Джейн Астрадени – Сборник «3 бестселлера о любви в космосе» (страница 17)

– Странно, что вы так мало знаете о врагах, Ева.

Женька сразу нашлась, что ответить.

– У факультета на Бете была другая специализация. Военных ксенологов готовили отдельно – на Земле. Мы изучали только поверхностные характеристики. Не предполагалось, что кто-то из нас будет допрашивать гатраков.

Это была часть правды, то есть немного подкорректированные сведения из гала-справочника.

– Так похоже на землян, – усмехнулся Талех. – Что ж… Видимо, только джамрану и шакрены представляют серьёзность нависшей угрозы…

– Почему джамрану и гатраки так ненавидят друг друга? – пытаясь блеснуть эрудицией Женька едва не села в лужу. Ксеноспециалист, где бы его ни обучали, должен знать о причинах конфликта между инопланетными расами. Это часть психологии и культуры.

Талех не заметил промаха или не подал виду. Она испугалась, что командор что-то услышал в её мыслях и теперь скрывает это. Почему он до сих пор не разоблачил её?

Задумчиво глядя на Женю, Талех спросил:

– Вы знаете историю появления здесь джамрану?

– Немного. Ваш народ пришёл из другой галактики.

– Верно. Мои предки жили в трёх миллионах световых лет отсюда – в туманности Вихря. Более двух тысячелетий назад среди джамрану произошёл раскол. Многие посчитали кое-какие генетические эксперименты неприемлемыми. Мир раскололся на два лагеря: традиционалисты и реформисты. Они не смогли договориться и оказались на грани войны. Тогда реформисты ушли. Сотни космических кораблей двинулись на поиски неизвестности. Изгнанники скитались по космосу около тысячи лет, пока не нашли пристанище в галактике Снежная спираль. А поначалу, корабли стали им единственным домом…

Талех мечтательно улыбнулся.

– Я родился на таком корабле, но гораздо позже. Мои родители были исследователями космоса и путешествовали годами. Они возглавляли экспедицию из десяти звездолётов и совершили множество открытий, изучая системы и туманности… Помню, во время остановок мы стыковали корабли по кругу, и мне нравилось бегать по внешней палубе. Это казалось бесконечным вращением…

Женя попробовала вообразить Талеха ребёнком….

– С детства я впитал идеалы родителей, а едва подрос – сделал окончательный выбор в пользу реформистов. Речь не о цвете волос или любовных уловках, – Талех усмехнулся. – Есть эксперименты и пострашнее. Из-за них мои предки когда-то покинули родину. Предпочли быть скитальцами, чем изменить своим принципам или навредить соотечественникам… Ненависть к гатракам – это излишне преувеличено. Однако их природа и обычаи противоречат убеждениям джамрану.

Женя не представляла, о каких противоречиях говорит Талех, но, кажется, его понимала.

– Так же, как вы находите секс с андроидом извращением, мы относимся к нравам гатраков. Они же, в свою очередь, стремятся навязать эти нравы остальным. Что и делает нас врагами…

– Я знаю, каково это, – ответила Женя.

Талех спохватился:

– Вам пора отдыхать. Я оставлю охрану у входа. Мало ли что и… завтра у вас выходной.

– Хорошенький выходной, – скривилась Женька. – Проваляться весь день в медотсеке.

Талех улыбнулся.

– Стараниями Миритина завтра вы будете как новенькая. Учитывая обстоятельства, я даю вам два выходных, Ева… Так будет лучше.

Голос Талеха завораживал, и Женька заставила себя встряхнуться. Командор отодвинул завесу, задумчиво глядя на неё.

– Послушайте, есть предложение. Завтра у меня тоже выходной. Приглашаю вас на обед с последующей экскурсией по станции. Согласны?

Женька смутилась и не знала, что ответить.

– Ну, мне как-то неудобно…

– Да бросьте вы, – усмехнулся он. – Я же не предлагаю вам музыку послушать. Хотя, если надумаете…

Женя залилась краской, а Талех буднично добавил:

– Возражения не принимаются. Завтра – в два часа. Я за вами зайду.

Он опустил завесу и ушёл, не дожидаясь ответа и оставив Женьку с растрёпанными мыслями… Она слышала, как командор распорядился усилить посты: «И чтобы ни один лазутчик не проник на станцию».

Нет уж! Хватит с неё джамрану…

Ночь в медотсеке выдалась тихой. Но спала Женя беспокойно, а под утро проснулась и услышала голоса. Разговаривали двое, и она не видела, кто это, из-за голографической завесы. Сначала голоса звучали невнятно, но Женька прислушалась и разобрала слова. Одним из говоривших определённо был Грегори. Второй – незнакомец приглушённо бубнил.

– … извлечь геном и внедрить в ДНК, – бормотал Грегори, – после серии опытов.

– … как? Приступы … прекратились…

– Нет, но …реже и …не прогрессируют.

– …мало. Продолжайте.

– …пробую, – Грегори почти шептал, – … сомнения.

– Действуйте, а не сомневайтесь, – слова незнакомца прозвучали неожиданно громко и твёрдо. – Создайте мозговой имплантат. Возможно, будет эффект.

– Это рискованно, – Грегори тоже повысил голос.

– Делайте. Иначе человечество станет лёгкой добычей гатраков…

Женька от ужаса стиснула простыню.

– Сколько у меня времени? – спросил Грегори.

– Меньше, чем мы рассчитывали. Вчерашнее нападение…

«Говорят обо мне?» – она потянулась ухом в сторону голосов.

– … Мы обязаны вернуть землян в срок без потерь. Или активируется временной парадокс.

Землян? Всё интереснее и интереснее. Значит, она не одна такая – похищенная?

Женька едва не грохнулась с кровати. Голоса оборвались, и она потихоньку выглянула из-за голозавесы…

Грегори сидел перед микроскопом и что-то рассматривал.

– Кто здесь был? – прямо спросила Женька.

Он изумлённо взглянул на неё.

– Я.

– Ты с кем-то разговаривал, – напирала она.

Он сделал большие глаза.

– Я? Разве что сам с собой.

– Чужим голосом?

– Здесь никого не было. Тебе приснилось.

– Но я слышала!

– Что ты слышала? – Грегори оторвался от объектива.

– Ничего, – ответила Женька, заползая в кровать. – Не помню. Сон, наверное…

– Сейчас только пять утра. Спи дальше, – откликнулся англичанин.

Никакой это не сон и не галлюцинация. Она ещё с ума не сошла. А Грегори вёл себя ненормально с самого начала. Евгения вспомнила парнишку в кроссовках и дала зарок разыскать его. Когда её выпустят отсюда.

Глава 13

День четырнадцатый… Выходной

С утра Грегори как ни в чём не бывало возился с пробирками и капсулами, заряжая инъекторы. А Женька притворилась, что ночного разговора не помнит.

После осмотра, Миритин объявил, что может выписать её к обеду. Но для начала пришлось выпить противной микстуры. В довершение Грегори сделал последний укол.