Джеймс Уорд – Корабельный маг Хальцион Блисс (страница 2)

Блисс прикинул, что командующему шлюпкой офицеру вряд ли намного больше лет, чем ему самому, то есть – шестнадцать. Шурхэнд был худощавым, длинноруким и длинноногим, а его коричневая с белым форма корабельного мага казалась почти такой же новенькой, как одежда Блисса. Самой примечательной чертой его длинного вытянутого лица были неровно выступающие зубы.

Еще у корабельного мага были необычно густые белые брови. Блисс заметил, что на крупных руках офицера нет колец. Его сабля хорошей работы, в ножнах, лежала на скамье рулевого. По рукояти было видно, что оружием пользовались, а на чашеобразной гарде имелся герб, но издалека Хальцион не мог разглядеть его. На рукояти и ножнах было достаточно драгоценных камней, чтобы не оставалось сомнений: владелец сабли – человек богатый.

Заскучавшая команда выполнила приказы Шурхэнда прежде, чем он закончил их отдавать. А тот продолжал:

– Я командую судовой шлюпкой, так-то оно. У каждого судна есть командир, даже у самого маленького суденышка – а эта шлюпка не самое маленькое суденышко в королевском военном флоте. Почему твоя жалкая задница еще не на борту?

Хальцион ловко спрыгнул в шлюпку, отстегнул свою новенькую саблю, которая ему страшно нравилась, и встал рядом с Шурхэндом на корме. Его дорожный сундук магическим образом проплыл между скамьями и опустился на дно лодки.

Хальцион не особенно знал, как себя вести, но ему не понравилось, как Шурхэнд с ним разговаривал.

– Мне очень по душе четырнадцатая статья Уложений, если вы понимаете, о чем я, – заметил Хальцион, глядя Дарту в лицо и следя за тем, как изменится его выражение от услышанной колкости.

Шурхэнд озадаченно процитировал текст:

– «Никто, служащий во флоте или имеющий к нему отношение, не должен спать на вахте». Что здесь такого интересного, по-твоему? – спросил Дарт, выводя шлюпку к выходу из бухты.

Они взяли курс прямиком на «Сангин», однако расстояние было немаленьким.

– Нет, не спать на вахте – это статья шестнадцать. Вас хоть чему-то в академии научили, корабельный маг Шурхэнд?

Молодые люди переглянулись и засмеялись. Напряжение исчезло, как волна разбивается о берег, – оба вдруг поняли, что могут быть друзьями.

– Ладно, ладно, ты меня поймал. Я никогда не мог запомнить первые двадцать из девяноста девяти статей Уложений о войне, уж не знаю почему. Когда мы оба не на дежурстве, зови меня Дарт.

Молодой маг протянул свою здоровенную лапищу, и Хальцион пожал ее.

– Хальцион. Для друзей – Хал. Надеюсь, мы станем друзьями.

Дарт сделал широкий жест, охватывающий все корабли в гавани.

– Бухта полна боевых кораблей. Илумин – главный центр снабжения западной группы флотов. Потрепанные в бою корабли ждут переоснащения на южной стороне бухты. Вон те десять здорово потрепало в бою. Те, которые стоят на якоре у северной стороны, это боевые корабли, они ожидают здесь, чтобы присоединиться к флоту. Посмотри – и увидишь с нашей стороны бухты еще снаряженные корабли, по меньшей мере тридцать боевых, а с ними – вспомогательные корабли с припасами и прочие торговые суда. Хороший знак – война складывается в пользу Аркании, если численность кораблей, готовых участвовать, намного больше, чем пострадавших в бою.

Хальцион не выдержал:

– Я не мог не заметить герб на твоей сабле. В каком ты родстве с королем?

Дарт состроил кислую мину.

– Король – мой дядя, и я бы меньше всего хотел говорить об этом. Я пробиваюсь вверх по лестнице военной иерархии с самых низов, как любой другой новобранец. Когда я стану капитаном корабля, это произойдет потому, что я заслужу назначение в войне с Малейном, а не потому, что я племянник короля. Некоторые офицеры и матросы явно считают, будто мое происхождение важнее моих умений, и не прочь мне это показать. Я поставил себе целью заставить их переменить мнение. Кстати, о родстве – брось камень в любой из этих кораблей и попадешь в какого-нибудь Блисса. Ты родственник им всем?

Хальцион понял, что его новый друг весьма чувствителен к вопросу своего происхождения. Еще бы! Блисс прекрасно представлял проблемы, которые могут воспоследовать от подобного родства. Ему и самому придется нелегко, учитывая его родственные связи в военно-морских кругах.

– Моя семья… Блиссы служили в военном флоте всегда, с тех самых пор, как существует Аркания, да хранят боги нашу родину и короля, – сказал Хальцион. – Прямо сейчас пять моих дядьев командуют боевыми кораблями, а шестой – капитан торгового судна министерства финансов. Мои шесть братьев – офицеры, лейтенанты и капитан-лейтенанты, служат в разных флотах… большей частью в южном и западном флоте. Мой отец был капитаном «Уорспрайта», взорванного в прошлом году у берегов Друсена в битве за Ордьюн.

– Я слышал об этой битве, – сказал Дарт, – и о том, как «Уорспрайт» погиб, защищая других.

– Мои родные всегда служили во флоте, а теперь настал мой черед, – с гордостью ответил Хальцион. – Отец хотел, чтобы я поступил на военную службу именно как корабельный маг. Мои магические способности открылись совсем недавно. Обычно Блиссы начинают службу на кораблях Его Величества в возрасте двенадцати лет; так поступили все мои шестеро братьев. Но я обрел свою силу, лишь когда мне исполнилось шестнадцать. Я только что закончил обучение в академии, это мое первое назначение. А кроме тебя, что за офицеры служат на «Сангине»?

Молодые люди посмотрели вперед, где в отдалении виднелся их корабль. Голова дракона торчала из воды. Зеленая шкура корабля-дракона сверкала на солнце.

Гребцы, ворочая тяжелыми веслами, медленно гнали шлюпку через бухту.

– Ни слова об этом при матросах, – предостерег Дарт своего нового друга, понизив голос и указывая кивком в сторону двенадцати гребцов в коричневой форме, управляющихся с веслами. – Мы, офицеры, никогда не обсуждаем других офицеров «Сангина», да и любого корабля, где бы ни довелось служить. Конечно, сам «Сангин» – это другое дело. Я мог бы весь день напролет говорить о нашем корабле и его отличной команде.

Последнее замечание матросы на веслах услышали, и оно им явно польстило. Многие подняли головы, чтобы улыбнуться Шурхэнду, продолжая грести.

– Пожалуйста, расскажи! Нам в академии мало что рассказывали о боевых кораблях-драконах.

Впервые за все утро Блисс расслабился. Он был в восторге от разговора с Шурхэндом. Такое впечатление, будто они знакомы всю жизнь.

– Корабль прекрасен. Знаешь, многие суда носят женские имена, но корабли-драконы – совсем другое дело. Все корабли-драконы мужского рода, и на то есть несколько причин. Когда мы говорим о нашем корабле, то называем его не иначе как «он»… а мы много говорим о кораблях. В «Сангине» триста десять футов длины, от носа до кормы. Сам дракон – двух сотен футов длиной по хребту, я имею в виду туловище морского дракона. Шириной он шестьдесят два фута, а корпус корабля добавляет еще двадцать футов ширины, так что в самом широком месте корабль имеет восемьдесят два фута. Он только что вышел из сухого дока, замеры точны, но за следующие два года дракон вырастет и в длину, и в ширину, и тогда понадобится переоснастка. Наши морские драконы никогда не перестают расти.

Драконы меняют кожу раз в два года, вот зачем мы были в сухом доке. Сброшенная шкура пошла на переоборудование корпуса и нижней палубы. Мы оставляем шкуру дракона соединенной с туловищем, и кровь продолжает по ней циркулировать. Шкуру растягивают и делают из нее корпус корабля. В обычном состоянии морской дракон вылезает на сушу каждые два года, чтобы выбраться из кожи, которая стала ему мала. Он стесывает ее о скалы, о деревья на берегу. Во время линьки нельзя, чтобы морская вода попадала на жизненно важные органы дракона, которые в этот момент беззащитны. К нему могут пристать любые болезни и паразиты. Сердце и печень дракона в это время открыты воздуху и морю, вот почему линяющий дракон не погружается под воду. Много сотен лет назад кто-то додумался, что можно поймать дракона, когда тот сбрасывает кожу. А потом придумали специальные зажимы, которые прижимают сброшенную шкуру к огромным жилам дракона. И кровеносная система продолжает качать кровь и питать сброшенную кожу, заживляя разрезы и дыры, полученные в бою.

На постройку нашего корабля пошел отличный арканийский вяз. Шпангоуты из вяза, а для корпуса, палуб и внутренних переборок корабля использована растянутая шкура дракона. Все зажимы, которые крепят сброшенную кожу к телу дракона, заключены в специальные оболочки из стали, с прокладками внутри. Каждые два года мы заходим в док и заново проделываем все необходимые операции со вновь сброшенной шкурой. Мы понимаем, что пришло время линьки, когда зеленая шкура нижней палубы становится молочно-белой. С этого момента у нас остается тридцать дней, чтобы обработать шкуру в сухом доке – по истечении этого срока она белеет окончательно. Если не добраться до сухого дока за тридцать дней, весь корабль сойдет с дракона вместе со старой кожей, и зверь ускользнет в морские глубины. Военные моряки прилагают много усилий, чтобы такое случалось как можно реже.

Когда процесс завершен успешно, мы получаем корабль, который сам залечивает пробоины в корпусе. Аркания использует корабли-драконы всего около двадцати лет, но наши боевые корабли-драконы – самые большие и быстрые из всех, что ходят в открытом море.