Джейн Астрадени – Космос на троих [СИ] (страница 81)

С непривычки получилось неровно и неоднородно.

И ладно! Под одеждой не видно. Тем более для джамрану это не столько предмет туалета, сколько досадная помеха. Главное — генотип.

Посмеиваясь и представляя как во всём этом буду выглядеть, я облачилась в разномастные тряпки и замешкалась…

Обувь!

Пришлось напылить себе ещё и носки. Затем я с удовольствием выпила чашку зелёного чая без сахара, причесалась, и с лёгким сердцем отправилась в лабораторию при медотсеке.

«О, боже ж мой! Неужели я это делаю?!»

«Спокуха, Лера!»

Реакция капитана превзошла все мои ожидания. Сперва Риген оторопел, потом недоумённо нахмурился, медленно вышел из ступора и обошёл меня кругом, пристально разглядывая… Я уже начала чувствовать себя берёзой, на которой неожиданно выросли ананасы — так чудно и неловко… Как вдруг…

— Что ты с собой сотворила? — ворчливо изрёк Риго.

Заметьте, не «что ты на себя напялила»… Вот за одно это следовало в особенности ценить джамранских мужчин. Мы с моим бывшим мужем, или будущим, никогда не сходились во мнениях по поводу одежды. То, что нравилось мне, не нравилось ему на мне и наоборот…

Капитан схватил меня за руку и потащил к медицинскому композитному шкафу.

— Куда?! — заорала я от неожиданности и упёрлась перед самыми створками.

— Вернуть, как было, — сердито заявил он.

— Погоди! — я ухитрилась вырваться. — Ничего не понимаю.

Зачем? Генетически я — неотразима! Если верить стандартной инструкции…

— Да где уж тебе понять? — усмехнулся Риго. — Дилетантка!.. Как только додумалась? Зарек надоумил?

Я хмуро потупилась. Стало обидно и стыдно. Похоже, в стремлении обольстить капитана, я перестаралась и только подкрепила его теорию относительно моей генетической несостоятельности. На практике, так сказать…

О чём я думала?! Охмурить таким банальным способом продвинутого джамрану? Дура!

Но так просто сдаваться тоже не собиралась.

— Допустим, Зарек. Он ведь джамрану.

Риген фыркнул.

— Определённо. И ты не придумала ничего лучше, чем спрашивать совета у кир-джаммрит, пытаясь соблазнить эрф-джаммрут.

Я озадачилась.

— А в чём разница-то?

— Вот и обольщала бы Зарека, если не видишь разницы, — хмыкнул он, но тотчас спохватился. — Нет, его не стоит.

Ага, нетипичная ревность взыграла!

— Запомни, раз и навсегда, — добавил капитан, — мне твои самопроизвольные изменения глубоко неприятны. Это как патогеном по оголённым аллелям. В глехам мы ценим естественность и самобытность… И всё, что можно с ними делать. Возможности, а не готовый результат.

— Я — не глехам!

Слова джамрану заставили меня почувствовать себя пятнадцатилетней школьницей впервые дорвавшейся до маминой косметики и припёршейся на свой первый школьный вечер с килограммами разноцветной штукатурки в самых мыслимых и немыслимых местах.

Стоп!

Внезапно я припомнила всё, что вытворял со мной другой Риген во время парадоксальной волны. Естественности там было мало, а вот самобытности хоть отбавляй… Явно обозначилась какая-то нестыковка, или я окончательно запуталась в этих эрф-кир…

— А как же ваша любовь к генетическим изменениям? — не преминула поддеть его.

— Мы стремимся меняться сами, — невозмутимо ответил Риго, — и менять глехам, но заполучив его в первозданном виде, как материал, искушая и управляя процессом. А сейчас… — он смерил меня негодующим взглядом. — Твой убогий генетический материал никакой ценности для меня не представляет. Никакого интереса внедрять в это стандартное безобразие свои гены.

Вот тебе и ДНК-неотразимость!

— Но Зарек… — начала я и заткнулась, смекнув, что пример не из удачных.

— Зарек — кир-джаммрит, — веско заметил Риген. — Этим геноглотам лишь бы дорваться до чужих генов и взять. Желательно с приправами. Но и у них есть особые предпочтения и шаблоны кири уже не привлекают. Приелись. Эрф-джаммрут в большей степени геноморфы и ценят нетронутый сосуд, чтобы наполнить его своими генами и сконфигурировать по собственной прихоти. Это моя прерогатива менять, а не твоя, глехам.

— Я не глехам!

— Спорить ещё будешь? — зловеще усмехнулся он и бесцеремонно затолкал меня в шкаф. — Если захочу, то сам тебя изменю. По своему усмотрению.

Ишь, чего захотел! Генодевственницу ему подавай!

Я так разозлилась, что требование Ригена снять одежду восприняла как-то отстранённо и без смущения. Яростно стянула с себя всё, кроме композитных трусов и, приоткрыв створку шкафа, с удовольствием швырнула своё барахло в лицо капитану.

К моему удивлению, он даже не рассердился. И как только я вылезла из шкафа, сверкая прежними генетическим параметрами…

— С возвращением, — коварно улыбнулся и подал мне халат.

Не композитный?!

И белые мини-уги.

— У нас завалялись комплекты одежды и обуви для андроидов, — пояснил он в ответ на мой немой вопрос, — универсальных размеров.

Убью штурмана! Если вернётся живым. Всегда существовала вероятность, что кто-то в альтернативной вселенной сделает это раньше меня.

— Вообще-то, мы тут по важному делу, — тактично напомнили мне.

Ах, да! Разглядывать что-то там у капитана в микроскоп.

— Я готова, — ответствовала и мстительно добавила, недвусмысленно оглядев джамрану с ног до головы и задержав внимание в нужной точке. — А ты?

— Конечно, — не моргнув глазом подтвердил он. — Микроскоп я настроил. Идём.

Капитан привёл меня в препараторскую. Никакого микроскопа я там, разумеется, не увидела. Точнее, не сумела определить, что из этих продолговато-вогнутых приборов, встроенных в переборку и стол, микроскоп. Зато мне показали монитор, где явственно мерцало что-то знакомое, плавая в каком-то светящемся растворе.

— Что это?

— То, что я обнаружил на повреждённом генераторе защитного поля. В виде остаточного следа.

— Значит…

— Частицы облака, которое ты неудачно поймала в открытом космосе.

Я пригляделась.

— Узнаёшь? — поинтересовался Риго.

— Так это же…

— Вот именно!

— Ядра-корпускулы, — констатировали мы одновременно.

— Не может быть! — не поверила я.

— Может, — авторитетно заявил капитан. — Немного изменённые и уменьшенные до квантовых единиц, но это они.

Я всмотрелась повнимательней.

— И все разные… Отличаются по форме. Почему? Вот эти более продолговатые…

— До конца не уверен… — задумчиво проговорил Риген. — Но, полагаю, некоторые из них — астероны, а другие фотостероны… Вот, погляди, для сравнения.