Джейн Блэквуд – Искусство быть Тенью. Свет и Тьма. Том 2. (страница 3)

Отчёт о поисках Эвелин:

«Имя объекта – Маргарет Росс.

Установленное местонахождение: отсутствует.

Цель исчезла из медицинских баз. Подобный уровень конспирации указывает на профессиональное прикрытие высокого уровня. Поиск продолжается.»

«Профессиональное прикрытие».

Их сеть оказалась глубже, чем Итан предполагал. Эвелин растворилась бесследно, как будто её и не существовало. Но это не была потеря. Это был ввод новых данных. Теперь он лучше понимал, с каким противником имеет дело.

Он машинально листал дальше.

Стандартные фотоотчёты за неделю:

Элис выходит из дома, едет на работу, покупает продукты. Всё как в унылом документальном фильме. Пока он не дошёл до последней серии снимков, сделанных из офиса напротив «Беннет Групп».

На первом фото: ее кабинет.

Элис за своим столом. А Ник Беннет сидит в кресле напротив, его ноутбук перед ним, но он не работал. Он смотрел. Смотрел на неё.

На втором: её лицо, повёрнутое к нему.

Не настороженное, не застывшее. На нём было выражение… сосредоточенной заинтересованности. Она что-то ему объясняла.

На третьем: Элис улыбалась.

Это была не широкая улыбка. Это было нечто более страшное – лёгкое, едва уловимое. То, что рождается в тишине совместной работы, когда два ума находят один ритм. Ник Беннет смотрел на эту улыбку, и в его глазах не было деловой оценки. Там было тихое, безмолвное созерцание.

Воздух в пентхаусе застыл.

Сначала Итан почувствовал спазм – внезапный, лишающий дыхания. Потом пришла волна жара. Не внешнего, а внутреннего, ядовитого, как раскалённая кислота, разливающаяся по венам. Кровь прилила к вискам, и в ушах начался глухой, нарастающий гул, заглушающий все другие звуки.

Это было физическое отторжение, чистая биология, кричащая о нарушении естественного порядка вещей.

Элис улыбалась.

Другому.

Мышцы челюсти свело так, что боль, острая и ясная, пронзила скулы. Его пальцы, сжимавшие планшет, побелели в суставах. В груди что-то рванулось – не метафорически, а так, будто лопнула тонкая, невидимая струна, удерживавшая его внутренний мир от хаоса.

Ревность впилась в него клыками. Но это была не просто ревность. Это была ярость творца, увидевшего, что его единственное, самое совершенное творение ожило и расцвело в саду другого.

Его дыхание стало коротким, поверхностным. Ему было душно, невыносимо душно в этой стерильной, холодной гробнице, которую он называл домом. Итан рванул галстук, расстегнул воротник рубашки, но облегчения не было. Кислорода всё равно не хватало.

«Забрать. Сейчас же».

Мысль пронеслась с ясностью молнии. Ворваться в этот кабинет. Вырвать её оттуда. Стереть эту улыбку своим телом, своей силой. Заставить её снова смотреть на него теми глазами – полными животного страха и ненависти, которые были хотя бы честными и принадлежали только ему.

Его рука дёрнулась к телефону. Пальцы уже набирали знакомый код. Штурмовая группа.

Адрес «Беннет Групп». Цель – изъятие.

Он почти нажал кнопку.

Но взгляд скользнул с телефона на планшет, на эту улыбку, эту принадлежащую другому частицу её. И в этот миг ярость сменилась чем-то более острым и беспощадным – чистым отвращением к самому факту её существования вне его контроля.

Слепой, животный порыв вырвался наружу. Он схватил планшет, и в этом жесте не было ничего от расчётливого архитектора – была лишь тупая, первобытная потребность стереть, аннулировать, вернуть мир в чёрно-белое состояние, где есть только он и её страх. Рука предательски задрожала. И он швырнул.

Планшет ударился о стену с таким треском, будто лопнула кость. Экран взорвался паутиной чёрных трещин, похоронив под собой улыбающееся изображение.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на результаты своего вандализма. Но вместо облегчения его охватила новая, ещё более гнетущая пустота. Он уничтожил картинку. Но он не уничтожил факт. Факт этой улыбки, этого взгляда, этого молчаливого согласия между ними. Факт остался в его памяти, выжженный там с болезненной чёткостью. И этот образ был сильнее любого изображения.

Это осознание окатило его ледяной волной. Он уничтожил инструмент, вместо того чтобы использовать его. Он позволил картинке – простому набору пикселей – управлять им. Он, Итан Чейз, на секунду стал рабом собственного взгляда, своей же, самой примитивной ревности.

И тогда в этой тишине, среди физического беспорядка, который он сам и создал, родилось холодное, железное решение. Оно пришло не как озарение, а как приговор.

Ему нужно было стереть не фото. А саму возможность такой фотографии. Уничтожить реальность, которая его породила.

Тот очаг тихого понимания.

Он медленно поднялся и подошёл к компьютеру. На чистом экране отразилось его бледное, абсолютно спокойное лицо. Он открыл досье.

Розыск Интерпола.

Файлы по «Беннет Групп».

Технические спецификации устройств слежки.

План рождался из пепла его собственного унижения. Ему нужно было действие, которое докажет – ему и всем, что он – архитектор этой реальности. И что он построит падение их идиллии из материалов их же доверия.

Он взял чистый телефон. Его голос был низким, ровным, без единой нотки недавней хрипоты.

– Канал «Альфа». Активировать для передачи одноразового пакета. Устройство «Цикада-3». Конфигурация: полная скрытность, автономная работа, приоритет – логины, ключи шифрования и доступ к изолированным сетям. Срок – неделя.

Он положил трубку и прошёл к окну. В отражении в тёмном стекле он видел комнату, усыпанную свидетельствами его слабости. И своё лицо над ними – спокойное, холодное, восстановившее власть.

Внутренняя буря закончилась, оставив после себя не покой, а тяжёлую, безжалостную ясность. И в предвкушении акта возмездия , этой будущей сцены падения, он наконец почувствовал первый, холодный привкус удовлетворения. Удовлетворения судьи, вынесшего безупречный приговор – и себе, и ей, и всему этому невыносимому миру, где она посмела улыбнуться не ему.

Глава 5.Якорь.

Это уже вошло в ритуал: кофе ближе к полуночи , цифры, и тихий разговор у доски. В этот раз схема «второго кольца» отняла последние силы. И когда расчёты наконец сошлись, Элис почувствовала не облегчение, а всю тяжесть накопленной за неделю усталости.

– На сегодня хватит, – сказал Ник, ловя её немой взгляд. В его голосе звучала та же усталость, но без досады – лишь тихое признание пройденного этапа.

Они собрали вещи в тишине и вышли из кабинета. Лифт прибыл быстро. Элис вошла первой, прислонившись к зеркальной стене, позволяя себе на секунду расслабиться. Ник вошел следом. Двери закрылись с тихим, обнадеживающим шелестом.

И тогда это произошло.

Резко, со зловещим щелчком, будто где-то в недрах механизма лопнула стальная струна. В тот же миг ровный белый свет ламп сменился на мерцающее желтое свечение аварийных фонарей, отбрасывающее на их лица прыгающие, уродливые тени.

Лифт замер. Мотор умолк. Тишина стала густой и давящей.

Для Ника это была секунда недоумения. Для Элис – точное, дьявольское совпадение, которого было достаточно, чтобы сорвать все предохранители в ее сознании.

Память обрушилась на нее не картинками, а физическими ощущениями. Таким же внезапным щелчком, такой же сменой освещения, таким же гулом мертвой тишины, в которой остались только звуки ее собственного страха.

Воздух застрял в легких. Сердце не забилось – оно остановилось, сжавшись в ледяной ком. Ее тело оцепенело, спина с такой силой вжалась в стеклянную стену, что она почувствовала холод даже через одежду. Глаза, широко раскрытые от ужаса, уставились в желтую лампу, но она видела не ее.

Она увидела Его силуэт, вырастающий перед ней в багровом полумраке, и следом в голове прозвучал его голос.

«Эта борьба… Ты не представляешь, насколько она прекрасна.».

– Эмили! – Ник протянул к ней руку, его лицо исказилось тревогой.

Но ее реакция была молниеносной. Она отшатнулась от его руки, как от удара раскаленным железом.

– Не подходи! – ее голос прозвучал хрипло, полным первобытного ужаса.

Ник замер, его рука повисла в воздухе. Он видел не просто испуг. Он видел паническую атаку в ее чистейшем проявлении. Глаза Элис были огромными, лицо побелевшим, как бумага, а по телу пробегала мелкая, неконтролируемая дрожь.

– Эмили, всё в порядке… – он сказал тихо, опуская руку и отступая на шаг, давая ей пространство. – Это просто сбой. Сейчас все починят.

Он потянулся к панели, чтобы нажать кнопку вызова. Мгновенное движение его руки в полумраке – и этого было достаточно… В этом жесте ей почудилась та самая, отточенная траектория, что когда-то нажала кнопку «СТОП».

– Нет… – вырвалось у нее сдавленно, почти беззвучно. – Пожалуйста… не надо…

Ник замер. Он вспомнил ее реакцию в коридоре у кофемашины. Тогда это было прикосновение. Теперь – заточение. И тот же животный ужас в глазах. И он понял. Проблема была не в лифте. Проблема была в звуке, в свете, в этом внезапном заточении. И в его движении, которое ее мозг, искаженный страхом, воспринял как угрозу.