Джеймс Сваллоу – Погребенный кинжал (страница 46)

— Мальчик всегда быстро учился, — пробормотал он.

План был подобен ходу идеально настроенных часов: Малкадор умрет в недрах какого–то мрачного каменистого лабиринта от руки того, кого он считал полностью контролируемым. Это была очаровательная ирония, которую, как теперь понимал Сигиллит, Магистр войны слишком хорошо осознавал.

«Он собирается посмеяться надо мной, когда план приведут в исполнение», — подумал Малкадор. — «Он не удостоит меня чести встретить смерть от его руки».

И это, может быть, справедливо и правильно, решил он. Сигиллит был лжецом и заговорщиком, главой убийц. Регент был интриганом и отравителем, так какое же право он имел, чтобы ожидать почетного конца? Для него не будет героической последней битвы, исторического столкновения, о котором можно было бы вспоминать веками в песнях и рассказах. Там не будет никого, чтобы засвидетельствовать это.

Он должен был умереть в тени, окруженный обезумевшими и сломленными. Гор хотел, чтобы Малкадор погиб в самой глубокой, самой далекой глуши.

Без своих невероятных пси-сил Малкадор был лишь древним старцем, чья болезненная жизнь продлевалась омолаживающими технологиями и телесными модификациями вопреки природе и судьбе. Но Рубио, даже ставший псионически инертным из–за пси-подавляющей технологической ауры Белой Горы в сочетании с десятками парий, толпившихся вокруг них, всё ещё был чудовищной машиной для убийства.

Пленённые в клетках сёстры сохраняли молчание, но Малкадор слышал их слабое дыхание в унисон. Их присутствие было тяжелым психическим туманом, застилающим горизонт его сверхъестественных чувств, стеной мрака, которая закрывала все остальное.

Новизна временного подавления сил его сознания быстро исчезала. Он почувствовал, как его сердце глухо стучит в груди, как сжимается био-усилительный ошейник на шее и как тихо потрескивает пламя в железной конструкции на его посохе. Каждое ощущение приобретало глубину и цвет, выходящие за пределы нормы, как будто его разум видел их новые оттенки лишь теперь, утратив эфемерные чувства.

— Если я спрошу, ты скажешь, почему желаешь мне смерти? — наконец, он набрался решимости напрямую спросить у поджидавшего его палача.

— Я знаю, кто ты на самом деле, — сказал легионер. — Мне кажется, я всегда это знал. Я видел это давным-давно… Но только сейчас вспомнил.

— Гор сделал это с тобой, — Малкадор попытался переубедить Рубио, но воин пропустил его слова мимо ушей, как будто не заметив. Программу будет нелегко прервать. Он взглянул на одну из Сестёр Безмолвия. Если агенты Гора смогли сломить их, они могли с легкостью переделать легионера. — Ты это знаешь.

Тайлос покачал головой.

— Дело не в нём. Это касается тебя, — меч в его руке качнулся. — Однажды, давным-давно, я видел, что ты собираешься сделать с галактикой. Как ты собираешься её изменить. Я мельком узрел твои планы, о которых не знает даже Император.

Малкадор замер, на мгновение встревоженный уверенностью в голосе воина. «Возможно ли это?» — промелькнула мысль, но Сигиллит тотчас выбросил её из головы. Нет. Были места, куда не мог заглянуть даже самый могущественный псайкер во вселенной.

— Я знаю, что ты хочешь сделать после того, как Гор будет побежден. Я помню. Эта истина долго пряталась в моем сознании. Так что лучше тебе умереть здесь. Лучше, если ты будешь забыт.

— Ты действительно готов убить меня, Рубио? — тихо спросил Малкадор.

— Я верю… — начал воин, нахмурив брови и пытаясь отогнать неприятную мысль. — Я верю, что всегда был к этому готов.

Легионер как в тумане бросился на него, и Малкадор едва успел взмахнуть посохом достаточно быстро, чтобы защититься. Прикосновение к скрытому механизму заставило урчащее декоративное пламя на нём подняться, превратившись в ревущий огненный шар, который полетел сквозь морозный воздух. В обычных условиях Сигиллит мог бы телекинетически направлять вихрящуюся плазму в любом направлении, но сейчас перегретый газ прошёл мимо цели.

Рубио прикрыл обнаженное лицо рукой, и пламя перекатилось по его синевато-серым боевым доспехам, облупив краску там, где соприкоснулось с керамитом. Серое стало угольно-черным, воздух исказили потоки тепла, но он не сбился с шага.

Его меч полоснул справа налево и с невероятной силой ударил по рукоятке черного железного посоха, выбив его из рук Малкадора с такой силой, что тот чуть не упал.

Каждый боевой рефлекс Сигиллита был отточен до мгновенного использования его огромных псионических талантов, но теперь эти инстинкты были подобны спусковому крючку бесполезного пистолета с заклинившим затвором. Он поднял одну руку в защитном жесте, другой сжав комок одежды на груди.

— Стой! — взревел Малкадор, призывая всю чистую силу убеждения своей выдающейся личности, на которую был способен. — Я Регент Терры, и ты будешь мне повиноваться!

Рубио уже замахнулся для последнего нисходящего удара.

— Я здесь, чтобы сделать это, — сказал легионер, кивнув самому себе. — Послание. Моя вербовка. Вся моя жизнь. Всё ведёт к этому моменту.

— Ты не имеешь права судить меня, — вырвалось само собой у Малкадора, и это весьма изумило старика. Но он не мог остановиться. — Я ни о чем не жалею. Ни о чем!

— Это ложь, — сказал Рубио. — Я помню твое лицо, когда ты позволил Винтору разбиться насмерть. Ты сожалеешь об этом… И я знаю, что это еще не всё.

Да, было много всего. Сигиллит хотел что–то сказать, но меч уже нырнул вниз, целясь ему в грудь, прямо в сердце.

Острие клинка встретилось с невидимым барьером на расстоянии вытянутой руки от Малкадора, вызвав внезапную вспышку бело-голубых искр, и в это же время сила удара была мгновенно полностью обращена вспять и перенаправлена в исходную точку. Рубио был поражен отдачей от собственной атаки, отшвырнувшей его назад; Астартес заскользил ботинками по камню, изо всех сил пытаясь сопротивляться силе удара.

Малкадор поднялся сам, без поддержки, отбросив все притворства. Когда он шагнул вперед, его мантия распахнулась, открыв взору металлический амулет, свисающий с цепочки на его аугментированном ошейнике. Выкованное в форме знака Сигиллита, устройство светилось внутренний силой; старик протянул руку, ощупывая узор на его поверхности.

Регент лукаво взглянул на легионера из–под капюшона.

— Ты действительно думал, что прикончить меня будет так просто?

Испепеляюще-сильный импульс отчаяния прошил грудь Гарро. Он почувствовал, как его сердце на мгновение сжалось, когда увидел, как падает Мейсер Варрен.

На секунду чувство опустошенности стало невыносимым и абсолютным. Сколько еще людей должно умереть, прежде чем эта война закончится? Вопрос гудел в голове как скорбный колокол. Пожиратель Миров не был братом Гарро по Легиону — он был в лучшем случае уважаемым союзником — но нелепая гибель гладиатора была оскорбительна для Странствующего Рыцаря.

Убийство Варрена было лишь ещё одним эпизодом в разворачивающейся битве, и Гарро знал, что в эту самую секунду по всей галактике были другие легионеры, вовлеченные в прочие конфликты, погибающие в тот же миг на десятках миров. Именно в этом заключался ужасающий размах предательства, вся суть необъятного, бесчестного ужаса происходящего. Легионы Астартес, полубожественных сверхлюдей, созданные для того, чтобы объединить человечество и принести ему порядок и процветание, были низведены до этого.

Ярость Натаниэля вырвалась наружу с громоподобным ревом, идущим из глубины его груди, когда он набросился на убийцу Варрена со всей своей неистовостью. Существо — этот так называемый Повелитель Мух — потрясенно среагировало, парируя удар Вольнолюбца неуклюжим движением, и замахнулось на Гарро своим ржавым зараженным ножом.

Воин поймал запястье существа и сломал его, прервав колющий удар снизу вверх; клинок выпал из руки бывшего Гвардейца Смерти. Рукоятью своего меча Гарро провел серию быстрых, как выстрелы, ударов в лицо твари, сломав её паучьи жвала и превратив уродливую рожу в обломки почерневшего, разбитого хитина. Каждый кусок черепа и плоти, отколовшийся от существа, распадался на мириады подвижных пятнышек, которые сердито жужжали, стягивались вверх и возвращались на место, заполняя зияющие раны, чтобы остановить поток чернильного, сиропообразного ихора.

Гарро будто забыл о том кровавом сражении, что сейчас развернулось у подножия Белой Горы, полностью сосредоточившись на враге перед ним. Галлор, Локен и Избранные Малкадора могли сами расправиться с предателями с разбитых аэронефов, но эту тварь должен был уничтожить только он один.

— Я убил тебя на Луне, — выплюнул Гарро, надвигаясь на Повелителя Мух, который пытался увеличить расстояние между ними. — Я выбросил твой иссохший труп на солнце! Почему ты здесь? Как ты все еще можешь быть жив?

— Восьмеричный Путь ведет меня к славе, — гудящий голос Роя отдавался в костях Гарро. — А Дедушка очень щедр на Дары.

— Если мне снова придется тебя уничтожить, я это сделаю! — прорычал в ответ Натаниэль. — И если понадобится, я буду делать это каждый раз, из какой бы грязной лужи ты не выполз!

— Тогда твоя война будет длиться дольше, чем ты можешь себе представить, животное, — существо поднялось и повернуло свое разбитое в месиво лицо в его сторону. — Чума существовала еще до того, как ваши примитивные тушки выбрались из болот. Она будет здесь, когда потемнеют последние звезды.