Джейн Астрадени – Созвездие Меча. Часть 1 (страница 2)
Неопознанный объект приблизился и двинулся вдоль катера, намереваясь его обойти.
– У этой штуки вероятно датчики на препятствие… Посмотрим, кто это решился нас навестить…
– Не стоит, – предостерёг шакрен.
Егор с сомнением покосился на Фиримина.
«А с виду мужик как мужик…».
И пробубнил:
– Как с вами самрай-шаками тяжело.
Фиримин нахмурился.
– Ладно. Тащи на борт…
«Что ни попадя».
– Вот теперь вижу – наш человек! – ухмыльнулся инженер.
– Я – шакрен!
Егор обрадовался и втянул неизвестную штуку в трюм, лихо управляя бортовыми захватами.
– Интересно, что за фиговина…
– Я первый!..
Исследователи наперегонки ринулись в нижний отсек и затормозили там в замешательстве перед неведомой штуковиной. По виду это отдалённо напоминало спасательную капсулу, только чересчур маленькую. Шишковидное нечто преспокойно стояло в круге защитного поля и помигивало огоньками.
– Что же там внутри? – пробормотал Фиримин.
Егор почесал затылок, обошёл загадочный предмет и потёр переносицу. В результате этого таинственного ритуала, который шакрен неоднократно тщился разгадать, инженера осенило:
– Кажется… Это же миди-кип*! Я знаю, что там!
Невзирая на запоздалые протесты учёного, моментом отключил защитное поле и очутился возле миди-кипа…
– Нет!
И его вскрыл.
– А сканер на что? – досадливо проворчал шакрен.
– Поздно, – сообщил инженер, убирая в сторону крышку.
Под ней оказался изоляционный слой – плотная рифлёная оболочка с синими прожилками.
– Кокон, – определил инженер.
Фиримин заинтересовано моргнул, отложил сканер и подошёл. Едва Хрусталёв дотронулся до поперечной складки, как она разошлась подобно застёжке молнии, и кокон раскрылся.
– Органическая прослойка… – начал учёный и удивлённо осёкся.
В мягком углублении миди-кипа спал младенец, смешно посапывая, и улыбаясь во сне.
– Вот так! Вместо аномалии, у нас чудо-ребёнок? – хохотнул инженер, тихонько, чтобы не разбудить найдёныша.
– Появление одинокого ребёнка в ореоле туманности уже само по себе аномалия, – веско заметил шакрен.
– Вряд ли. Обычное дело. Скорей всего, где-то неподалёку прошло линдрийское судно. И совсем недавно.
– А причём здесь линдри, – недоумевал Фиримин, – и маленький землянин?
– Он таковым лишь выглядит, – улыбнулся Егор. – Тебе ли не знать?
Фиримин присмотрелся к младенцу… Тонкая синяя, немного размытая линия проходила через подбородок, нос и лоб малыша, разделяя лицо как бы на две половинки, и терялась в золотистом пушке на макушке… Знак новорожденного линдри. Исчезнет, когда ребёнку исполнится цикл, а через много лет снова появится, предупреждая о первом окукливании.
– И то верно. Чего это землянину делать в линдрийском коконе.
– Чем-то запахло, – скривился Хрусталёв. – Фу-у!
– Им? – шакрен указал на младенца.
– Едва ли, – Егор присел на корточки рядом с миди-кипом. – Ребятёнок же в ана-подгузнике… Хотя… Чем это его намазали?
Инженер пристально изучил ребёнка, покрытого слоем пахучей мази – какого-то питательного субстрата. И сладковатый запах постепенно расползался по трюму. А к тельцу младенца крепились присоски, подведённые трубчатыми волокнами…
– Похоже, мальца порядочно оснастили.
Фиримин присел рядом, притерпевшись к запаху.
– И кто ты у нас? – Егор протянул руку, но вдруг заколебался. – Знаешь, Фир, думаю, не стоит трогать ана-подгузник. И так видно, что мальчик, вроде бы…
Шакрен только пожал плечами. Ему не нравилось, когда сокращали его имя.
– Или нет… Но, кажись, таки парень… А ты в этом понимаешь?
– Ясно одно – оно не вея, – Фиримин еле сдержал улыбку. – Я уверен. Поскольку сам родитель.
– Вот так? Гм… Раз опыт размножения у тебя имеется… – задумчиво протянул инженер. – Неужто разбираешься и в последствиях?
– Немного… Когда заканчивается период кормления, сари-шак передают старшему рода.
– Но это – линдри и, вероятно, мальчик… Постой! У него тут голо-метрика!
Востроглазый Егор заприметил треугольную коробочку на предплечье ребёнка и осторожно её коснулся. Над колыбелькой миди-кипа возникла голограмма. Значки, символы, буквы… И поскольку учёные регулярно прививались сывороткой перевода, то без труда прочли:
– «РуМаартан».
– Так его зовут? – неуверенно предположил шакрен.
– Да, по ходу это имя, – подтвердил землянин. – Почти как Мартин, по-нашему. И точно мальчик!
– Здесь ещё цифры, – отметил Фиримин.
– Дата. И не сегодняшняя. Скорей всего… Дата рождения! Ему не больше фазы. Довольно крепкий на вид!.. Имя, дата… Это всё-таки хорошо, но…
– В каком смысле? – шакрен недоумённо приподнял брови, исказив налобный узор.
«Что хорошего в потере ребёнка?»
– Ну, в том, что когда-нибудь его родители, захотят найти отпрыска… А больше никаких данных, – рассуждал инженер. – Совсем никаких сведений… То есть, они не рассчитывают, что ребёнок сам отыщет их.
– Что-то я не понял, – нахмурился Фиримин.
Егор задумчиво посмотрел на него и хлопнул себя ладонью по лбу:
– Так ты не в курсе?!
– О чём?
– Как ребёнок здесь очутился.
– Ни малейшей догадки. Сами собой в открытом космосе младенцы не растут. Даже в коконах. Могу лишь предположить, что корабль потерпел крушение и… – шакрен уставился на Хрусталёва. – Они не успели послать сигнал бедствия! Надо немедленно сообщить в агентство космических аварий! Вдруг его уже ищут…
– Так, понятно, – землянин рассмеялся и озадаченно покрутил головой. – Ты давно с гор спустился?