Джейн Боулз – Две серьезные дамы (страница 18)
Продавец начал злиться.
–
– Вы такого рода вещь хотели? – спросил продавец.
– Ну да, – ответила миссис Куилл, – такого.
– Хорошо, мадам, это будет пятьдесят центов.
– Не стоит она столько, – прошептал миссис Куилл официант.
Миссис Куилл порылась у себя в сумочке; ей удалось отыскать в ней не больше четвертачка мелочью, а купюр там не оказалось вовсе.
– Послушайте, – сказала она молодому человеку, – я владелица «Отеля де Лас Пальмас». Я вам покажу свою банковскую книжку, там впереди написан мой адрес. Вы можете мне поверить с этой пепельницей всего лишь разок? Видите ли, я приехала сюда со знакомым господином, но у нас случилась размолвка, и он уехал домой раньше меня.
– Ничем не могу помочь, мадам, – вымолвил продавец.
Между тем один из помощников управляющего, наблюдавший за компанией у журнального киоска из другого угла вестибюля, счел, что пора вмешаться. Он все подозрительней относился к миссис Куилл, которая вовсе не казалась ему отвечающей стандартам прочих гостей – даже издали. Кроме того, он не понимал, что может так надолго задержать официанта у журнального киоска. И вот он к ним подошел с таким серьезным и глубокомысленным видом, на какой был вообще способен.
– Вот моя банковская книжка, – как раз говорила миссис Куилл продавцу.
Официант, видя приближение помощника управляющего, испугался и тут же вручил миссис Куилл счет за напитки, которые та употребила вместе с Тоби.
– На террасе вы должны шесть долларов, – сказал ей он.
– Он разве за них не заплатил? – спросила она. – Наверное, был в жутко расстроенных чувствах.
– Могу ли я чем-то помочь? – осведомился у миссис Куилл помощник управляющего.
– Уверена, что можете, – ответила та. – Я владелица «Отеля де Лас Пальмас».
– Прошу прощения, – сказал управляющий, – но мне «Отель де Лас Пальмас» неизвестен.
– Что ж, – проговорила миссис Куилл, – а у меня при себе нет денег. Сюда я приехала с одним господином, у нас вышла размолвка, но у меня с собой банковская книжка, и она вам докажет, что деньги у меня появятся, как только завтра я сбегаю в банк. Чек подписать я не могу, потому что средства на сберегательном счету.
– Простите, – сказал помощник управляющего, – но кредит мы предоставляем только гостям, проживающим у нас в отеле.
– У себя в отеле я тоже так делаю, – произнесла миссис Куилл, – если это не что-то чрезвычайное.
– Наше правило – никогда не предоставлять кредит…
– Я хотела взять эту пепельницу домой своей подруге. Вашим отелем она восхищена.
– Эта пепельница – собственность отеля «Вашингтон», – проговорил помощник управляющего, сурово нахмурившись продавцу, который быстро ответил:
– Ей хотелось чего-то такого, на чем написано «Отель “Вашингтон”». У меня ничего не было, и я решил продать ей одну такую… за пятьдесят центов, – добавил он, подмигнув помощнику управляющего – тот чем дальше, тем увереннее посматривал на них свысока.
– Эти пепельницы, – повторил он, – собственность отеля «Вашингтон». У нас в запасе их ограниченное количество, и все доступные пепельницы у нас в постоянном употреблении.
Чтобы не потерять работу, продавец, не желая иметь к пепельнице больше никакого отношения, отнес ее обратно на тот стол, с которого вначале ее забрал, и вновь занял свое место за прилавком.
– Так желаете либо платочек, либо шляпу? – осведомился он у миссис Куилл как ни в чем не бывало.
– У нее и так хоть отбавляй платочков и шляп, – ответила та. – Я, наверно, лучше поеду домой.
– Вы не будете против пройти со мною к стойке и уплатить по счету? – спросил помощник управляющего.
– Ну, если вы только подождете до завтра…
– Боюсь, это совершенно точно против правил нашего отеля, мадам. Будьте добры пройти со мною вот сюда. – Он повернулся к официанту, внимательно следившему за разговором. –
Официант открыл было рот что-то сказать, но счел, что не стоит, и медленно ушел на террасу. Миссис Куилл заплакала.
– Минуточку, – сказала она, вынимая из сумочки носовой платок, – погодите минутку, мне бы хотелось позвонить моей подруге Пасифике.
Помощник управляющего показал ей на телефонные кабинки, и она поспешила прочь, пряча лицо в платок. А через пятнадцать минут вернулась, рыдая еще горестнее прежнего.
– За мною едет миссис Копперфилд – я ей все об этом рассказала. Наверно, посижу тут где-нибудь и подожду.
– А эта миссис Копперфилд располагает средствами, необходимыми для покрытия вашей задолженности?
– Не знаю, – ответила миссис Куилл, отходя от него.
– Хотите сказать, что вы не знаете, сможет она расплатиться по вашему счету или нет?
– Да, да, она за меня заплатит. Прошу вас, дайте мне присесть вон там.
Управляющий кивнул. Миссис Куилл рухнула в кресло, стоявшее под пальмой. Лицо она прикрыла руками и продолжала плакать.
Через двадцать минут явилась миссис Копперфилд. Несмотря на жару, на ней было манто из чернобурки, которое она прихватила в Панаму с собой носить только на горных высотах.
Хотя она потела и скверно накрасилась, но почти не сомневалась, что из-за манто служащие отеля отнесутся к ней с некоторой долей почтения.
Проснулась-то она намного раньше и вновь была чуточку пьяна. Теперь же подскочила к миссис Куилл и поцеловала ту в макушку.
– Где тот, из-за кого вы плачете? – спросила она.
Миссис Куилл огляделась заплаканными глазами и показала на помощника управляющего. Миссис Копперфилд поманила его указательным пальцем.
Тот подошел к ним, и она его спросила, где ей можно достать цветов для миссис Куилл.
– Когда болит душа или тело, цветы – лучшее средство, – сказала ему она. – У нее жуткое напряжение. Не принесете ли цветов? – спросила она, доставая из ридикюля двадцатидолларовую купюру.
– В отеле нет цветочника, – ответил помощник управляющего.
– Это не очень роскошно, – произнесла миссис Копперфилд.
Тот не ответил.
– Тогда что ж, – продолжала она, – тогда за неимением лучшего возьмите ей что-нибудь славного выпить. Предлагаю всем нам пойти в бар.
Помощник управляющего отказался.
– Но, – произнесла миссис Копперфилд, – я настаиваю на том, чтоб вы с нами пошли. Я желаю с вами кое-что обсудить. Сдается мне, вы себя вели ужасно.
Помощник управляющего уставился на нее.
– А самое ужасное в вас, – продолжала миссис Копперфилд, – в том, что сейчас, когда знаете, что ваш счет оплатят, вы такой же брюзга, что и прежде. Тогда вы были гадкий хлопотун – и сейчас гадкий хлопотун. Выражение у вас на лице ничуть не изменилось. Опасен тот, кто откликается более-менее одинаково и на хорошие вести, и на скверные.
Поскольку он даже не попытался заговорить, она продолжала:
– Вы не только ни с того ни с сего совершенно расстроили миссис Куилл, но и мне все удовольствие испортили. Вы даже не умеете угождать богатым. – Помощник управляющего вздел брови. – Вам такого не понять, но я вам все равно скажу. Сюда я приехала по двум причинам. Первая, само собой, – выручить мою подругу миссис Куилл из неприятности; а вторая причина – чтобы увидеть, какое у вас станет лицо, когда вы сообразите, что счет, оплаты которого вы и не ждали, все-таки в конце концов окажется оплачен. Я рассчитывала на то, чтобы пронаблюдать эту перемену. Вы же понимаете, если враг обращается другом, это всегда ужасно будоражит. Вот почему в хорошем кино герой часто терпеть не может героиню до самого конца. Но вы, разумеется, и не мечтаете поступиться своими принципами. Считаете, что это дешевка – превратиться в любезного человека, потому что обнаружили деньги там, где были уверены, что их не будет. Вы считаете, богатые против? Да им их вечно мало. Им хочется нравиться и за их деньги в том числе, а не только за то, какие они люди. Из вас даже управляющий отелем не очень хороший. Во всем вы определенно хам.
Помощник управляющего свысока с презреньем глянул на запрокинутое лицо миссис Копперфилд. Он ненавидел ее резкие черты и ее высокий голос. Он полагал, что она еще омерзительнее миссис Куилл. Да и вообще не очень любил женщин.
– Нет в вас воображения, – сказала она, –
Всю дорогу домой миссис Копперфилд было грустно, потому что миссис Куилл держалась чинно и отстраненно, а вовсе не расточала ей благодарности, на какие миссис Копперфилд рассчитывала.
Рано поутру миссис Копперфилд и Пасифика вместе были в спальне у Пасифики. Небо начинало светлеть. Миссис Копперфилд никогда еще не видела Пасифику такой пьяной. Волосы у девушки на голове стояли дыбом. Походило на парик, слишком тесный для той, кто его носит. Зрачки у нее стали очень крупными и слегка затянулись пленкой. Спереди на ее клетчатой юбке расползлось большое темное пятно, а изо рта крепко пахло виски. Она доковыляла до окна и выглянула наружу. В комнате было довольно темно. Миссис Копперфилд едва умела различить красные и лиловые квадраты на юбке у Пасифики. А ног ее вообще разглядеть не могла, такими глубокими были тени, но хорошо знала, что там толстые чулки из желтого шелка и белые тапки.