Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 34)

Утром в воскресенье мисс Гёринг проснулась и увидела Энди в одной рубашке – он смахивал пыль с каких-то столиков в гостиной.

– В чем дело? – спросила она. – Зачем ты хлопочешь по дому, как невеста?

– Разве не помнишь? – с обидой переспросил в ответ он. – Сегодня важный день – день совещания. Они соберутся сюда с утра пораньше, все втроем. Живут они, как малиновки, эти деловые люди. Ты не могла бы, – попросил у нее он, – не могла бы сделать что-нибудь, чтобы комната стала покрасивее? Видишь ли, у них всех есть жены, и хоть, возможно, они тебе не скажут, как обставлена их гостиная, у их жен куча денег на всякие побрякушки и украшения, и глаза их, вероятно, привыкли к какой-нибудь мишуре.

– Так эта комната, Энди, у тебя до того отвратительна, что я не понимаю даже, что может пойти ей на пользу.

– Да, комнатенка, наверно, неважнецкая. Раньше я никогда этого особо не замечал. – Энди надел темно-синий костюм и очень аккуратно причесался, втерев в волосы немного бриолина. Затем походил взад-вперед по гостиной, сунув руки в задние карманы брюк. В окно лилось солнце, а батарея отопления раздражающе посвистывала, перегревая комнату, – как это обычно бывало с тех пор, как сюда прибыла мисс Гёринг.

Мистер Беллами, мистер Шлэгел и мистер Докерти получили записку Энди и теперь поднимались по лестнице, приняв его приглашение скорее из любопытства и застарелой привычки никогда ничего не упускать, нежели потому, что действительно верили, будто их визит принесет какие-то плоды. Почуяв же ужасную вонь дешевой стряпни в коридорах, они прикрыли рты руками, чтобы слишком уж громко не расхохотаться, и изобразили маленькую насмешливую пантомиму ретирады к лестнице. Хотя на самом деле им было вполне безразлично, поскольку стояло воскресенье, и они предпочитали общество друг друга, а не своих семейств, а потому и постучались к Энди. Тот быстро обтер руки, ибо те вспотели, и побежал открывать. Он стоял в дверях, энергично пожимал руки каждому мужчине и только после этого приглашал их войти.

– Я Эндрю Маклейн, – сказал им он, – и мне жаль, что мы не встречались раньше. – Он провел их в комнату, и все трое тут же сообразили, что здесь будет отвратительно жарко. Мистер Докерти, самый напористый из троицы, повернулся к Энди.

– Вы не будете против открыть окно, приятель? – громко осведомился он. – Тут вскипеть можно.

– Ох, – ответил, вспыхнув Энди, – мне следовало бы об этом позаботиться. – Он подошел и открыл окна.

– Как вы это терпите, приятель? – спросил мистер Докерти. – Пытаетесь тут высидеть что-то?

Трое мужчин скучились у кушетки и вытащили сигары, а после с минуту их осматривали и обсуждали.

– Двое из нас сядут на эту кушетку, приятель, – произнес мистер Докерти, – а мистер Шлэгел может устроиться вот в этом креслице. А вы где сидеть собираетесь?

Почти сразу же мистер Докерти счел, что Энди – полный олух царя небесного, и взял все в собственные руки. Это настолько обескуражило Энди, что он стоял и пялился на троих мужчин, не говоря ни слова.

– Будет вам, – произнес мистер Докерти, вынося из угла комнаты стул и устанавливая его у кушетки, – идите сюда, сядете здесь.

Энди молча сел и принялся перебирать пальцами.

– Скажите-ка мне, – проговорил мистер Беллами, немного более учтивый и воспитанный, чем те двое. – Скажите, сколько вы уже тут живете?

– Я живу тут два года, – вяло ответил Энди.

Трое мужчин недолго об этом подумали.

– Что ж, – вымолвил мистер Беллами, – так и расскажите ж нам, чем вы эти три года занимались.

– Два, – поправил его Энди.

Он приготовился рассказать им довольно пространную историю, ибо подозревал, что они примутся допрашивать о его личной жизни, дабы удостовериться, с каким человеком имеют дело, и он счел неразумным признавать, что за эти два года не занимался совершенно ничем. Но Энди воображал и что совещание будет проводиться гораздо дружелюбнее. Предполагал, что эти люди придут в восторг от того, что нашли желающего вложить немного средств в их дело, и окажутся более чем готовыми поверить, что он приличный, трудолюбивый гражданин. Теперь же, однако, он ощущал, как его подвергают перекрестному допросу и выставляют посмешищем. Ему едва удавалось сдерживать порыв опрометью выскочить из комнаты.

– Ничем, – сказал он, избегая смотреть им в глаза, – ничем.

– Меня всегда изумляет, – промолвил мистер Беллами, – как людям удается располагать свободным временем – то есть если свободного времени у них больше, чем нужно. Тут я имею в виду, что фирме нашей уже тридцать два года. И ни дня не проходило, чтобы не требовалось мне заниматься тринадцатью-четырнадцатью разными делами. Вам это может показаться легким преувеличением или даже, быть может, сильным, но это не преувеличение вообще – это правда. Перво-наперво, я лично посещаю каждый дом у нас по списку. Проверяю водопровод, канализацию и что только не. Смотрю, в исправном ли состоянии содержится дом, а также навещаю его в разную погоду, чтобы поглядеть, как он выдерживает бурю или метель. Я точно знаю, сколько угля уходит на обогрев каждого нашего дома. Лично беседую с клиентами и пытаюсь повлиять на ту цену, какую они запрашивают за дом, – неважно, продают ли они его или сдают. К примеру, если они просят цену, а я знаю, что она чрезмерно высока, поскольку у меня есть возможность сравнить ее со всеми ценами на рынке, я стараюсь убедить их немного ее снизить, чтоб она приблизилась к норме. Если же, напротив, обкрадывают сами себя, а я знаю…

Двум другим мужчинам становилось скучно. Легко можно было видеть, что мистер Беллами – самый незначительный из троицы, хоть он с легкостью и мог оказаться тем, кто выполнял всю нудную работу. Его перебил мистер Шлэгел.

– Что ж, друг мой, – сказал он Энди, – расскажите нам, в чем тут все дело. В своем письме вы утверждали, что у вас имеются кое-какие предложения, от которых, как вы считаете, мы – а заодно, конечно, и вы – можем получить выгоду.

Энди встал со стула. Мужчинам теперь стало очевидно, что он до ужаса напряжен, и они насторожились вдвойне.

– А давайте вы зайдете как-нибудь в следующий раз? – очень быстро проговорил Энди. – Тогда я их лучше обдумаю.

– Не спешите, не торопитесь, приятель, – сказал мистер Докерти. – Раз мы здесь вместе собрались, почему б нам и не обговорить все сразу же. Мы сами, да будет вам известно, не в городе живем. Мы живем в двадцати минутах от него, в Фэрвью. Вообще-то мы его сами и построили.

– Ну, – вымолвил Энди, возвращаясь к стулу и присаживаясь на самый его краешек, – у меня самого есть кое-какая недвижимость.

– Это где? – спросил мистер Докерти.

– Здание в большом городе, в самой глубине, возле порта. – Он сообщил мистеру Докерти название улицы и откинулся на спинку, покусывая губы. Мистер Докерти ничего не ответил. – Видите ли, – продолжал Энди, – я думал передать свои права на это здание корпорации в обмен на долю вашего предприятия – хотя бы на право работать на фирму и получать свое из продаж. Мне сразу не нужны будут равные с вами права, разумеется, но я думал обсудить эти подробности потом, если вы заинтересуетесь.

Мистер Докерти зажмурился, а чуть погодя обратился к мистеру Шлэгелу.

– Я знаю ту улицу, о которой он говорит, – сказал он. Мистер Шлэгел покачал головой и скривился. Энди не отрывал взгляда от своих ботинок. – Уже долгое время, – проговорил мистер Докерти, по-прежнему обращаясь к мистеру Шлэгелу, – уже долго здания в этом районе отягощают рынок. Даже для трущоб они довольно плохи, а прибыли от любого из них едва хватает штаны поддерживать. Это все потому, как вы, Шлэгел, помните, что на удобном расстоянии там нет никаких средств транспорта, и окружают их рыбные рынки… Кроме того, – продолжал мистер Докерти, обратившись теперь уже к Энди, – у нас в уставе есть условие, запрещающее нам брать к себе больше людей, разве что строго на жалованье, а в конторе, друг мой, у нас список желающих длиной с мою руку на тот случай, если откроется вакансия. Вывалив языки, они ждут любой работы, какую мы им могли бы предложить. И при этом прекрасные молодые люди, почти все только что из колледжей, горят желанием работать и применять в деле все современные приемы торговли, каким выучились. Некоторые их семьи я знаю лично, и мне жаль, что я не могу помочь этим парням больше.

Как раз в этот миг через всю комнату пронеслась мисс Гёринг.

– Я на час или два уже опаздываю к отцу Арнолда, – завопила она через плечо, выскакивая за дверь. – Потом увидимся.

Энди встал и повернулся лицом к окну, а спиной – к троице мужчин. Лопатки у него подергивались.

– Это была ваша супруга? – осведомился мистер Докерти.

Энди не ответил, но через несколько секунд мистер Докерти повторил свой вопрос – главным образом потому, что к нему закралось подозрение: не жена она Энди, – и ему не терпелось узнать, правильно он заподозрил или нет. Он пнул в ногу мистера Шлэгела, и они друг другу подмигнули.

– Нет, – ответил Энди, повернувшись к ним и явив свое пламенеющее лицо. – Нет, мне она не супруга. Она моя подружка. Почти неделю здесь со мной жила. Что-нибудь еще желаете узнать?

– Так, послушайте-ка, приятель, – проговорил мистер Докерти, – не из-за чего вам тут заводиться. Женщина она прехорошенькая, очень прелестная, а если вы расстроены из-за наших тут небольших деловых переговоров, для этого тоже нет оснований. Мы ясно вам все объяснили, как трое добрых товарищей. – Энди посмотрел в окно. – Знаете, – произнес мистер Докерти, – для вас найдутся и другие занятия, гораздо более подходящие вам и вашему опыту, а в итоге вы от них станете только счастливее. У девушки своей спросите, так ли это. – Энди по-прежнему не отвечал им. – Есть и другие занятия, – осмелился повторить мистер Докерти, но, поскольку никакого ответа от Энди так и не поступило, он пожал плечами, с трудом поднялся с кушетки и оправил на себе жилет и пиджак. Остальные последовали его примеру. Затем все втроем вежливо попрощались в спину Энди и вышли из комнаты.