Джейн Астрадени – Космос на троих [СИ] (страница 62)

— Это плохо?

— Для эрфов — неприемлемо, особенно в те времена.

— Плохая наследственность?

— Напротив. Превосходная! Легендарный предок Риго — герой наггеварской войны Радех А-Джаммар выдающийся легурон своей эпохи, настоящий традиционалист. Но его избранница была типичной, даже радикальной реформисткой. А дети… В обществе эрф-джаммрут никто не представлял их легартами. Максимум, иль-сад'ах.

— Кем?

— Капитанами звездолётов… Так вот, а внучка стала легуроном. Первая в семье после Радеха А-Джаммар.

— Каким образом?

— Ей удалось всех обмануть. Прикинулась эрф, а на деле, как выяснилось, была кир.

— И когда это выяснилось?

— После выборов. До тех пор она притворялась традиционалисткой…

Джамрану! Такие джамрану!

— … но оказалась ярой рефомисткой.

— То есть?

— Начала с реформ. Перво-наперво ввела альтернативу генетической порке и свободу выбора. Отныне провинившийся сам выбирал из предложенных наказаний, в том числе и более приятную альтернативу — обмен с офицером по этике.

Я невольно восхитилась бабушкой Ригена.

«Вот это женщина!»

— У прогрессивного легурона нашлись сторонники. Некоторые легарты полностью отменили экзекуции на своих кораблях и даже оборудовали специальные отсеки для служебно-генетических обменов, дабы сочетать приятное с полезным. Карьерные обмены для продвижения по службе практиковались всегда, как и лечебные.

О… Джамрану начинали мне нравиться.

— А легарт это…

Это слово я уже слышала, в разговоре Мареха с Радехом.

— Главный над сотней, если буквально, у эрф-джаммрут.

— Риго — ревностный последователь идей своей бабушки. Хотя после смерти Эльтреллы О-Руджанн многое вернулось на круги своя, он продолжил её дело… Более того, способный и целеустремлённый, Риген быстро поднялся от иль-сад'ах до легарта, но в Легурате — совете легартов многие его невзлюбили…

Зарек нахмурился.

— Ему чинили козни… В то время как Риго геройски воевал с бетароидами в армии попрыгунчиков на передовой, его пытались дискредитировать и подставить. К тому же, тэрх-дрегор — тайный орден только и ждал удобного случая. Дэвхары следили за ним и постоянно в чём-то подозревали. Традиционалистских учёных-генетиков кир никогда не жаловали… Но мне плевать на дурацкие предубеждения. Я друг Ригена. И в радостях, и в опасностях. В отличие от мерзавца Мареха, так и норовящего примазаться…

Штурман стукнул кулаком по кровати.

— А что плохого сделал Ригену Марех?

Вроде бы даже помогал, и Риго ему доверял…

— Не уверен, что уже сделал, но… Причины всегда найдутся. У Мареха дурная наследственность.

— Гм…

— По виду он вылитый эрф, но у него тройственные гены — кир-джаммрит, землянина и эрф-джаммрут.

Полагаю, человеческие из этого списка у джамрану считались самыми дурными, по умолчанию…

Я окончательно запуталась в лабиринтах джамранской генетики, когда меня спас Риго. Второй раз за сегодня. Он просто вошёл в мою каюту… И в мою жизнь… С ходу намекнув Зареку:

— Старпом! Почему в рубке пусто?

— Иду, капитан.

Зарек подмигнул мне здоровым глазом и отправился нести вахту.

— Как ты себя чувствуешь? — ровным врачебным тоном поинтересовался Риген.

— Нормально… — мне захотелось смеяться, пока я разглядывала капитана, особенно его физиономию украшенную синяком и кровоподтёком от Зарека. — Только всегда чего-то не хватает.

— Чего именно? — он зарядил инъектор.

А пошло оно всё к джамранской бабушке! Я ведь заслужила кусочек человеческого счастья?

— Обмена, мой капитан.

Глава 30. Обменотерапия

— Согласен, — неожиданно откликнулся Риген. — Генотерапия сейчас для тебя предпочтительней лекарств.

— Чего? — ответ капитана меня огорошил.

— Намного лучше этого.

Риген демонстративно отложил инъектор и приблизился ко мне, пристально разглядывая. Я смутилась.

— Ты права, — продолжал он, — но, пожалуй, начнём с массажа…

Просто фантастическая готовность!

И под моим остекленевшим, я физически ощущала, взором Риго спроецировал на ладони виртуально-цифровой планшет.

— … чтобы тебя настроить, а потом… Необходима строгая схема, упорядоченность сеансов, если мы хотим преодолеть дисбаланс и дистрофию…

Но я-то хотела совсем не этого!

— Так… Думаю, первый сеанс обменотерапии надлежит провести сразу после массажа. Минут двадцать будет достаточно, на первый раз… Время следует увеличивать постепенно, — он что-то пометил в планшете, — далее… Второй сеанс — через два часа после первого. Часа нам хватит. Затем перерыв и следующий… — он снова что-то обозначил. — Утром? Да! Самый подходящий период — между водными процедурами и завтраком. Полтора часа вполне… Замечательно! Утренний обмен бодрит и повышает аппетит, — ухмыльнулся. — Заодно и подкорректирую тебе гены, связанные с навыками пилотирования — ускорим реакцию, усовершенствуем глазомер… Что скажешь?

Я и не поняла, что Риген ко мне обращается, пока он не оторвал взгляд от планшета.

— Вэлери?

Ну и видок у меня был, наверное, с разинутым ртом и вытаращенными глазами.

— Тебе подходит такой режим? Схему дальнейшего лечения обдумаю завтра. Генообменотерапия требует обстоятельного подхода. Нельзя всё пускать на самотёк.

— Риген… — я, наконец-то, обрела дар речи, не узнавая своего голоса.

— Слушаю.

Тон лечащего врача начинал меня раздражать.

— Понимаешь… Риген. Я не это имела в виду.

— А что? — удивился он. — Я ведь чётко уловил слово обмен… Неужели издержки перевода? Или ты подразумевала иной обмен? Типа бартер…

У меня возникло подозрение, что надо мной издеваются.

— Всё правильно. Я говорила именно о генетическом обмене.

— Тогда какие проблемы?

— Но… — как же ему объяснить-то и не покраснеть. — Я думала несколько другое, то есть, не совсем так, вернее… Я не хочу так!

Исподволь накатывало отчаяние.