Джеймс Шульц – Моя жизнь среди индейцев (страница 45)

– Я ищу могучий талисман. Я надеялся, что, если буду спать рядом с черепом, мне приснится вещий сон.

Иногда Чудак уходил из деревни на всю ночь. Когда бабушка спрашивала его, где он был, внук отвечал, что ходил спать в прерию, или в лес у реки, или на песчаную отмель в надежде, что духи или звери, бродящие в темноте, смилостивятся и подарят ему магическую силу, которую он ищет.

Когда другие мальчики его возраста еще проводили время в играх, Чудак мастерил луки и стрелы. Он смотрел на работу обрабатывавших кремни и стал не менее искусен в выделке острых тонких наконечников для стрел. Чудак рано начал охотиться – сначала на кроликов в зарослях шиповника. А однажды он принес домой по частям хорошую оленью тушу; он подстрелил оленя на тропе, по которой животные ходили на водопой и обратно. После этого Чудак уже редко охотился на кроликов, но часто приносил оленей, а время от времени – шкуру и мясо бизона. Чтобы убить бизона, мальчик подкрадывался к нему в лощине или у реки, куда стадо ходило пить. И все же бабушка и внук оставались очень бедными. Принадлежавших семье лошадей давным-давно отдали лекарям, пытавшимся вылечить его деда. Без лошади Чудак не мог отправиться на большую охоту и привезти большой груз мяса, которого хватило бы на время дурных погод или на долгую осаду, какие устраивали сиу: летом часто появлялись большие отряды неприятеля и бродили вблизи деревни целый месяц и даже больше в надежде заставить племя голодать, чтобы потом напасть на людей, когда они наконец будут вынуждены выйти на охоту.

Проходили годы. Мальчик подрос, стал высоким, сильным и очень красивым. Он уже вступил в тот возраст, когда мог бы идти на войну, сражаться с врагами и угонять их лошадей. Но военные отряды не позволяли ему присоединяться к ним.

– Он спит с черепом, – говорили они, – уходит спать туда, где бродят духи, – наверное, с ним что‐то неладное, и он навлечет на нас неудачу.

Конечно, юношу это очень обижало и огорчало. И бабушка его тоже огорчалась. Потом Чудак стал сердиться.

– Я заставлю их взять свои слова обратно, – говорил он старухе. – Я сам в одиночку отправлюсь против врага, и наступит время, когда они будут проситься в поход со мной. Сделай мне лодку, и я спущусь на ней по реке в лагерь сиу.

Белый Полог пошла к реке и нарезала ивовых прутьев. Она перекрещивала и переплетала их, сгибая в нужную форму, затем, натянув на остов, привязала к нему свежую шкуру большого бизона, и лодка была готова. Нет, она не походила на суда белых. Плоскодонная и круглая, она скорее напоминала лохань, в какой белые стирают одежду. Кто не привык к такой лодке, чувствует себя в ней беспомощным: если он не перевернется, пытаясь грести, то сумеет только заставить лодку вертеться, как детский волчок, и она будет плыть, куда течение и ветер захотят погнать ее.

Наступило полнолуние; и однажды после захода солнца, когда взошла луна, Чудак влез в лодку и оттолкнул ее от берега. Никто, кроме его бабушки, не видел, как он отплыл. Никто больше в деревне не знал, что он уезжает.

– Будь осторожен, – попросила Белый Полог. – Помни об опасностях и не пробуй ничего делать, если не уверен, что сумеешь.

– Не бойся, – откликнулся юноша, – я вернусь. Точно вернусь. Так сказал мне сон.

Бедная старуха села на берегу, покрыла голову плащом и заплакала. Она горевала об умерших любимых и о внуке, который, возможно, присоединится к ним и оставит ее на старости лет одинокой. Белый Полог чувствовала себя очень несчастной.

Чудак плыл по течению в ярком лунном свете, вниз по широкой и глубокой реке; он не греб, а только старался держаться лицом по течению и обходить коряги и песчаные мели. Вокруг играли и плескались бобры, и юноша стал молиться им:

– Смилуйтесь, наделите меня своей хитростью, чтобы я сумел избежать опасности.

В тени обрывистого берега, где вода кипела и кружилась в водовороте, что‐то неясное всплыло на поверхность, а потом медленно пошло ко дну и пропало. Чудак не мог как следует рассмотреть, что это. Может, ему встретилось одно из существ, населяющих глубокие, темные места. Он стал молиться им тоже и бросил в воду приношение.

– Не делайте мне вреда, – просил он, – дайте мне пройти благополучно по вашим водам.

Казалось, все животные долины собрались на берегах; они паслись, пили воду, детеныши вапити и оленей бегали и играли на отмелях. У края воды сопели и рыли лапами песок большие медведи; волки и койоты смотрели сверху на Чудака, когда лодка проходила под небольшими обрывами. Но в целом звери не обращали на него внимания, потому что ветра не было и они не знали, что близко проходит враг. Так прошла ночь, и на рассвете Чудак подошел к берегу, вытащил лодку в густой ивняк и загладил следы, которые оставил на песке.

Так, плывя по течению ночью и прячась днем, Чудак продолжал путь в страну сиу. Каждое утро, пристав к берегу, он шел к опушке леса, иногда взбирался на склон холма поблизости и тщательно осматривал долину вверх и вниз по реке, отыскивая признаки близости людей, но ничего не находил. Наконец на пятое утро он обнаружил большой лагерь в обширной низине, прямо против себя на другом берегу реки. Вдоль реки по берегу тянулась длинная полоса тополей; позади нее в прерии стояли палатки. В лагере Чудак заметил много лошадей на привязи. Люди как раз выходили из палаток и отвязывали животных пастись.

– Мои духи сильны, – сказал юноша сам себе, – я благополучно спустился по реке и вот теперь вижу то, что искал.

Днем он поспал, чувствуя себя в полной безопасности, так как у врагов не было лодок, вода же в реке стояла очень высоко, и они не могли бы переправиться. Потом он стал строить планы на ночь. “Я переправлюсь на ту сторону, – думал он, – когда погаснут огни в палатках, захвачу несколько лошадей и поеду домой как можно быстрее”. Весь конец дня он лелеял понравившуюся ему мысль, а потом к нему пришла другая, которую он стал обдумывать. Всякий может проникнуть в лагерь, захватить лошадей и ускользнуть с ними. Сделать это легко. Люди его племени отказались брать его с собой в набеги. Чудак же хотел совершить что‐нибудь великое, продемонстрировать соплеменникам, что он храбрее любого из них. Как ему доказать это? Что он может сделать? Юноша обдумывал многое, строил разные планы и был не в силах ни на что решиться. К вечеру он снова заснул, и тут ему помог сон, указавший путь, как создать себе славное имя.

И вот что он в итоге сделал; послушай, какую хитрость внушил ему сон. Ночью Чудак переправился через реку, наполнил лодку камнями и прорезал в днище дырку, чтобы его суденышко наполнилось водой и затонуло. Потом он пошел в лес и закопал свои вещи рядом с большим упавшим тополем; он зарыл одежду, мокасины, оружие, не оставив на себе ничего, кроме пояса и набедренной повязки. Наконец юноша распустил заплетенные косички, вымыл голову, чтобы распрямить завитки, потом спутал волосы и посыпал их пылью. Лицо и набедренную повязку он намазал грязью, исцарапал себе ноги о куст шиповника. Когда Чудак покончил со всем этим, вид у него был дикий и жалкий. Он вышел из леса и направился вниз по течению, к нижнему концу долины. Там он оставался до конца ночи.

Когда взошло солнце и народ зашевелился, Чудак встал и пошел по направлению к лагерю, иногда останавливаясь и оглядываясь, иногда бегом или же медленным шагом, глядя на землю. Так он приблизился к палаткам и большой толпе сиу, которая стояла и смотрела на него. Он сделал вид, что не замечает ее, и продолжал идти прямо вперед. Люди расступились, чтобы пропустить его, и последовали за ним. Чудак остановился перед какой‐то палаткой у костра, на котором жарилось мясо, и сел. Женщины, присматривавшие за мясом, разбежались. Вокруг чужака собрались люди. Очевидно, они считали его сумасшедшим. К Чудаку подошел мужчина и задал ему много вопросов на языке жестов. Юноша не отвечал и только иногда указывал на реку. У мужчины он заметил шрам на левой щеке и понял, что это вождь. Чудак слышал, как в народе говорили, что этот человек страшен в бою. Немного спустя подошла старуха поставила перед юношей жареное мясо. Он схватил мясо и стал есть так, будто уже много дней голодает. Он ел много и долго. Народ большей частью разошелся по палаткам. Человек со шрамом на лице опять стал говорить с ним знаками, но, не получая ответа, взял Чудака за руку, заставил встать и повел к себе в палатку. Там он показал ему ложе и объяснил знаками, что тот будет здесь спать и жить в этой палатке. Юноша продолжал делать вид, что не понимает, но остался в палатке; иногда он выходил наружу, но всегда возвращался обратно. Ему принесли подарки: мокасины, легинсы, замшевую рубашку, плащ из шкуры бизона. Чудак надел обновки. Через несколько дней он уже свободно расхаживал по лагерю, и народ почти не обращал на юношу внимания. Сиу привыкли видеть его тут.

Вскоре Чудак выяснил, что вождь со шрамом на лице – очень жестокий человек. У него было пять жен: первая старше мужа и очень уродливая, остальные – симпатичные молодые женщины, а одна особенно хорошенькая. Старая жена дурно обращалась с младшими, заставляла их работать дни напролет, а иногда даже била. Частенько она жаловалась на них вождю, и тот тоже бил их или хватал двух жен и сталкивал их головами. Бедняжкам жилось очень плохо. Юноша не мог удержаться, чтобы не заглядываться на самую молодую из жен, такую хорошенькую и грустную. Он всегда ходил неподалеку от того места, где она работала, и часто встречался с ней в лесу, когда она собирала дрова, и тогда они улыбались друг другу. Прошло много дней, и как‐то вечером Чудак застал ее в лесу одну. Теперь настал его час. Юноша быстро объяснил ей знаками, что он не сумасшедший, а в одиночку отправился в военный поход, сказал, что любит ее и огорчается, видя, как с ней дурно обращаются. Юноша спросил, согласна ли она уйти с ним и стать его женой. Она не отвечала, но подошла, прижалась к нему и поцеловала. Тут они услышали, что кто‐то идет, и расстались.