Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 165)

— Парус! Подними парус! — крикнул Джекко и снова хлебнул воды.

Однако она его услышала, и парус заплескал огромным крылом за темной блестящей фигуркой Персик. Джекко впервые заметил название суденышка на корме: «Джек-старт». Он улыбнулся. Знамение.

«Джек-старт» плавно заскользил прочь, к рифу.

— Руль! — заорал Джекко. — Поверни руль и возвращайся!

Персик потянула румпель; было видно, что она налегает изо всех сил. Однако «Джек-старт» все быстрей и быстрей скользил против ветра к белой полосе буруна. Джекко вспомнил, что Персик ухватилась за мачту рядом с компьютером:

— Останови компьютер! Выключи его, выключи!

Персик уже не слышала. Она металась, давила на румпель, тянула за веревки, пыталась вручную повернуть парус. Потом она вроде бы заметила компьютер, но явно не сообразила, что с ним делать. «Джек-старт» уверенно шел прочь, возвращаясь на прерванный путь к Реке. Джекко с ужасом понял, что сейчас Персик окажется в опасных водах: волны с грохотом разбивались о коралловый риф.

— Прыгай! Прыгай в воду!

Джекко изо всех сил плыл вдогонку, но отставал все больше и больше. Персик по-прежнему силилась одолеть суденышко, крича что-то, чего он не мог расслышать.

— ПРЫГАЙ!

Наконец она прыгнула, но только для того, чтобы попытаться развернуть «Джек-старт» за причальный конец. Суденышко дернулось, закачалось, но тут же двинулось дальше, волоча за собой барахтающуюся девушку.

— Отпусти! Отпусти веревку!

Волна накрыла его с головой.

Когда он проморгался и нашел взглядом Персик, та плыла, глядя, как «Джек-старт» проходит бурун и устремляется прочь. Наконец она развернулась к берегу. Джекко поплыл наперерез. Его охватило неведомое чувство, такое сильное, что он на время перестал соображать. Только нащупав ногами дно, он понял, что это чувство — гнев.

Персик шла к нему, ее лицо перекосилось от плача.

— Детская лодка! — выла она. — Я упустила детскую лодку…

— Ты с ума сошла! — заорал Джекко. — Нет никаких детей!

— Я ее упустила!

Персик с рыданиями бросилась ему на грудь. Джекко замолотил ее по спине, по бокам, крича:

— Ты с ума сошла! Ненормальная!

Она завыла громче, прижимаясь к нему, маленькая, почти голая, хрупкая.

Джекко, не понимая что делает, бросил ее на песок и навалился сверху. Его набухший член оказался между их животами. Мгновение все было как в тумане, затем шок от того, что произошло, протрезвил Джекко. Он приподнялся, чтобы глянуть под себя, и Персик расширенными глазами уставилась туда же:

— Ты хочешь с-с-сейчас?

В это мгновение он хотел одного — войти в нее, но тут на них накатила волна, и Джекко внезапно понял, что одежда на нем мокрая и в песке, а Персик нахлебалась воды. Волшебство ушло. Он неловко встал на колени.

— Я думал, ты утонешь, — сказал он, снова сердито.

— Я так этого хотела для… для них.

Персик по-прежнему тихонько всхлипывала, безутешно глядя на Джекко. Он понял, что она говорит не только о лодке. Его охватило чувство неумолимой сопричастности. Это маленькое ненормальное существо создало вокруг себя своего рода энергетическую воронку, куда его затянуло вместе с животными, растениями, курами, кучей непонятных предметов; и только «Джек-старт» от нее ускользнул.

— Я ее найду, — бормотала Персик, выжимая шелковое платье и глядя на исчезающее за рифом белое пятнышко.

Джекко смотрел на нее, такую фанатичную и такую уязвимую. Что-то внутри его пугающе кренилось, открывая какое-то древнее-новое измерение.

— Я останусь с тобой, — сказал он хрипло, с дрожью в голосе. Кашлянул, чтобы прогнать хрипоту. — В смысле по-настоящему останусь, не пойду к Реке совсем. Будем с тобой делать наших детей.

Персик ошеломленно уставилась на него:

— Но твой отец! Ты обещал!

— Мой отец оставался ради меня, — с болью произнес Джекко. — Это… думаю, это правильно.

Она подошла ближе, взяла маленькими руками его ладони:

— Ой, Джекко! Но нет, послушай: я пойду с тобой. Ребенка сделаем по дороге, я уверена. Тогда ты поговоришь с отцом и выполнишь свое обещание, а я буду рядом, чтобы ты точно вернулся.

— Но ты… ты будешь беременная! — встревожился он. — Ты рискуешь унести зародыш с собой в Реку!

Персик гордо рассмеялась.

— Да усвой же наконец, что я не пойду в Реку! Просто пригляжу за тобой и вытащу тебя сюда. По крайней мере, на какое-то время, — трезво добавила она. Потом просветлела. — Мы столько всего увидим. Может, я по дороге найду корову или козу! Да-да! Отличная мысль.

Она обратила к нему сияющее лицо. Приблизила свои губы к его губам, и они неумело поцеловались, чувствуя вкус соли. Джекко не ощутил желания, только какие-то отголоски, словно глубинное подтверждение. Три лунопса скорбно наблюдали за ними.

— А теперь пошли есть! — Персик потащила его к ступеням в обрыве. — Можно принять по таблетке прямо сейчас. Ой, мне столько дел надо переделать! Но я все устрою, завтра и пойдем.

Она была как смерч. В продуктовой комнате она схватила и открыла золотистую коробочку. Внутри была горстка блестящих зеленых и красных капсул.

— Красные с мужским символом — для тебя.

Сама Персик взяла зеленую, и они торжественно проглотили свои капсулы, по очереди запив водой из кружки. Джекко заметил, что коробочка была распечатанная, и вспомнил слова Персик про Мунго. Как далеко она зашла с ним в своих планах? В животе у Джекко поднялось неприятное, неведомое прежде чувство. Какие-то непредвиденные области опыта, без которых ему было бы куда проще. Он взял свой питательный батончик и вышел через аркаду, чтобы немного остыть.

Когда Джекко вернулся, Персик была вся в хлопотах: что-то складывала, что-то заворачивала, закрывала окна, подвязывала двери, чтобы не захлопывались. Снова те же напряженные взаимоотношения с вещами… Джекко ощутил смутную досаду и порадовался, что у него есть идея получше.

— Нам понадобится карта, — сказал он. — Моя осталась на корабле.

— Замечательно. Загляни в старый центр управления, вон по той лестнице вниз. Там чуточку страшновато.

И она принялась смазывать ткацкий станок.

Джекко спустился по белому пандусу, который перешел в туннель со ступенями, и наконец бронированный портал вывел его в круглое помещение глубоко под землей. Тусклый свет проникал сюда через глубокие шахты, закрытые прозрачными окошками. Слышался гул энергостанции. Когда глаза привыкли к полутьме, Джекко различил ряд сенсорных экранов и отдельно стоящий пульт управления. Его, похоже, разворотили, потом залили все каким-то герметиком.

Джекко и прежде бывал в подобных местах; он сразу сообразил, что отсюда управляли старинным разрушительным оружием — летающими ракетами. Возможно, они и теперь стоят в потайных шахтах за станцией. Однако их командный центр давно мертв. Подойдя к пульту управления, Джекко заметил, что на высохшем герметике кто-то процарапал слова. Разобрать удалось только «ВОЙНЕ КОНЕЦ». Несомненно, это было святилище очень древних дней.

Он нашел выключатель, наполнивший помещение холодным светом, и принялся обследовать закоулки. Древнее снаряжение, защитная одежда, шкафы, набитые противогазами и чем-то непонятным в крошащихся пакетах. Нашлось и кое-что полезное: два тканевых мешка для переноски груза за плечами, один чуть заплесневелый. Но где карты?

Наконец Джекко нашел карту на стене основного круглого помещения, прямо там, где вошел. Кто-то дописал на ней пометки неразборчивым почерком. От осознания, насколько она древняя, его пробрала дрожь: судя по дате внизу, карту составили еще до того, как Земли коснулась Река. Это не укладывалось в голове.

Выяснилось, что тут и впрямь недалеко к югу есть большая пристань, а от нее километров на сто вглубь суши тянется движущаяся дорога к аэропарку. Если Персик может пройти двадцать пять километров, к вечеру они будут у пристани, и если кабинки все еще ездят, остаток пути много времени не займет. От аэропарка пунктирная линия вела на юго-запад через горы к большому красному кружку с крестом посредине, подписанному «ВИДА!» Там должна была находиться Река. Оставалось надеяться, что в аэропарке найдется судно, способное подняться в воздух, иначе надо будет перебираться через горы.

Компас по-прежнему был на поясе. Джекко запомнил направление и пошел обратно наверх. Сад уже заливало желтое закатное солнце.

Персик сидела на корточках у колодца и что-то обсуждала со своими животными. Джекко приметил двух белых зверьков, которых прежде не видел, — они вроде бы жили в открытой клетке. У них были длинные розоватые уши и подвижный нос. Кролики или, может быть, зайцы?

Двое из странных белых животных, которых он видел спящими в доме, теперь сидели под скамейкой и сердито верещали, обращаясь к Персик.

— Мои еноты, — объяснила она. — Они злятся, что я их так рано разбудила.

Она пронзительным голосом сказала что-то, чего Джекко не понял. Самый большой енот надменно кивнул.

— С курами все будет хорошо, — сказала Персик. — Лотор умеет их кормить и собирать яйца. И еще еноты умеют качать воду из колодца.

Другой енот тоже кивнул, сердито.

— Главная беда с кроликами. — Персик нахмурилась. — Не очень-то ты умная, Эузебия, — добавила она, ласково гладя крольчиху. — Я что-нибудь придумаю.

Большой енот вперевалку подошел к ней. Джекко вроде бы различил слово «пс-с-сы».

— Он хочет знать, кто будет разрешать их споры с псами, — объяснила Персик.