Джеймс Сигел – Сошедший с рельсов (страница 19)

– Я не про то – я про работу.

Том прекрасно знал, как у меня дела. Например, он был в курсе, что недавно я занимался очень престижным, денежным проектом, а теперь вожусь вот с аспирином. Знал, потому что мир рекламщиков тесен и новости распространяются со скоростью молнии. Тем более плохие новости.

– Замечательно, – соврал я.

Том спросил, получил ли я его рождественскую открытку.

– Нет.

– А я посылал.

– Не пришла.

– Неужели?

– Уверяю тебя.

– В таком случае прими мои поздравления сейчас. Подарок за мной.

– Никаких подарков, Том.

– Не глупи, дурачок. У дядюшки Тома всегда найдется подарок для соратника.

– Кепка с эмблемой объединения? Спасибо, я уже получал.

– При чем здесь кепка? – возмутился Том. – Я разве что-нибудь говорил о кепке?

– Майкой меня тоже осчастливил.

– Слушай, ты наш клиент или нет?

– Клиент.

– Тогда считай меня Санта-Клаусом.

– Ты не похож на Санта-Клауса, – хмыкнул я.

Прилизанные, лоснящиеся волосы, энергичная жестикуляция – он скорее напоминал напичканного амфетамином Пэта Райли, чем рождественского святого.

– Откуда ты знаешь? Ты что, видел Санта-Клауса?

Когда Анна была маленькой, лет пяти с половиной, она спросила меня, как Санта-Клаус попал в «Тойз-эр-ас»[18], если он живет на Северном полюсе. Я по небрежности забыл снять с игрушечного пони ярлык магазина.

– Рад познакомиться, Санта.

– И что же малышка Чарли хочет на Рождество?

Я бы перечислил, но ему на хватит дня выслушать.

– Ничего. У меня все есть.

– Ты снимаешь ролик со мной? Так?

– Так.

– Работаешь с Френкелом? Так?

– Так.

– Спроси у него, что он получил на Рождество.

Что он имел в виду?

– Все, что мне надо на Рождество, Том, – это хорошая должность.

– Тогда почему бы не попользоваться нами?

Я не рассмеялся, и он добавил:

– Шучу.

В тот вечер мне домой позвонил Васкес и назначил встречу в «Алфабет-Сити» на углу Восьмой улицы и авеню Си.

Сошедший с рельсов. 15

Этот район называют «Алфабет-Сити», потому что он расположен между авеню Эй и Ди в Южном Манхэттене. Некогда здесь орудовали испанские банды, а потом сюда хлынул артистический люд, и место стало одновременно опасным и модным. Винные погребки соседствуют с художественными галереями; мексиканские лепешки предлагают рядом с поделками народного промысла.

В последний раз я был в «Алфабет-Сити» лет в двадцать. Тогда мы всемером в поисках развлечений набились в одно такси, долго катались, пока не высадились на Манхэттене. Не припомню, чем кончился тот вечер.

Сегодня я явился сюда не ради развлечений.

Я пришел к Васкесу.

Трубку подняла Диана.

– Как поживаете, миссис Шайн? – спросил он.

Подзывая меня, жена выглядела слегка озадаченной.

– Деловой разговор, – объяснил я жене.

Васкес спросил, набрал ли я денег.

– Да.

Еще он спросил, по-прежнему ли я пай-мальчик (перевод: не обращался ли я в полицию).

– Не обращался.

Тогда он назначил мне встречу в «Алфабет-Сити».

Когда Диана вышла из комнаты, я сказал ему:

– Десять тысяч, и все, ни цента больше.

Васкес ответил:

– Конечно. Мы же договорились, братан.

Угол авеню Си и Восьмой улицы в одиннадцать утра представлял типичную картину: пять латиноамериканских детей мучаются дурью, забравшись на тент пикапа, а неподалеку уличный художник переминается с ноги на ногу около объявления с предложением сделать татуировку хной. И никакого Васкеса.

Внезапно на меня налетел черный:

– Какого хрена? Ты что не видишь, куда прешь?

Я, естественно, никуда не пер, а просто стоял, но счел за благо извиниться.

– Говоришь, извини?

Он был тяжелее меня, весом чуть не со спортивную тачку.

– Да.

– А если одного «извини» недостаточно?

– Послушайте, я вас не заметил.

Крепыш рассмеялся: