Джеймс Типтри-младший – Счастье — это теплый звездолет (страница 11)

— Ты справишься, детка. Что сложного в рисованных человечках? Палка-палка-огуречик. Читай их как комикс.

— Ты когда-нибудь пытался сказать «Кто вы?» или «Откуда вы?» с помощью палки-палки-огуречика? — фыркнула она.

Судя по рисункам, пришельцы были гуманоидами и вполне миролюбивыми. Одну картинку они передавали снова и снова: большие и маленькие человечки водят хоровод вокруг майского дерева.

— Похоже, маленькие человечки — это они, а большие — мы, — сказала Тилли.

— Хотелось бы верить. А рисунок означает, что они хотят приземлиться?

Как вы помните, мы разрешили посадку на выжженной пустоши в северном Квебеке. Никакой торжественной встречи, как для Крошек с Капеллы. Никаких трибун со зрителями. Голая равнина, паутина инверсионных следов в небе и пять сверхмощных артиллерийских устройств, наведенных на большой золотистый корабль.

Шлюз открылся.

Все помнят, кто вышел на пустую равнину, — отряд коротышек ростом около четырех футов, с кожей цвета отборнейшего масла. На них были желтые шарнирные доспехи и смешные полузакрытые шлемы. В руках они держали что-то вроде коробок из-под хлопьев. Вероятно, смертоносное оружие. Они подняли оружие вверх, торжественно промаршировали вперед и побросали оружие в кучу. Затем они взялись за руки и запели.

Так мир впервые услышал Звуки Лебедя. По мне, так очень похоже на музыкальную пилу, но вы сами знаете, как популярны они стали. Еще как популярны, беруши меня подери! Ах да, у вас же есть дети подросткового возраста. Мы и минуты не успели послушать, как миссис Пибоди начала приплясывать.

Пока мы внимали Звукам, из корабля вышел второй отряд масляных человечков с шаром на шесте. Пальцы на красных кнопках напряглись, но пришельцы просто водрузили шест посредине, как то майское дерево на рисунках, и запели громче. Они явно ждали, когда мы с ними поздороваемся.

Вскоре комитет по организации торжественной встречи выполз из бункеров, и второй контакт с инопланетным разумом состоялся.

Все прошло намного спокойнее, чем в прошлый раз. По-взрослому. Никакого секса, никаких фейерверков. Только компания благовоспитанных желтых мальчуганов, которых искренне интересовали наши языки и традиции. Похоже, больше всего их волновало, как бы не отравиться нашей едой. Вы в курсе, что они были вегетарианцами? Они охотно отвечали на наши вопросы. Мы быстро выяснили, что они прибыли из системы 61 Лебедя. Пистолеты стреляли не лучами смерти, а лазерными лучами; нам выдали образцы. Они возражали против электронного наблюдения не больше, чем стадо коров, пустили нас на корабль и даже не стали обыскивать. Гарри был в числе экскурсантов.

— Корабль похож на корабль капелланок, — сообщил он. — Довольно старый. Наверное, купили с рук по дешевке. На борту два катера. Тяжелого оружия мы не нашли, только несколько маленьких стандартных ракет да тот странный корпускулярный туман. Похоже, что-то вроде катализатора.

— Почему ты решил, что они купили корабль?

— Каждый раз, когда мы задавали технический вопрос, они искали ответ в руководстве. В конце концов они дали его нам, чтобы скопировать. Я принес экземпляр. Где Джордж?

— Он не ответит. На что ему один язык, когда в его распоряжении сотни? Он сидит в обнимку со своим Розеттским камнем и не сдвинется с места, пока у него не выйдет кислород.

— Вот что любопытно, — заметил Гарри. — Это майское дерево у них по всему кораблю, самых разных размеров. Один большой зал — вылитая часовня. Наверное, они очень религиозны.

Я вовремя вспомнил, что Гарри и сам очень религиозен.

Разумеется, это было важной новостью о наших гостях. До того журналисты интересовались ими не больше, чем съездом изготовителей треножников. С началом официальных гастролей стало ясно, что Звуки — это гимны. Помните фотографии? Маленькие желтые человечки водружают шесты на рассвете, в полдень и на закате, куда бы их ни занесла судьба, берутся за руки, поют и зовут в круг прохожих. Благодаря мелодичным Звукам и приятной внешности пришельцев многие соглашались, особенно кто помоложе.

Они бурно радовались. «Ты подпевай? Ты подпевай?» — восклицали они. После песни они заглядывали в лица людей: «Хорошо! Тебе нравится? Хорошо?» Если люди улыбались в ответ, пришельцы жали им руки прохладными, хрупкими на вид ладошками. «Словно руки ребенка в бумажных перчатках», — сравнил один журналист.

— По-моему, они ужасно милые, — заметила миссис Пибоди. — У них такие внимательные карие глазки-пуговки.

— Похожи на хоббитов, — сказала Тилли. — Вроде Мериадока в доспехах.

— Это не доспехи, а экзоскелет, — поправил я. — Он не снимается.

— Я в курсе… тише, они собираются петь.

Мы уже знали, что предмет на шесте — это не шар. Он имел форму яйца со складками внутри.

— Похоже на рогалик, — сказала миссис Пибоди.

— Они называют это Куколкой или Великим Куколкой, — сообщила Тилли. — Это изображение лебедянина в коконе. Видишь лицо?

— Грустный какой, — сказал Гарри.

Песни тоже были грустными — грустными и восторженными, и оттого особенно западали в душу. Звукозаписывающие компании нашли золотую жилу, и Звуки вскоре потеснили на радио земную музыку. Рапа, хозяин столовки, куда мы ходим обедать, и отец троих детей, признался, что сломал свой радиоприемник, чтобы сохранить остатки разума. Да вы и сами знаете, как в первые недели лебедяне разъезжали по миру и пели перед церквями, мечетями и пагодами, как священник-унитарий провел с ними совместную службу под открытым небом, как дети носили значки с майским деревом и Великим Куколкой и так далее и тому подобное. Все люди и пришельцы — братья. Экуменизм!

А вот о С’серропе вы ничего не знаете. (Я пишу его имя таким образом, чтобы передать твердый жужжащий р-р-р. В Лебедянском языке много пауз и щелчков, а вот наши носовые и полугласные звуки им даются с трудом — я цитирую Тилли.)

С’серроп прибился к нам, когда отряд лебедян Западного полушария впервые посетил Вашингтон. Мы познакомились на официальном приеме. В нем было что-то неуловимо жалкое, блеклое. Он изучал земные языки в числе прочих студентов и быстро подружился с Тилли. Когда отряд отправился дальше, мы попросили шефа оставить его у нас, и каким-то чудом все срослось, хотя штату пришлось стелиться под лебедян всю неделю. Лебедяне хватались за любую возможность научиться говорить по-нашему. Наверное, они не ожидали, что языков на Земле так много.

Дело в том, что С’серроп был не таким, как другие. Можно сказать, он был белой вороной. Мы так и не узнали почему. Нелегко разобраться в детских травмах юного членистоногого. Зато он помог нам понять кое-что новое. Во-первых, эмоции лебедян.

Помните, какими опрятными и жизнерадостными они всегда казались? С’серроп избавил нас от иллюзий в тот день, когда попытался попробовать мясо. Мы заказали ему салат в столовке «У Рапы».

— Хнет! — щелкнул С’серроп, пожелтев сильнее обычного. — Я есть то же, что все!

Он становился все желтее и желтее, отвергая наши возражения. Когда принесли фрикадельки, разразился кризис. Вы в курсе, что хохолок, который торчит над «забралом» лебедян, — это хеморецепторы, часть ушей? При виде мяса рецепторы С’серропа втянулись, и «шлем» превратился в гладкую круглую сферу. Он надкусил фрикадельку и огляделся с безумным видом. Жест был абсолютно человеческим, и я вскочил, чтобы помочь гостю из космоса отыскать мусорное ведро. С’серроп все же проглотил фрикадельку, тяжело дыша, и замер. Вот это упорство! Тилли схватила его тарелку, заменила мясо на зелень, и через некоторое время хохолок вернулся на место.

Это стало ключом к разгадке. В тот вечер по телевизору показывали музыкальный фестиваль рядом с мормонским храмом в Солт-Лейк-Сити.

— Макс! — ахнула Тилли. — Ты только посмотри на их головы!

Головы пришельцев были лысыми и круглыми, как бильярдные шары, а кожа — ярко-желтой, как горячий карри.

— Панический страх, отвращение, омерзение… неожиданные эмоции для безобидных пришельцев-социологов.

— Я спрошу у С’серропа.

— Только осторожно. Очень, очень осторожно.

Как ни странно, Гарри уже выяснил, в чем дело. Оказывается, он вел бурные религиозные споры с физиками-ядерщиками. (Удивительное дело, в наши дни физики — самые рьяные защитники Господа Всемогущего, хотя совершенно непонятно, где Он, по их мнению, находится.) Как бы то ни было, Гарри рассказал нам историю Великого Куколки.

— Как вам известно, лебедяне вылупляются из яиц и после метаморфоза принимают взрослую форму, которую мы видели. Их религия основана на вере в то, что есть еще один метаморфоз в форму с крыльями. Да-да, с крыльями. Красота, да и только. Это случилось всего один раз, когда Великий Куколка обрел крылья. Его преследовали и подвергали пыткам. У них есть — или был — довольно жуткий метод казни. Приговоренного заматывают в ткань, пропитанную кислотой, которая разъедает его заживо. Эта штука на шесте… вы видите примитивную параллель? — перебил сам себя Гарри.

Мы молча кивнули, глядя на нового и непривычного Гарри.

— Да. Так вот, в агонии Великий Куколка прошел конечный метаморфоз и через некоторое время явился своим последователям в крылатом виде… Это просто невероятно! На расстоянии одиннадцати световых лет…

Он рассказал нам, что пригласил С’серропа посетить с ним в воскресенье церковную службу. Понимали ли мы, что ни один лебедянин еще ни разу не вошел в земной храм? Вскоре стало ясно, что С’серроп чувствует в связи с приглашением Гарри. Страх, отвращение и решимость. Когда мы встретили его после службы, его хохолок показался лишь наполовину.