд. – Лично я готов рухнуть на ковер и пролежать там до завтрашнего полудня, столь полно я изможден.

Мисс Гёринг сочла такое замечание весьма негостеприимным, и ей сделалось как-то страшновато. Арнолду пришлось пойти искать ключ от свободной комнаты, и мисс Гёринг на некоторое время осталась перед дверью одна.

– Держи себя в руках, – вслух прошептала она, поскольку сердце у нее забилось очень быстро. Как же позволила она себе так далеко уехать от собственного дома и мисс Гэмелон? Наконец вернулся с ключом Арнолд и открыл дверь в комнату.

Та была очень маленькой и гораздо холодней гостиной, где все они сидели. Мисс Гёринг рассчитывала, что Арнолд по этому поводу смутится, но тот, хоть ежился и потирал руки, не сказал ничего. На окне штор не было, но имелись желтые жалюзи, уже спущенные. Мисс Гёринг кинулась на кровать.

– Что ж, дорогая моя, – сказал Арнолд, – спокойной ночи. Я иду спать. Возможно, завтра отправимся посмотреть какую-нибудь живопись – или, если хотите, я приеду к вам домой. – Он взялся руками за ее шею, очень легонько поцеловал ее в губы и вышел из комнаты.

Она так рассердилась, что на глазах выступили слезы. Арнолд немного постоял за дверью, а через несколько минут ушел.

Мисс Гёринг подошла к бюро и опустила голову на руки. В такой позе она пробыла долго, пусть и дрожала от холода. Наконец к ней легонько постучали. Плакать она перестала так же резко, как и начинала, и поспешила открыть дверь. В скверно освещенном коридоре стоял Арнолдов отец. На нем была розовая полосатая пижама, и в виде приветствия он отдал мисс Гёринг честь. После чего остался стоять очень неподвижно, очевидно, ожидая, когда мисс Гёринг пригласит его войти.