Джейн Астрадени – Похождения ксенопсихолога на космической станции (страница 47)

— Он безумен, — невозмутимо сказал командор. — Несёт всякую чушь. В результате неудачного симбиогенеза. Обычно такие экземпляры не выживают, в лучшем случае — не более тридцати суток. Как он вообще продержался так долго? Впрочем, он умирает.

Талех повернулся к Жене.

— До утра не доживёт. Требуется ваша помощь.

— Моя?! — поразилась Женя. — А что я могу?

— Многое. Вы же ксенопсихолог. Попробуйте разговорить вашими методами.

Лучше бы на Женю обвалился потолок! Это что, наказание?! Особо изощрённая пытка? Правду про него говорят…

— Женя…

Талех назвал её настоящим именем?

— Я серьёзно. Понимаю, вам тяжело в это поверить, но вы моя последняя надежда. В арсенале ксенопсихолога, насколько мне известно, наверняка есть какие-нибудь тесты… Чтобы контактировать с непрошибаемыми инопланетянами.

"Мне это снится", — с тоской подумала Женя.

К сожалению, это был не сон, а суровая правда…

— Что нужно узнать? — сдавленно уточнила она.

— Где находится взрывное устройство.

"Это твой решающий ход, — неожиданно прозвучало в голове не её мыслями. — Пока играешь на своём поле".

Что за!?.. И Женьку озарило. Она связала всё, что знала о филиноидах, сопоставила, задумчиво прищурившись взглянула на океза, прикинула и воскликнула:

— Голографические очки!

— Что? — не понял Талех.

— Мне нужны голографические очки с видеорядом. Загрузите туда изображения внутри станции… Что у гатраков и филиноидов вместо мозгов?

Миритин с Талехом переглянулись.

— Ну, орган управляющий мышлением, поведением… — пояснила Женя.

— А, вы об этом, — сказал Миритин. — У филиноидов — нервные узлы в разных частях тела. У гатраков нервная система и мозг почти идентичные гуманоидным. У гатраноида, вероятно, и то, и другое или, скорей всего, гибрид.

— Значит, мозговую активность гатраноида можно зафиксировать на энцефалометре?

— Если настроить на соответствующие электрические волны. У гатраков — преобладают гамма и дельта ритмы, у филиноидов… не важно. Стационарный энцефалометр из медицинского центра вполне подойдёт.

— Тогда, надо подключить его.

— Вы слышали?! — крикнул Талех. — Выполняйте!

Дравал конвоировал скованного гатраноида в медотсек. Миритин с Рокеном отправились вперёд настраивать приборы. А Талех с Женькой отстали, и командор спросил:

— Как это поможет?

— Скажите честно, вы сами обо мне подумали или…?

— Дмерх, — угрюмо ответил Талех. — Возник на допросе… В общем, заявил, что вы должны помочь… Я не поверил, но он показал мне, что произойдёт со станцией, если… Так что вы задумали?

Похоже, Талех слишком нервничал для Талеха.

— Всё просто, — ответила Женя. — Вы говорили, что филиноиды реагируют на визуальные образы. Он наполовину полип, значит… Если гатраноид знает о взрыве или взрывателе, то возникнет ассоциативная связь и показатели изменятся. Для этого понадобится совместить изображения… Талех?

— Что?

— Вы же его не пытали.

— Откуда вы знаете? Не слышали анекдот?

— Не важно. Мало ли что болтают. Просто я так чувствую.

Талех посмотрел ей в глаза.

— Я не пощадил бы гатрака, но часть его когда-то была филиноидом… Жертвы гатраков ни в чём не виноваты. Я не могу причинить боль тому, кто и так пострадал.

— В нём же ничего не осталось от того полипа?

— Это не совсем так… Он просто смирился…

Гатраноида посадили в кресло и надели шлем энцефалометра. Женька никогда раньше не пользовалась этой штукой. Не было случая. Потому Миритин сам подключил электроды, сканометры и подсоединил тактильно-визуальные датчики. Дравал загрузил в голо-очки данные с пультов слежения, и доктор направил визуальный спектрометр к зрительным нервам, фиксируя изображения и выводя на монитор.

— Если не поможет, — рассудила Женя, — попробуем слуховые ассоциации. Записи со звуком?

— Конечно, — ответил Дравал, — но из-за помех неразборчиво, общий шум. Народу на станции много.

— У филиноидов повышенная чувствительность.

Проверили глазную реакцию на бомбу. Отдельные показатели слегка дестабилизировались. Это подтверждало, что они на правильном пути…

— Вперёд, — выдохнула Женя, чувствуя себя… странно.

Они прогнали записи по нескольку раз. Никакой реакции… Импульсы гатраноида оставались прежними. Мозговая активность приблизились к нулю. И ни единого всплеска на экране! Женька в отчаянии посмотрела на Талеха, мол, "сожалею". Неужели и здесь облажалась?

— Я ошибалась, — грустно сказала она.

Миритин сочувственно вздохнул.

— Попробуем ещё раз, — не сдавался командор. — Дравал, это всё, что есть?

— Конечно, вся станция… Даже терминалы и спутники… Возможно, он не знает…

— Хоть бы вздрогнул, — пробормотал Талех.

— А что если, на станции взрывателя нет? — задумчиво проговорил Рокен. — Гатраноид собирался передать бомбу кому-то, и этот кто-то не местный…

Они переглянулись.

— Рокен! Ты гений! — воскликнул Талех.

Парень опешил от такой похвалы, а командор обратился к окезу:

— Значит, оно где-то поблизости. А ближайшее небесное тело… Чтобы угробить станцию идеально подходит…

— Вот это да! — теперь и Дравал сообразил. — Планета!

— Живо сюда записи Ролдона с мониторов!

Окез моментально загрузил информацию. Теперь они с замиранием ждали, глядя на экран. Коричнево-зелёный Ролдон возник в поле зрения гатраноида, и спустя некоторое время показатели энцефалометра подпрыгнули, вспыхнули красным и зашкалили.

— Какой же я кретин, — со стоном произнёс Талех. — Провели как мальчишку! Аккурат у меня под боком… Гораздо удобней и безопасней. Если бы не простая случайность…

"Это не случайность", — почему-то решила Женя.

— … Я бы так и не узнал. Никто бы и понять не успел. Страшно представить!

А вот это точно следовало запечатлеть на камеру! Талех, занимающийся самобичеванием!

— Не факт, — возразил Рокен. — Там могут быть организаторы взрыва, а не само устройство.

— Думаю, Талех прав, — заметил Миритин. — Слишком явная реакция. Это страх.