Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 29)
Квент выключил компьютер рукоятью лазера. Поднял микрофон.
— Нет, сынок, не надо, — взмолился Имрай.
Квент набрал в грудь воздуха. Секунду или две «Джаспер Бэнкс», в девичестве «Розенкранц», в гулкой тишине рассекал черные бездны космоса. По рубке плыл аромат жареной ветчины. Напряженное лицо Квента дернулось.
— Кавроты, — проговорил он.
Из его легких вырвался нечленораздельный вой.
Силла инстинктивно взвился в воздух, Помрой юркнул под свой пульт. Все смотрели на Квента. Он издавал странные ухающие звуки, которые никто поначалу не мог понять.
Затем Помрой, ухмыляясь, выбрался из-под пульта, а плечи Имрая затряслись.
Квент все хохотал. Лицо у него было обалделое, как будто он много лет не слышал собственного смеха. Незримые призраки «Адастры», «Южного Креста» и «Сириуса» съежились и унеслись прочь.
— Хорошо, — выговорил он, успокаиваясь. Положил микрофон и лазер на место, потянулся к подносу. — Значит, кавроты. Чья сейчас вахта в этом бардаке?
Но мы твоей душе не изменяли, Терра
Faithful to Thee, Terra, in Our Fashion. Рассказ написан в 1967 г., опубликован в журнале Galaxy в январе 1969 г., включен в сборник Ten Thousand Light-Years from Home («В десяти тысячах световых лет от дома», 1973) под названием «Раrimutuel Planet» («Планета-тотализатор»). Исходная версия перевода (для данного издания он был значительно отредактирован) опубликована в антологии «Ралли „Конская голова“» (1990) под названием «…Тебе мы, Терра, навсегда верны».
Заголовок рассказа представляет собой парафраз рефрена из стихотворения «Non sum qualis eram bonae sub regno Cynarae» Эрнеста Даусона (1867–1900 «Но я не изменял твоей душе, Кинара» (пер. Г. Кружкова), или буквально: «Я верен был тебе, Кинара, — на мой лад». Герой стихотворения обращает эти слова к умершей возлюбленной во время оргии с продажными женщинами.
— Киб’и ваааал йа! Идут, иду-ут! — ворвался в открытое окно кабинета известный всей Галактике многоголосый крик.
Питер Крисмас, рослый человек с коричневой кожей, неторопливо перевел взгляд с трехмерного телевизора на окно.
Мимо трибун, громко гогоча, неслась вереница маленьких ящеров, и украшения из драгоценных камней ослепительно сверкали на них в свете ясного утра — а оно всегда такое здесь, на Планете Состязаний. Ох уж эта Планета Состязаний! Крисмас повернулся к посетителю, что в раздражении свертывался и развертывался на помосте для приветствий, и лицо его снова стало жестким.
— Вовсе никакой не полет! — возмущался посетитель. — Мы на Ксемосе не называем это полетом!
— Господин Пуридан, — сказал Крисмас, — если кто-то не в состоянии летать выше гор, из этого не следует, что он не летает совсем. Ваши подопечные могут выступить в группе «нелетающих птиц», только если они не летают вообще. Чтоб ни разу крыльями не взмахнули, не пролетели даже двух шагов! Вон полюбуйтесь, пожалуйста, на этого красавца.
И Крисмас показал на передаваемое «трехмеркой» изображение, где самозабвенно скакало, помогая себе взмахами крыльев, пернатое со страуса величиной. На лице Пуридана, отдаленно напоминавшем человеческое, появилось выражение оскорбленного достоинства — как у пса, которому предложили сухой корм не высшего сорта.
— Господин Пуридан, — продолжал Питер Крисмас, — понимаете ли вы до конца, что случится, если во время состязаний ваш участник поведет себя подобным же образом? Во-первых, его дисквалифицируют и вы потеряете уплаченный вами взнос, дающий право участвовать в соревнованиях; прахом пойдут также и остальные понесенные вами расходы, а Планета Состязаний обязана будет выплатить компенсацию участникам Тотализатора. Во-вторых, вас наверняка признают виновными в нарушении правил спортивных состязаний, и вам придется также компенсировать материальный ущерб, понесенный другими членами вашего планетарного союза, и они к тому же из этого союза выйдут. В-третьих, не исключено, что из-за нарушения вами правил кто-нибудь пострадает физически, а уж это, можете мне поверить, повлечет за собой необходимость выплатить суммы прямо-таки астрономические; ну а мне, как Главному Распорядителю, придется, естественно, отвечать за то, что ваша команда вообще была допущена к участию в состязаниях. Когда-то, очень давно, подобный случай имел место, потому что мы не были так осторожны, как теперь. Тогда в числе участников бегов с одноместной двуколкой для нелетающих птиц оказался один со спрятанным надувным пропеллером, и проклятущая тварь в прямом смысле слова перелетела вместе с двуколкой через финишную линию и не только поранила трех наездников с других двуколок, но еще и врезалась в зрителей. Почти пять миллионов кредитов понадобилось, чтобы все уладить… секундочку, извините…
Он повернулся к трезвонящему аппарату внутренней связи:
— Да, Хэл?.. Прекрасно, снимаю карантин сию же минуту… Клянусь Солнцем, Хэл, и я говорил тебе это триллион раз: десять ложных тревог лучше одной настоящей эпизоотии. Можешь рассчитывать на мою полную поддержку, даже если придется изолировать каждое животное на Планете. Да, еще вот что, Хэл: у меня затруднения с некоторыми участниками из группы «нелетающих птиц» — им понадобятся подбрюшные ремни. Представитель их планеты утверждает, что с ремнями его птицы не побегут. Птицы эти должны выступать сегодня; на главной дорожке во втором забеге. Можешь ты встретиться с этим представителем и все утрясти? Пуридан… нет, не «бэ», а «пэ», первая буква в слове «проблема»… планета Ксемос-три. Спасибо, Хэл. — И он повернулся к представителю Ксемоса. — Это, господин Пуридан, был наш главный ветеринар, доктор Ламонт. Он встретится с вами после того, как ваши птицы пройдут обследование, и все уладит, у меня нет на этот счет никаких сомнений.
Из-под нависающих складок кожи глаза слушавшего его Пуридана метали молнии.
— И ваши замечательные подопечные смогут продемонстрировать свой великолепный бег всей Галактике, — сказал, надеясь, что все как-нибудь обойдется, Крисмас. — Ведь птицы у вас просто чудесные, господин Пуридан. Поверьте мне, Планета Состязаний не меньше вас заинтересована в том, чтобы показать их в самом лучшем свете.
— Мы все, кто с отсталых, бедных планет, из-за «честной игры» галактических империалистов опять и опять терпим унижения! — запричитал Пуридан. — Если мы не богаты, значит можно оскорблять нашу культуру? — Он вскинул плечевые мембраны над головой, задев при этом многочисленные бриллиантовые клипсы у себя на ушах, и несколько из них упало на пол. Крисмас услужливо бросился подбирать.
После того как Пуридан пересчитал свои клипсы, Крисмас заговорил снова:
— И еще вопрос. Нашего казначея озадачила одна статья в предъявленном вами счете с перечнем расходов. Не могли бы вы внести ясность в вопрос о… э-э… вспомогательных животных?
— Нам гарантировали бесплатную транспортировку! — заверещал Пуридан. — Значит, и в этом нас обманули?
— Да нет же, господин Пуридан, умоляю вас, успокойтесь. Вы совершенно правы: Галактический Центр предоставляет любой планете, желающей поспать свою команду на Планету Состязаний, бесплатные нуль-транспортировку и жилье. Льготы распространяются и на животных, принимающих участие в состязаниях, и на дрессировщиков, жокеев, ветеринаров. Категория вспомогательных животных предусмотрена для случаев, когда нормальное самочувствие непосредственного участника состязаний может быть обеспечено лишь присутствием каких-то других животных — его детенышей, биологических симбиотов и так далее. Но когда нам предлагают транспортировать такое количество вспомогательных животных, как у вас, — целых двести, — мы вынуждены просить объяснения. Что представляют собой эти вспомогательные животные, господин Пуридан?
Пуридан свернулся в такой тугой клубок, что видны остались практически только его большие обиженные глаза.
— Это самки, — холодно ответил он.
— О, но ведь некоторые из ваших птиц, участвующих в состязаниях, тоже самки?.. К какому же виду другие самки принадлежат?
Пуридан пожал плечами:
— Просто самки — и все.
— Вы имеете в виду ксемосианок? Существ женского пола, принадлежащих к тому же виду, что и вы?
— Самки — не разумные существа!
— Иными словами, эти существа женского пола предназначены не для животных, а для сопровождающего персонала, да? А лиц мужского пола у вас всего двадцать. Имеют ли упомянутые существа женского пола какое бы то ни было отношение к обслуживанию животных — участников состязаний?
— Естественно, нет. Что вообще эти самки умеют делать?
— Понятно. Господин Пуридан, мне крайне неприятно вмешиваться в ваши дела, но постарайтесь меня понять: расходы, которых вы требуете от Галактического Центра, просто не укладываются в воображении. Нуль-транспортировка с края Галактики, где находится ваша планета, стоит…
— Ну вот, опять вы оскорбляете нас за то, что мы отсталые и живем на Окраине!
— Никто, господин Пуридан, вас не оскорбляет. Речь идет только о том, чтобы игра была честной. Что скажут команды всех остальных планет, если мы дадим вам ввезти на каждого дрессировщика или наездника по десять особей женского пола?
— Дрессировщикам и наездникам по десять особ женского пола не полагается! — визгливо прокричал Пуридан и, возмущенно свертываясь и развертываясь, разгневанно двинулся к двери. — Вы оскорбляете самое святое, что есть в нашей жизни! Ксемосские самки обсуждению не подлежат! Смотрите условия Ксемосского договора! Да, мы бедны, но, если нужно, умрем, защищая свою честь!