Джейн Блэквуд – Искусство быть Тенью. Предел прочности. Том 1 (страница 12)

Итан заметил. Его холодные глаза мгновенно вспыхнули огнем удовольствия. Не проронив ни слова, он медленно, с почти ласковой жестокостью, накрыл своей ладонью ее холодные пальцы и сжал – не для утешения, а как надзиратель, ощупывающий холод металла на ее безвольном запястье.

– Скоро приедем, – произнес он тихо, и в его голосе не было ни тени беспокойства, лишь спокойная, леденящая душу уверенность. – Ты в безопасности. Со мной. Только со мной.

Но эти слова прозвучали страшнее любой открытой угрозы.

Машина остановилась. Итан вышел, затем его сильные руки вновь обхватили ее. Он нес ее на руках, как беспомощного ребенка, прикрывая лицо своим плечом от возможных взглядов. Пальцы впились в обнаженную кожу выше колена. Это было не просто необходимостью удержать – это было предвкушение. Она уловила щелчок ключа и приглушенную команду швейцару: «Никаких звонков. До утра».

Затем – тишина. Гробовая тишина его пентхауса. Он пронес ее через гостиную и уложил на огромную кровать. Пружины мягко вздохнули, приняв безвольное тело.

Элис заставила себя открыть глаза. Мир плыл и двоился, но она видела его. Итан стоял у кровати, сняв пиджак и расстегнув манжеты. Его взгляд, горящий и ненасытный, скользил по ее телу, словно коллекционер, наконец получивший доступ к вожделенному артефакту.

– Наконец-то мы одни, – его голос стал тише, гуще, наполненным хриплыми нотами нескрываемого желания. Он не сводил с нее глаз, медленно приближаясь. Элис попыталась отползти, но тело было тяжелым и чужим. Пальцы лишь бессильно скользнули по шелковому покрывалу.

– Нет… – вырвался у нее, слабый, хриплый стон.

– Не трать силы, – прошептал он, садясь на край кровати.Он протянул руку и провел тыльной стороной ладони по ее щеке, затем по линии шеи. Прикосновение обжигало холодом, но в нем читалась дрожь сдерживаемого желания. В следующее мгновение его пальцы скользнули к тонкому ремешку ее платья.

– Нет… – попыталась вновь произнести Элис, но слова застревали в горле.

Он наклонился ниже, его губы почти коснулись ее уха.

– Это бессмысленно, – его голос оставался ровным, но глубоким, сдавленным от напряжения. – Ты моя. Твоя воля, твое сопротивление – всё это лишь тень, которую ты принимаешь за стену. Ты совершила ошибку, оказав сопротивление. Но я не в обиде. Ты разожгла во мне жажду. И теперь настало время ее утолить.

Он отстранился, поднялся с кровати и принялся снимать часы с размеренными, театральными движениями.

– Ты ведь даже не догадывалась, что этот контракт, твоя работа… Все это было лишь прелюдией, – его голос дрожал от напряжения. – Декорациями для нашего частного торжества.

По щекам Элис текли горячие слезы бессилия. Туман сгущался в сознании, но волны паники пробивались сквозь него.

Он вновь склонился над ней, его пальцы нашли молнию на ее платье.

Она собрала последние силы в резком, порывистом движении, пытаясь вырваться, но тело лишь судорожно дернулось.

– Нет… – сорвалось с ее губ едва слышным стоном.

– Элис, ты, кажется, не понимаешь самого главного, – прошептал он с наслаждением. – Твоя борьба только разжигает меня.

Его пальцы коснулись кожи, и она почувствовала, как последние проблески сознания гаснут под накатывающей волной тьмы и тяжестью его тела.

Но Итан не позволил ей погрузиться в беспамятство. Его грубая ладонь легла на лоб, резко запрокидывая ее голову.

– Нет-нет, тебе не позволено спать, – его голос звучал притворно-ласково, но сквозь маску пробивалась жестокая насмешка. – Ты должна все видеть. Все чувствовать.

Он расстегнул молнию до конца. Когда ткань соскользнула, его дыхание перехватило. Он смотрел на ее обнаженное тело с благоговением хищника.

Холодный воздух ударил по коже, и прежде чем она смогла среагировать, его губы обрушились на шею – это не был поцелуй. Это было жесткое давление, цель которого – оставить след. Его руки не ласкали ее, а сжимали с такой силой, что кожа под его пальцами белела.

Он приподнялся, чтобы посмотреть на нее, его дыхание было тяжелым, прерывистым.

– Теперь ты понимаешь? – прошептал он, и его голос сорвался на хрип. – Ты принадлежишь мне. И я не отпущу тебя. Никогда.

Его рука вцепилась в волосы, резко откинув голову назад, а губы грубо прижались к ее в безжизненном, властном поцелуе. Он был жестким, полным демонстрации силы. Она чувствовала вкус его дорогого виски, горький и отталкивающий. И в след за этим удушающим поцелуем он переступил через последнюю границу её воли…

Когда все закончилось, его тяжелое дыхание стало единственным звуком в комнате, помимо ее собственного прерывистого, почти неслышного всхлипа. Он медленно приподнялся, его взгляд скользнул по ее неподвижной фигуре со странной смесью научного интереса и глубокого удовлетворения.

– Ну вот и все, Элис, – выдохнул он. – Теперь можешь отдохнуть.

С этими словами он легко поднялся с кровати, его движения были плавными и уверенными. С безмятежным видом он направился в ванную, и вскоре оттуда донесся звук льющейся воды.

И лишь когда этот шум окончательно заглушил все остальные звуки, ее сознание, больше не сдерживаемое жгучим канатом боли, страха и унизительного присутствия мучителя, позволило себе отключиться. Мысль оборвалась, рухнув в глухую, беспросветную пустоту.

Глава 28. Точка невозврата.

Сознание возвращалось к Элис обрывками, болезненными и туманными. Первым пришло ощущение: мягкость под спиной, тяжесть шелкового одеяла, пряный аромат в воздухе. Не ее духи. Не ее кровать.

Она открыла глаза, и реальность перевернулась.Высокий потолок с лепниной, панорамное окно, за которым тускло светились огни спящего города. Сознание, цепляясь за детали, медленно возвращалось. И тогда она ощутила тепло рядом. Ритмичное, глубокое дыхание.

Медленно, с нарастающим ужасом, она повернула голову на подушке.

Рядом спал Итан.

Его лицо без привычной маски власти казалось почти беззащитным, что делало происходящее лишь более кошмарным.

В памяти вспыхнули обрывочные картины. Бар. Тот самый коктейль. Головокружение. Лимузин. И его голос, глухой и настойчивый: «Ты принадлежишь мне».

Тошнота подкатила к горлу. Она зажала рот рукой, отчаянно пытаясь подавить спазм. «Что я наделала?» Холодный адреналин пронзил виски.«Бежать. Немедленно.»

С затаенным дыханием она начала медленно, сантиметр за сантиметром, отодвигать одеяло. Простыня скользнула по обнажённой коже, заставив содрогнуться. Каждое движение отзывалось в теле глухой болью. Каждая деталь была выжжена в памяти с пугающей чёткостью: его тяжёлое дыхание, грубые руки, оставлявшие синяки, и боль, от которой сознание плыло и темнело в глазах.

Она вспомнила всё. До самого конца.

Она быстро поднялась с кровати, подхватив с пола своё платье. Прижала его к груди, словно щит. И на цыпочках, затаив дыхание, двинулась к выходу, стараясь не смотреть на спящую фигуру. Каждый скрип половицы под босыми ногами отдавался в тишине эхом. Сердце колотилось так громко, что, казалось, вот-вот разбудит весь дом.

У самой двери она натянула платье. Молния с трудом застегнулась до середины спины. Остальное она попыталась прикрыть распущенными волосами – жалкой, бесполезной завесой, такой же ненадёжной, как и вся её попытка выглядеть непричастной к тому, что теперь навсегда стало частью её истории, которую он будет переписывать по своему усмотрению.

Пальцы нащупали холодную дверную ручку. Ещё мгновение – и она выскользнула в коридор, оставив за собой тишину комнаты и эхо его тяжёлого дыхания.

Только когда дверь пентхауса захлопнулась и лифт понес ее вниз, она позволила себе выдохнуть. В отражении полированных дверей на нее смотрело бледное лицо с размазанной тушью и пустыми глазами.

Лифт спускался, а вместе с ним на неё обрушивалось осознание всей глубины произошедшего. Это была не ошибка. Это была ловушка.

Очнувшись в его постели, она стала заложницей вдвойне. Теперь у него была не только финансовая власть над её жизнью, но и эта ночь. Эта «добровольная» ночь, которую он всегда сможет представить как сознательный выбор испуганной стажёрки, решившей воспользоваться положением.

«Ты сама напилась, Элис. Ты сама пошла ко мне. Я просто проявил заботу», – его голос звучал у неё в голове, чистый и убедительный.

Адреналин гудел в висках, приглушая усталость и боль. Тело ныло, но разум, закаленный неделями тайного планирования, работал с ледяной четкостью. Она не думала – действовала, как по заранее составленному чек-листу.

Пункт первый: база.

В квартире царил привычный хаос, но на сборы ушло ровно пятнадцать минут – Элис репетировала это в уме десятки раз. В потертый рюкзак легли только документы, пачка наличных, старый ноутбук и смена одежды.

Она выключила смартфон, оставив его на комоде – цифровой след обрывался здесь.Вместо него в рюкзак полетел старый кнопочный телефон отца. Пункт второй выполнен.

Последний пункт: мама. Самый рискованный ход. Алгоритм был выверен: такси за наличные, три квартала пешком до пансионата. Войти, улыбнуться дежурной: «Заберу маму на процедуры». Быстро одеть, взять только паспорт. Не бежать, идти спокойно. Следующее такси – на противоположной стороне района. Прямо на автовокзал. Билет – в кассе, за наличные. Куда угодно. Через час они должны быть в движении. Через два – он начнёт искать.