Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 162)

Теперь Джекко видел, что незнакомец на берегу — темнокожая девушка в странной шляпе из сетки. Девушка была завернута в оранжевый шелк и держала в руке толстые перчатки. Она нерешительно двинулась к Джекко, за ней нервно шли три лунопса. Когда она подошла, Джекко выливал воду из карманов.

— Твоя… лодка, — сказала девушка на языке того времени. Голос у нее был тихий и неуверенный.

Оба повернулись к тому месту у рифа, где качалось полузатопленное суденышко.

— Я его выключил. Компьютер, — У Джекко тоже слова выходили с трудом. Они оба отвыкли говорить.

— Она подойдет к берегу там. — Девушка указала пальцем, с внимательной опаской разглядывая Джекко. Она была гораздо меньше его. — Почему ты повернул? Ты разве не к Реке?

— Нет. — Он кашлянул. — Вообще-то, в каком-то смысле да. Отец просил с ними попрощаться. Они отбыли, пока я путешествовал.

— Ты… не готов?

— Да, я не… — Он не договорил. — А ты тут одна?

— Да. И я тоже не ухожу.

Они смущенно стояли на морском ветру. Лунопсы, выстроившись в цепочку, на цыпочках шли к Джекко против ветра, закрыв глаза и принюхиваясь. Разумеется, они были вовсе не с Луны, но выглядели, будто с нее, белые и несуразные.

— Радуются, — сказала девушка. — Что-то новенькое. — Голос ее уже окреп. Помолчав, она добавила: — Если хочешь, можешь у меня немного пожить. Я покажу, где это, но прежде закончу работу.

Джекко вспомнил, что надо сказать «спасибо», и сказал.

Когда они поднимались по вырубленным в скале ступеням, он спросил:

— А какая у тебя работа?

— Ой, всякая. Сейчас вот пчелы.

— Пчелы! — изумился он. — Которые дают… как его… мед? Я думал, их уже больше нет.

— У меня есть много всего старинного. — Девушка то и дело внимательно на него косилась. — Ты вполне здоров?

— Да, а как же иначе? Насколько знаю, я — альфа. Все мы альфы.

— Были альфы, — поправила она. — А вот и мои ульи.

Они подошли к высокой стене и остановились у пяти крохотных плетеных домиков. Какое-то насекомое, жужжа, пролетело перед самыми глазами Джекко. Тот глянул на перистые кусты, с которых оно снялось, и увидел, что они кишат такими же, золотистыми и гудящими. Вспомнив, что они жалят, он попятился.

— Тебе лучше обойти с другой стороны, — сказала девушка, указывая рукой. — Вдруг им чужой не понравится.

Она опустила сетку на лицо, а когда Джекко уже собрался идти, добавила:

— Я подумала, ты можешь меня оплодотворить.

Он повернулся, не совсем понимая, как себя вести (пчелы мешали думать):

— Но ведь это же вроде ужасно сложно.

— Вряд ли. У меня есть таблетки.

Она натянула рукавицы.

— Да, таблетки. Знаю. — Он нахмурился. — Но ведь придется здесь задержаться, в смысле, одного раза не…

— Знаю. Сейчас я должна заняться пчелами. Поговорить можно позже.

— Конечно.

Джекко собрался идти и тут же снова повернулся:

— Глянь! — Он не знал, как ее зовут. — Эй, ты! Глянь!

— Что?

Девушка была маленькая и несуразная: желто-оранжевая, с большими руками и огромной головой под сеткой.

— Что? — повторила она.

— Я его почувствовал. Вот прямо сейчас. Желание. Ты разве не видишь?

Они оба уставились на его мокрые шорты.

— Кажется, нет, — сказал он наконец. — Но я почувствовал, честное слово. Сексуальное желание.

Девушка отбросила с лица сетку и нахмурилась:

— Оно же останется? Или вернется? Тут не очень хорошее место. В смысле, я про пчел. И без таблетки бесполезно.

— Тоже правда.

Джекко пошел прочь, ступая осторожно из-за напряжения в паху. Как гребень, тугой и плотный. Все тело будто стало другим. Он уже давно не чувствовал такого, с пятнадцати лет уж точно. А многие вообще никогда не чувствуют. Объяснения предлагали разные: что это из-за Реки, или потому, что родители нынешнего поколения пережили Отравленные столетия, или потому, что у альфа-линии доминирует передний мозг. Джекко ощущал тайную архаичную гордость. Может, он — реликт.

Он прошел сквозь прохладную тень под аркой и оказался в зеленом огражденном пространстве за обращенной к морю стеной. Сад, с удивлением подумал Джекко, оглядывая подвязанные плодоносящие кусты, странные деревья с зелеными шарами на верхушке, кривые ряды довольно неэстетичной зелени. Вроде бы помидоры, перец и перистые листья какого-то растения со съедобным корнем. Утилитарные насаждения. Его дядя как-то для развлечения родни тоже устроил возле дома грядки, но не в таком масштабе. Джекко покачал головой.

В центре сада стояло каменное кольцо с примитивным механизмом наверху. Джекко подошел и заглянул внутрь. Вода, ведро на веревке. Тут он заметил, что есть и обычный кран, открыл его и стал пить, глядя на странные инструменты, прислоненные к каменному ободу. Земные орудия. Ему не очень-то хотелось думать о том, что сказала странная девушка.

Тень скользнула у его ног: самый большой лунопес подошел совсем близко и мечтательно тянул носом воздух. «Привет», — сказал Джекко. Некоторые лунопсы немножко разговаривают. Этот только широко открыл глаза и ничего не ответил.

Джекко огляделся, вытирая рот. Одежда уже почти высохла на солнце. С трех сторон сад окружали аркады, с четвертой торчала потресканная каменная башня без крыши. Немаленькое такое место, как его ни назови. Джекко вошел под тень ближайшей аркады, где валялось множество разобранных или недособранных предметов: инструментов, емкостей, не пойми чего. Ее «работа»? Во всем ощущалась какая-то деловитая жизнь. Джекко сообразил, что за год путешествия входил только в брошенные дома. Этот был настоящий, обжитой. Неприбранный. Гудящий, как улей. Джекко свернул в прохладный коридор, пошел, заглядывая в комнаты, где тоже грудами лежали вещи. В одной на кровати поверх кучи тряпок спали трое белых животных. Джекко не знал, кто они такие. Когда он заглянул, животные, не просыпаясь, развернули к нему уши, похожие на большие светлые раковины.

Он двинулся на странные дробные звуки и оказался в другом дворе, где прогуливались толстые белые птицы с дергающимися головами. «Куры!» — решил Джекко, радуясь бессмысленному разнообразию этого места. Из двора он вошел в большую комнату окнами на море. И почти сразу услышал, как сзади закрылась дверь.

Это была та девушка, она шагала к нему, держа шляпу и рукавицы. Ее черные курчавые волосы шапочкой сидели на миниатюрной голове: Джекко такое всегда нравилось. Он вспомнил, что надо сейчас сказать:

— Меня зовут Джекко. А тебя?

— Джекко. — Она попробовала имя на язык. — Здравствуй, Джекко. Меня зовут Персиковый Вор. Но это длинно. Так что лучше просто Персик.

Она быстро улыбнулась, и улыбка совершенно преобразила ее лицо.

— Персик, — повторил Джекко.

Его как будто что-то толкнуло, и он шагнул к ней, протягивая руки. Девушка сунула сверток под мышку и взяла его ладони. Мгновение они стояли, не глядя друг другу в лицо. Джекко ощутил возбуждение. Не сексуальное, а скорее как будто воздух заряжен электричеством.

— Ладно, — сказала девушка, высвободила руки и начала доставать что-то из свертка зеленых листьев. — Я принесла соты, хотя они еще не совсем готовы.

Она показала Джекко липкую рамку, к которой пристали две мертвые пчелы, затем, позвав его за собой, вышла в коридор, а оттуда в светлую комнату, которую он принял за лабораторию.

— Моя продуктовая комната, — сказала девушка.

И снова Джекко изумился. Да, здесь стоял синтезатор, но были еще и шкафы с банками, горшками, мешочками и всевозможными емкостями. На полу лежали непонятные приспособления, а в стене был камин, частично заложенный кирпичом. С потолка свисали пучки растений. Буроватые эллипсоиды в миске Джекко опознал как яйца. От кур?

Персик чистила соты неэлектрическим ножом:

— Воск мне нужен натирать ткацкий станок, а еще для свечей.

— А что не так со светом?

— Все так. — Она повернулась, выразительно жестикулируя ножом. — Разве ты не понимаешь? Машины не будут работать вечно. Когда-нибудь они сломаются или остановятся. А новых не будет. Тогда нам придется перейти на все природное.

— Но это случится через много веков! — возразил он. — В крайнем случае через много десятилетий. Они все еще работают, нам хватит.

— Тебе хватит, — презрительно ответила Персик, — а мне нет. Я собираюсь остаться тут. С моими детьми. — Она повернулась к нему спиной и продолжила уже дружелюбнее: — К тому же старые вещи красивые. Я тебе покажу, когда стемнеет.

— Но у тебя нет детей! Или есть?

Джекко был совершенно ошеломлен.