Джейн Астрадени – Похождения ксенопсихолога на космической станции (страница 44)

— Вы правы, терпеть не могу эту чёрную мерзость. Но если всю ночь допрашиваешь террористов… Ещё и не то начнёшь потреблять.

Женя нахмурилась. Он усмехнулся.

— Пейте, не бойтесь. Там ничего постороннего нет. Кофе сам по себе хороший стимулятор и… катализатор.

Командор углубился в отчёты.

Женя не рискнула спросить, что он принимал до этого. И конечно, ему не верила. А, была не была!.. И отпила большой глоток. Кайф…

— Для ненавидящего вы превосходно варите кофе.

— Это новая программа пищеблока, — машинально ответил Талех, и Женька прикусила язык, чтобы не спороть новую глупость.

Взяла с тарелки булочку и мимоходом глянула на часы.

— Семь часов?! На работу только к десяти. Зачем вы разбудили меня в такую рань?

Талех поднял голову и насмешливо посмотрел на неё.

— Гм, она ещё и недовольна. В следующий раз я так и сделаю. Будете пить холодный или разогретый кофе. Худшая мерзость.

— В следующий раз?

— Если придётся. Я намереваюсь продолжить разговор. А вы нет?

— Да. У меня вопросы.

— Вот и чудненько. Доедайте, допивайте и начнём.

От шакренской ветчины настроение мигом поднялось. Но из-за мыслей о Грегори и Рокене сразу упало.

— Что насчёт Грегори? — с замиранием сердца спросила Женя.

— С ним всё в порядке. Благодарите Миритина.

— Можно его навестить? — обрадовалась Женя.

— Ни в коем случае! — Талех чуть не поперхнулся.

— Почему? — испугалась Женя.

— Он у себя дома, в добром здравии и ничего не помнит с того момента, как подействовал геном.

— ???

— Мы с доктором поработали над его мозгами. Поэтому не вздумайте извиняться или упоминать о случившемся.

— Хорошо, — вздохнула Женька, а про себя решила:

"Может, оно и к лучшему".

Наливая вторую чашку кофе, она соображала, как подступиться к Талеху с вопросами о Рокене… Но командор сам начал разговор.

— Вы, наверное, хотите знать о своём любовнике?

Вот Женька натурально поперхнулась. Да так, что закашлялась, опрокинула чашку, и кофе со стола пришлось вытирать салфетками. Талех спокойно ждал, пока она закончит.

— Так вы хотите о нём поговорить?

— Он мне не любовник, — упрямо выдавила Женька.

— Мне всё равно, как это у вас называется, — усмехнулся Талех, — но у нас именно так.

— В этом мы похожи, — пробормотала Женя.

— Не тешьте себя иллюзиями.

Евгения не собиралась с ним спорить и опустила глаза в чашку, где на донышке высыхала пенка от кофе.

— Скоро поймёте почему, — чуть мягче добавил командор и продолжил. — Я познакомился с Рокеном вскоре после того, как получил во владение эту станцию… Понимаете, Ева, то был тяжёлый год. Неотрадиционалисты не таились и устраивали беспорядки, упорно называя их акциями протеста. Они утверждали, что ратуют за возрождение великой джамранской нации…

— А чем эти "нео" отличаются от просто традиционалистов? — спросила Женя, воспользовавшись паузой.

— Кучка отщепенцев, вообразивших себя всемогущими. Они посчитали, что способны противостоять гатракам с помощью генетического оружия. Похищали людей и ставили опыты. Вы слышали о воинах-джамрану?

— Нет, — Женя покачала головой.

Какое счастье, что теперь можно не притворяться!

— Ещё услышите, полагаю. Неотрадиционалисты тайно выращивали убийц, прямо в материнской утробе, пользуясь старыми методами… — Талех нахмурился. — Но не владели технологиями предков. Это закончилось плачевно. Большинство женщин умерли в муках, а дети… Не буду травмировать вашу нежную психику.

— Да куда уж дальше, — пробормотала Женя.

— Погано и то, — он словно не слышал её, — что эти нео-ублюдки тоже потомки реформистов, одни из нас… Итак, когда я выиграл конкурс…

— Вы говорили о станции, — недоумённо поправила Женя.

— Не перебивайте. О том и речь. Именно так я стал командором. У джамрану существует два варианта получения собственности: право преемственности и участие в конкурсе. Прежний командор погиб от несчастного случая, не успев назначить преемника. Поэтому объявили конкурс. Я победил и вступил в права. А через треть цикла вернулся на родину — уладить кое-какие формальности и нашёл Рокена. В трибунале высшего командования…

Женя знала, что это второе название верховного суда Джамранской республики.

— Рокен тогда работал в главной лаборатории Серендала. Перспективный молодой учёный, всего за цикл получивший учёную степень и премию… Его уличили в сотрудничестве с неотрадиционалистами. Он снабжал их секретными геномами и запрещёнными патогенами. Предоставлял архивы и новейшие разработки.

— Рокен — неотрадиционалист?! — ахнула Женя.

— Не совсем, — ответил Талех. — Послушай. Незадолго до этого гатраки объявили нам войну. Захватили наши колонии и несколько исследовательских станций во внешнем космосе… Сражения вспыхивали по всему квадранту. Джамрану заключили договор с шакренами. Потом к нам присоединились земляне. Так началась вторая эпоха конгломерата. Мирный альянс стал военным. Нео-выродкам это было только выгодно. Они сочинили миф о несостоятельности нашего командования, чтобы привлечь молодёжь. Таких горячих и неопытных, как Рокен. Прельстили лживыми песнями о былом величии джамрану. Мол, с воинами-джамрану мы давно бы уже распылили гатраков по галактике и покончили с войной. Увы, это была правда. Но учёные отвергли такие жертвы. А Рокен вдохновился призывами и начал помогать неотрадиционалистам… Накануне, в колонии, захваченной гатраками, погибла его семья…

У Женьки бухнуло сердце. Она верила, знала, что Рокен не чудовище. Ну, оступился, с кем не бывает.

— На беду, — продолжал Талех. — Рокена выдали террористы, когда их схватили. Парня арестовали, а меня пригласили на слушание дела, как сотрудника "комитета по борьбе с генетическими преступлениями".

"Нехило", — подумала Женя.

— Не знаю почему, но когда его приговорили к инъекции патогена и тридцати плетям, я оспорил приговор. Прямо на месте, в качестве представителя власти, и взял Рокена на поруки. Таковы наши законы. Я предоставил ему гражданство и отныне распоряжался его жизнью и свободой.

— И наказание отменили?

— Отчасти, исключив патоген и сократив число ударов до десяти. Назначив меня исполнителем приговора.

— И вы это сделали?! — возмутилась Женя, до глубины души взбешённая джамранскими порядками.

— Разумеется, — сурово ответил Талех. — Трибунал строго следил за ходом экзекуции. Таков порядок. Но десять — не тридцать, а я щадил его как мог.

Заметив на её лице отвращение, Талех невесело усмехнулся.

— Так устроено наше общество.

— Что же это за республика такая? — нахмурилась Женя.

— Республика — не оплот вседозволенности и беззакония, — строго заметил Талех. — У нас со свободой выбора граничат закон и власть. А я командор — представитель власти и наделён полномочиями — карать или миловать. По справедливости.

— И многих вы так, гм, карали? — спросила Женя.

— Приходилось, — сдержанно ответил Талех. — Если было за что… Не бойтесь. Вас я и пальцем не трону.

— А я и не боюсь! — вскинулась она.

— Без крайней надобности.