Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 68)

Может Ученый брать взятки?

Тогда понятно, что это за страх… и что это за «чудо».

Эван скрипнул зубами и сердито подумал: «В таком случае Понтрив не настоящий Ученый! И даже к его предостережениям следует отнестись с опаской». Он крутился на своем воздухоматраце в тщетных поисках осязаемого врага. Внезапно ему вспомнилось, как пахло от Авы Линг. Эван хлопнул по иллюминатору, и каюту тут же затопил холодный свет.

Местные луны-близняшки стояли в зените, а под ними в беспрерывно струившихся туманах вырастала гора — призрачная, будто сотворенная из пены. Кливорн нельзя было назвать особенно высоким — примерно тысяча метров до линии древних ледников, — но поднимался он от самого уровня моря; В деревне у его подножия мелькали огоньки факелов — это туземцы исполняли ритуальный танец, призывая рыбу.

Внезапно облака над верхними склонами Кливорна разошлись. Только единожды до этого удалось Эвану увидеть такое: показались скальные башенки над ледниками. Вот ветром сдуло последнюю облачную вуаль.

Эван напряженно вглядывался в иллюминатор. Ничего… Но постойте-ка! Вот она — чуть мерцающая ровная линия опоясывает пик. Метрах в двухстах под вершиной. Что же это такое?

Облака снова сомкнулись. Не привиделось ли Эвану?

Нет!

Он прислонился лбом к иллюминатору. «В жизни каждого Ученого наступает момент…» — так сказал Понтрив. Быть может, такой возможности Эвану не представится ни на одной из миллиона других захолустных планет. От осознания того, что он собирается сделать, в желудке все перевернулось. Эван был до смерти напуган.

Он бросился на матрац и, пока храбрость его не покинула, изо всей силы шлепнул по соногенератору, запуская тета-волны на полную.

Утром Эван, облачившись в официальную форму, несколько минут посвятил изучению своих «Условий выплаты жалованья», а потом твердым шагом отправился в кабинет Понтрива. Прием удалось назначить без проволочек.

— Доктор первый заместитель, — в горле у Эвана пересохло, — как уполномоченный психоантроп этой Миссии я желаю воспользоваться своим правом и заказать широкополосное сенсорное зондирование территории выше пятисот метров. Вот координаты.

Поджатые губы Понтрива обмякли.

— Широкополосное зондирование? Но стоимость…

— Подтверждаю, что моих личных фондов достаточно. Поскольку это наш последний день на планете, я хотел бы выполнить исследование как можно скорее, сэр, если позволите.

Среди бела дня в лаборатории, среди техников, стажеров и механиков, Понтрив ничего не мог возразить. Эван имел право запросить зондирование. Лицо старика посерело. Помолчав немного, он приказал помощнику принести нужные бланки. Когда документы положили перед Эваном, Понтрив ткнул пальцем в строку, где Эван должен был подтвердить, что зондирование выполняется в соответствии с его должностными требованиями.

Эван уверенно поставил отпечаток большого пальца, чувствуя на себе взгляды техников. Тут-то его средства и закончатся. Но он же видел аномалию!

— Сэр, если вам интересно знать, с прошлой нашей… встречи у меня появились новые доказательства.

Понтрив промолчал. Эван таким же твердым шагом дошел до своей крошечной лаборатории, прислушиваясь к разносившимся по крылу шепоткам. Само зондирование много времени не займет, надо только ввести настройки для сенсора. Эван велел помощнику быть наготове и уселся ждать.

Бесконечно тянулось время, громко стучало в груди сердце. И вот наконец помощник вернулся, сжимая обеими руками тяжелый запечатанный контейнер с официальными пломбами. Эван вдруг понял, что раньше ему ни разу не приходилось иметь дело с этой штукой: широкополосное зондирование проводилось лишь по приказу Верховного, да и то нечасто.

Он сделал глубокий вдох и сломал пломбу. Предстояла долгая работа по расшифровке.

Наступил конец смены, а он все сидел с каменным лицом возле своего терминала. Давно уже прозвучал сигнал к полуденному перерыву, лаборатории опустели, потом снова заполнились народом. В крыле для персонала повисла тишина, которую в конце концов нарушили шаги Понтрива. Эван медленно поднялся. Вошедший в его комнатушку первый зам молчал.

— Ничего, сэр, — сказал Эван, глядя Понтриву прямо в глаза. — Я… Мне жаль.

Понтрив прищурился, дернул губой, потом деловито кивнул и удалился, а Эван так и остался стоять, с отсутствующим видом просматривая результаты зондирования. По всему выходило, что Кливорн — совершенно обыкновенная гора. Округлые склоны, поднимающиеся до линии ледников, венчали причудливо выветренные скалы. На верхушке ничего не было: ни пещер, ни туннелей, ни каких-то особых минералов, ни излучения, ни артефактов, ни следов. Там, где Эвану примерещилась странная линия, обнаружилось некое подобие карниза — видимо, прихоть эоловой эрозии слоев. Наверное, лунный свет отразился на нем, и именно это мерцание и увидел Эван. Не быть ему больше Ученым.

Если психоантроп потратил все свои фонды, обследуя голую скалу, тут уж точно не обойтись без переоценки личности. И это еще самое меньшее. Разумеется, ему можно вменить еще и злоупотребление корабельными ресурсами. К тому же Эван пошел против первого зама.

Эвана охватило странное спокойствие, хотя мысли разбредались в разные стороны. А если бы, думал он, там действительно обнаружилась подлинная аномалия? К примеру, крупный инопланетный артефакт, свидетельство контакта с более продвинутой расой? Поверили бы ему? Отправился бы кто-нибудь взглянуть на находку? Данные — это данные, Эван всегда в это верил. Но что, если данные обнаружит не тот человек — неправильным, Ненаучным способом?

Ну, сам-то он уже в любом случае больше не Ученый.

Эван спросил себя, жив ли он вообще, взаперти в герметично запечатанном корабле? Ноги сами вынесли его из комнатушки, и теперь он шагал по коридорам по направлению к шлюзу.

Его непременно накажут, и очень скоро. Наверное, для начала запрут в каюте. Такое неслыханное нарушение, — видимо, они сейчас выискивают прецеденты.

А значит, пока он еще может свободно перемещаться. Может приказать техникам открыть шлюз для персонала и выдать ему гермосани.

Почти сам того не осознавая, Эван оказался снаружи — на планете.

На картах она именовалась Дельфис-Гамма-Пять, а местные жители звали ее просто «мир» — Ардвенн. Эван открыл купол и вдохнул свежий воздух Ардвенна. На самом деле планета располагалась недалеко от интервала, известного Эвану как терра-нормальный.

Под санями перекатывались большие соленые волны длинного залива, то там, то здесь подсвеченные пробивающимися сквозь низкие облака солнечными лучами. Там, где свет падал на скалы, вспыхивала ослепительно-белым морская пена. Совсем рядом с Эваном, подняв тучу брызг, спикировало в воду летающее создание.

Он перебрался через залив к противоположному берегу и приземлился возле деревни в спутанную кучу засыпанных песком рыбацких сетей. Внезапно в санях ожил водер.

— Доктор Дилвин, приказываю немедленно вернуться, — велел голос Понтрива.

— Принято, — рассеянно отозвался Эван.

Он вылез из саней и включил в них автопилот. Устройство поднялось в воздух, развернулось у него над головой и устремилось обратно к сияющему кораблю.

Эван тоже развернулся и отправился по тропинке к деревне. Всего неделю назад он прилетал сюда в ходе полевых исследований. Вряд ли за ним пошлют с корабля — слишком затратно по времени, да еще и дезинфекция.

Так приятно было идти по обычной земле, подставлять спину ветру. Эван ссутулился, и официальная лабформа чуть натянулась на плечах. Он всегда стыдился своего коренастого мощного тела, не предназначенного для жизни Ученого. Эван вдохнул полные легкие воздуха, обогнул скалу и нос к носу столкнулся с местным жителем.

Смуглокожее создание было ростом с Эвана, из шерстяного пончо торчали сморщенная голова и голые узловатые ноги, в одной руке существо держало инструмент с железным наконечником. Эван понял, что перед ним престарелая туземка — псевдоженщина, — только что вылезла из канавы, где срезала торф на растопку.

— Доброго дня, тетушка, — поприветствовал Эван.

— Добрых три времени после высокого солнца, — сердито поправила та.

Местные жители весьма трепетно относились к понятию «время». Прищелкнув губами, старуха отвернулась, чтобы сложить нарезанный торф, а Эван отправился дальше. Ардвенн населяли представители обычной разновидности гоминид, относящиеся к сумчатым и отличающиеся довольно нестабильной половой принадлежностью.

На деревенской улице Эван учуял дым от торфа и сморщил нос. По обе стороны стояли хижины, сложенные из камней и крытые соломой, — жались поближе друг к дружке, чтобы сохранить тепло. Даже в свете летнего солнца деревня выглядела убого. Зимой тут, наверное, и вовсе тоскливо.

Повсюду виднелись следы вчерашней церемонии: обгорелые смоляные веники, туземцы, неподвижно сидящие вдоль стен на солнечной стороне. В лужах валялись пустые калебасы. На теневой стороне то тут, то там жевали жвачку местные овцеподобные создания, весьма напоминающие грязные тюки шерсти, их маленькие лысые головы поднимались и глядели вслед чужаку. Эван вспомнил, что туземки в это время кормят детей в хижинах. На крышах неумолчно квохтала домашняя птица. Кто-то из молодых затянул песню, но вскоре голос смолк.

Эван шел по улице, а за ним молча следили туземцы. Этот народ, подобно многим жителям прибрежных скал, не жаловал разговоры.