Джеймс Сваллоу – Deus Ex: Чёрный свет (страница 4)

— Неужели? — приподняла бровь Торн. — То есть, раз Дэрроу где-то там утонул, мы должны просто забыть обо всём? Так, по-вашему?

Он поёрзал на стуле и нахмурился: его рука осталась неподвижно лежать на том же месте.

— Это вы тут рассуждали о том, как справиться с бедой и восстановиться после неё.

— Чтобы это было возможно, мы должны выяснить, кто помог Дэрроу сделать то, что он сделал. Он был миллиардером, но его финансовые ресурсы не были бесконечными.

Дженсен усилием заставил себя сохранить равнодушное выражение лица. Обрывки воспоминаний всплывали в его памяти, когда он меньше всего это ждал, вызванные из забытья словом, звуком или запахом. Когда Торн заговорила о Панхее, то, что он бы предпочёл бы забыть, навалилось на него, обретя ясную форму.

Поначалу Дженсен испытывал жгучий гнев, толком ни на кого не направленный. Его ярость рвалась обрушиться на смутных призраков. Но с каждым прошедшим днём, с каждым часом они становились всё чётче.

Иллюминаты. Это было старинное слово, связанное с противоречивыми значениями, недомолвками и выдумками. Его использовали как всеобъемлющий термин, который обозначал клику стариков, заправлявших миром, самопровозглашённой элитой, которая управляла массами хитростью и силой. Десятилетия публикаций беллетристики и полуправд превратили их в легенду, в страшилку, теорию заговора, выдуманную для легковерных людей.

Но выдумка была реальностью. Дженсен заплатил за эту истину кровью после нападения на «Шариф индастриз» и того, что было дальше. Несмотря на то, что Хью Дэрроу выпал из сложного плана иллюминатов, кукловоды, державшие его за ниточки, отступили в тень, избежав наказания.

— Ему должен был кто-то помогать, — сказала Торн. — Опасные союзники. Те, кого нужно привлечь к ответственности. 

«У них всюду свои люди», — предупредил Дженсена внутренний голос.

— Ну тогда вы знаете, чем вам заняться, — сказал он вслух.

Адам Дженсен выжил после всего, что произошло с ним со времён нападения на «Шариф индастриз», потому что он доверял своему внутреннему голосу, инстинкту, который говорил, кому верить — кому нет. И этот инстинкт говорил ему сейчас, что Дженне Торн верить было нельзя.

— Расскажите мне всё, что вам известно, — отчеканила каждое слово холодным тоном Торн. — Иначе у меня будут основания полагать, что вы что-то скрываете, мистер Дженсен. И я буду вынуждена вновь задуматься о невозложенной вине.

Он почувствовал какую-то странную перемену в воздухе, вызвавшую щекотку на загривке. Торн пыталась манипулировать им; кибернетические глаза были не единственной аугментацией, с помощью которой она пыталась проникнуть в его мысли. Дженсен готов был поспорить, что у агента также был установлен социальный корректор — коварное устройство, позволявшее пользователю считывать физиологические реакции собеседника и использовать их для воздействия на него, вплоть до выпуска феромонов для переубеждения. Его подобным не возьмёшь.

 — Думайте, что хотите, — сказал он, чувствуя, что его терпение подошло к концу. — Но если вы не собираетесь прямо сейчас помочь мне заполнить пробелы в воспоминаниях или забрать меня отсюда, на кой чёрт мне вам что-либо рассказывать? — Дженсен откинулся на спинку стула. — Я думаю, мы закончили.

Казалось, Торн вот-вот выпалит резкий ответ, но он сдержалась.

— На сегодня, — сказала она и нажала на дисплей планшета. Жужжание под столом замолкло, и рука Дженсена дёрнулась, освободившись. Он поморщился, разминая искусственные мускулы.

— Мы закончили на сегодня, — повторила она и ушла.

Он убеждал себя, что делал это только для того, чтобы держать мозг в тонусе и воскресить старые профессиональные навыки, но в действительности после пары дней прогулок по Объекту 451 Дженсен начал набрасывать план побега. Воплотить его было непросто. Здесь было очень много зон, в которые у подучётных не было доступа, да и оценки количества охранников и охранных систем он мог составить лишь приблизительные.

И вдобавок ещё этот браслет. Дженсен рассматривал его на ходу, прощупывая его поверхность. Он был уверен в том, что это устройство передавало его координаты в каждый момент времени, поэтому до тех пор пока он не придумает, как заглушить сигнал или снять браслет, бежать было бессмысленно.

Здесь никто напрямую не называл подучётных заключёнными — за персонал это делали многочисленные запертые двери и изолированность учреждения. Доктор МакФедден упоминал, что отдалённость клиники от цивилизации была необходима «для обеспечения безопасности», но чьей именно безопасности, он не уточнял. Легко было догадаться, что после Инцидента за этим забором неаугментированные боялись аугментированных.

Дженсен нахмурился этой мысли и направился в здание. Он увидел мельком собственное отражение в окне: чёрные точки в защитной оболочке кибернетических глазных протезов, узкое угловатое лицо, затравленный взгляд. Борода у него отросла слишком длинной и неопрятной, поскольку электрическая бритва, которую ему предоставили, не годилась для ухода за ней. В конце концов он запустил и бороду, и отросшие сбившиеся волосы. Наверное, те немногие, кто знали Адама Дженсена, покинувшего Детройт в 2027 году, всё равно узнали бы человека, который отражался в мутном стекле. Сам он не мог похвастать тем же. Глядя себе в глаза, Дженсен с беспокойством наблюдал в себе чувство оторванности, как если бы он смотрел на другого человека.

Звук голоса Стакса в морозном воздухе развеял это чувство.

Он увидел Стакса в тёмном углу двора, в компании трёх других обитателей клиники, окруживших его с угрожающим видом. Самой большой из них была плечистая, крепкая женщина с фигурой бодибилдера и гладкими тёмными волосами. У неё были латунные кибернетические ноги, покрытые витиеватой гравировкой, которые выдавали в ней борца из распущенной лиги боёв без правил для аугментированных. Компанию ей составляли двое парней в таких же куртках, как у Дженсена. Один из них носил закрывавшую глаза сплошную дисплейную полосу, а второй — технические татуировки, свидетельствовавшие о том, что он установил себе какие-то нейроимпланты.

— Ты ведь знаешь наши порядки, — нараспев проговорила женщина. Она ткнула Стакса пальцем в грудь. — Есть мы, есть они. Ауги здесь, наты там. И наты за нас не вступятся. Ауги должны присматривать за аугами.

— Ага, — кивнул Циклоп. Его татуированный спутник промолчал.

Хотя это и не проговаривалось, Дженсен понял, что из Стакса пытаются вытряхнуть деньги. И следующие слова женщины это подтвердили:

— Именно этим мы занимаемся. Мы присматриваем. И разумно ведь ожидать, что мы за свою заботу что-то получим взамен. Смекаешь?

— Я хочу просто заниматься своими делами, Бэлль, — слабо улыбнулся Стакс. — Ладно?

— Нет, — ткнула его сильнее женщина. — Не ладно.

Приближающегося к ним Дженсена Стакс и татуированный парень заметили одновременно. Последний тронул Бэлль за плечо, и она обернулась к Дженсену, поджав подбородок:

— Опа. Новенький. Проснулся, спящая красавица?

Дженсен её проигнорировал:

— Стакс, есть минутка? Я хочу с тобой поговорить.

Стакс осторожно обошёл Циклопа, благодарный за помощь, но опасающийся последствий, к которым она могла привести:

— У нас тут всё путём, Дженсен.

— Дженсен, — повторил парень в татуировках. — Всплывший[2].

И он хрюкнул над собственной шуткой.

Бэлль окинула Дженсена с головы до пят насмешливо-плотоядным взглядом и указала на его руки:

— Что там у тебя, «Шариф», да? Знаю. Первый сорт, — она пожала плечами и положила ладонь на бедро. — Но металл не мой. Всегда выбираю «ТЮМ».

Он не отвёл взгляда:

— Что у тебя за ноги, тяжёлые «Аресы»? И как тебе сорокапроцентная интенсивность отказов?

По выражению лица Бэлль Дженсен понял, что надавил на болевую точку. Может, аугментации «Тай-Юн Медикал», конкурентов «Шариф индастриз», и были популярнее, но им было далеко до изящности и надёжности шарифовской продукции.

Бэлль пожала плечами:

— Мне норм. Как-то раз пинком оторвала мужику башку. Могу повторить, хочешь посмотреть?

— Воздержусь, — сказал он и жестом позвал Стакса за собой. — Мне нужен кофе, пошли внутрь.

— Увидимся, Дженсен, — прозвучали им вслед слова Бэлль.

Торн стояла на верхнем этаже у окна, и проходившие мимо сотрудники, наверное, думали, что она впала в прострацию, наблюдая за двором. Как только Дженсен и другой подучётный вышли за поле её зрения, взгляд её стал рассеянным. Она легко могла бы подключиться к охранной системе клиники и проследить за Дженсеном, просматривая изображения с камер на мониторах, но в этом не было необходимости. Она запрограммировала браслет Адама Дженсена таким образом, что его координаты транслировались ей через инфолинк, так что теперь она могла наблюдать за тем, как чёрный ромб с золотым контуром двигался по коридору к столовой.

Случайный наблюдатель, которому бы выпала возможность встать рядом с Торн, заметил бы, как её глаза блеснули и расфокусировались, а также увидел, как она зашевелила губами, начав безмолвный разговор по инфолинку, защищённый шифрующим устройством в её кармане. Слова, которые она передавала, не были полностью артикулированы, она не произносила их вслух, но её собеседник слышал их так же отчётливо, как если бы они разговаривали, находясь в одной комнате.