Джеймс Скотт – Против зерна: глубинная история древнейших государств (страница 24)
В целом преодоление препятствий – важная задача государственного строительства, а судоходные и спокойные на протяжении большей части года реки помогают ее решению. Способствует становлению государств и равнинная территория. Поймы рек равнинны по определению, а пересеченная местность увеличивает транспортные расходы в геометрической прогрессии. Понимая экологическую подоплеку государственного строительства, Ибн Хальдун отметил, что арабы легко завоевывали равнины, но не могли преодолеть горы и ущелья[108].
Изучение первых попыток государственного строительства обнаруживает и обратную закономерность – условия, в которых возникновение государств было маловероятным или невозможным. Если концентрация населения помогает становлению государств, значит, его рассеяние, напротив, мешает. Если плодородные и хорошо орошаемые аллювиальные почвы обеспечивали необходимую концентрацию населения, то, следовательно, первые государства не могли возникнуть на неаллювиальных. Засушливые пустыни и горные районы (за исключением плодородных плоскогорий) буквально требуют рассеяния ради выживания и не могли стать ядром государственности. Эти «безгосударственные пространства» часто стигматизируются государственным дискурсом как «варварские» по причине разнообразия хозяйственных практик и типов социальной организации (скотоводство, собирательство и подсечно-огневое земледелие).
Государственный «модуль» требует концентрации рабочей силы преимущественно для оседлого земледелия. Но одной концентрации недостаточно: пример тому – заболоченные районы аллювиальных равнин южной Месопотамии, где возникли первые крупные поселения на Ближнем Востоке[109]. Они были густонаселены, но, хотя выращивали несколько злаков, их первые города не оставили следов (однозначных археологических) регулярной распашки полей. Как уже говорилось ранее, здесь применялись разные хозяйственные стратегии: охота и собирательство в водно-болотистых угодьях, сбор диких камышей и осоки, летние выпасы овец, коз и крупного рогатого скота. Несмотря на высокую плотность и большую численность, население не занималось земледелием.
Реконструкция центра древних городов подтверждает не модель социальной трансформации, запущенной орошаемым зерновым земледелием, а развитие поселений, которое началось <…> с оппортунистической зависимости от прибрежной биомассы[110].
Заболоченные земли обеспечивали накопление богатств и формирование городов, а не государств на протяжении тысячелетия. В отличие от ландшафта плужного земледелия, буйное разнообразие хозяйственных практик в этих районах не способствовало государственному строительству. Чтобы подтвердить подозрение, что дельты крупных рек не благоприятствовали становлению государств в древности, обратимся к примеру дельты Нила. Древнеегипетские государства возникли выше дельты Нила: она была густонаселена и богата ресурсами, но не стала фундаментом государства, а, напротив, считалась зоной враждебной и сопротивляющейся ему. Как и жители заболоченных районов Месопотамии, население дельты Нила добывало пропитание тем, что ловило черепах и рыбу, собирало тростник и моллюсков и почти не занималось земледелием, а потому не стало частью династической истории Египта.
Центры первых государств вдоль берегов Желтой реки тоже возникали в ее верховьях, а не в изменчивых и непредсказуемых районах дельты. Зерновое земледелие (выращивали только просо) было столь же важной основой государственного строительства в Китае, как и выращивание пшеницы и ячменя в Месопотамии. Китайский проект государственного строительства постоянно перемещался с одних плодородных лессовых почв на другие, игнорируя и горные районы (территории «внутренних» варваров) между ними, и сложный и многообразный ландшафт дельты Желтой реки.
Продовольственный фундамент всех главных аграрных государств древности – в Месопотамии, Египте, долине Инда и на побережьях Желтой реки – поразительно схож. Все эти аграрные государства были зерновыми – выращивали пшеницу, ячмень, а на берегах Желтой реки – просо. Возникшие позже древние государства следовали тем же путем, хотя к списку основных культур добавился орошаемый рис, и в Новом Свете – кукуруза. Частичным исключением из этого сценария является государство инков, которое было основано на кукурузе и картофеле, хотя кукуруза играла главную роль как «налоговая культура»[111]. В зерновом государстве один-два злака были источником пищевого крахмала, единицей натурального налогообложения и основой аграрного календаря, определяющего распорядок жизни населения. Границы зерновых государств формировали экологические зоны аллювиальных почв и доступных источников воды, которые обеспечивали саму возможность государственности. Здесь следует вспомнить введенное Люсьеном Февром понятие «поссибилизм»: такая экологическая ниша была необходима для государственного строительства (и могла быть расширена за счет управления ландшафтом – строительства каналов и террасирования), но недостаточна[112]. Соответственно, важно отличать концентрацию населения от становления государства: обилие плодородных земель было условием зарождения городов и торговли, но без масштабного зернового земледелия государство не возникало[113].
Почему зерновые культуры играли столь важную роль для первых государств? В конце концов, и другие культуры, особенно бобовые (чечевица, нут и горох), были одомашнены на Ближнем Востоке, а таро и соя – в Китае, но почему они не стали фундаментом государственного строительства? Иными словами, почему в исторических хрониках нет упоминаний «чечевичных государств», нутовых, таро-, саго-, хлебо-древесных, ямсовых, маниоковых, картофельных, арахисовых или банановых? Многие культуры дают больше калорий в расчете на единицу земли, чем пшеница или ячмень, некоторые требуют меньше труда, а поодиночке или вместе обеспечивают сопоставимый уровень питания. Таким образом, многие культуры соответствуют тем же агродемографическим условиям плотности населения и качества питания, что и зерновые, и только орошаемый рис превосходит их по калорийности на единицу земли[114].
Я полагаю, что ключ к пониманию взаимосвязи государства и зерна кроется в том, что только злаки могли стать основой налогообложения: их урожай легко увидеть, поделить, оценить, хранить, транспортировать и «рационализировать». Другие культуры – бобовые, клубневые и крахмалоносные – обладают некоторыми, но не всеми из этих желанных для государства качеств. Чтобы оценить в полной мере уникальные качества злаков, нужно представить себя на месте древнего сборщика налогов, которого интересовали, прежде всего, простота и эффективность работы. Тот факт, что зерновая культура растет над землей и вызревает почти одновременно, облегчает работу любого сборщика налогов. Если армия или сборщики налогов оказывались в нужном месте в нужное время, то могли мгновенно собрать, смолотить и изъять весь урожай. Вражеской армии злаки предельно облегчают реализацию стратегии выжженной земли: можно сжечь все поля с созревшим урожаем и вынудить земледельцев к бегству или голодной смерти. Более того, сборщик налогов или враг мог подождать, когда крестьяне обмолотят урожай и сложат его в амбары, чтобы конфисковать все зерно из хранилищ. В случае со средневековой церковной десятиной крестьянин должен был собрать необмолоченное зерно в снопы на поле, и сборщик изымал каждый десятый сноп.
Сравните эту ситуацию с той, когда основной культурой является клубневая, например картофель или кассава/маниока. Клубневые вызревают каждый год, но их можно оставить в земле еще на год-два, выкапывая по мере необходимости и храня урожай там, где он вырос, – под землей. Если армия или сборщики налогов хотят заполучить ваши клубни, им придется выкапывать картофелину за картофелиной, как поступает сам земледелец, и в итоге они получат воз картошки, который стоит (в рыночном или калорийном эквиваленте) намного меньше, чем воз пшеницы, а испортится намного быстрее[115]. Король Пруссии Фридрих Великий приказывал подданным выращивать картофель, потому что понимал, что вражеским армиям будет непросто разогнать его земледельцев, привязанных к своим клубням[116].
«Надземное» одновременное вызревание зерновых обладает тем важнейшим преимуществом, что государственным сборщикам налогов легко оценить размер урожая и рассчитать взимаемые налоги. Эта особенность превращает пшеницу, ячмень, рис, просо и кукурузу в главные