Джеймс Шульц – Черноногие и бизоны (страница 14)

Мы не знали, определённо не знали, что это будет наша последняя покупка бизоньих шкур. Все оставшиеся стада бизонов находились в пределах 150 миль от Кэролла. На юге белые охотники за шкурами, перешедшие реку Йеллоустон, вдоль которой строилась Северная Тихоокеанская железная дорога, убивали тысячи бизонов из своих мощных винтовок Шарпа. На востоке ассинибойны и другие сиу вносили свою долю. Гро-вантры и пикуни окружали их на севере и западе. У нас было тяжело на душе. Однажды я спросил Киппа:

– Что нам делать, что мы сможем сделать, когда торговля здесь закончится?

– Ха! Возвращайся в форт Конрад и делай что хочешь, – прорычал он.

Как я уже говорил, кри и метисы Риэля были хорошими охотниками, а их женщины – искусными дубильщицами. И теперь, постоянно подгоняемые Большим Медведем и Риэлем, они охотились усерднее, чем прежде, дубили больше шкур, чем прежде, чтобы купить побольше винтовок и патронов для предстоящей войны с канадцами за земли, на которые они претендовали. И, как всегда, они смеялись надо мной и Киппом, когда мы пытались убедить их, что они не смогут добиться своего. Но иногда, игнорируя приказы своих вождей, они приходили в лагерь поближе к нам, меняли свои шкуры на аскити ваубу, «огненную воду», и устраивали грандиозную пирушку. Что ж, к нашей чести, виски, которое они получали от нас, было хорошим, мы и сами его пили. Странно, что тысячи индейцев, мужчин и женщин, пили, болтали, пели, танцевали у своих вечерних костров и совсем не ссорились. Всю зиму у нас не было с ними никаких проблем, за исключением того, что однажды утром, когда наша добрая Женщина-Ворона стояла на шкуре бизона и готовила её для выделки, мимо прошел пьяный кри, схватил её и ушел с ней. Как раз в этот момент я выскочил из кухни, увидел, что он делает, ударил его изо всех сил, разбил костяшки пальцев, но тот даже не дернулся. Боль в моей руке была такой сильной, что я был бессилен. Кри отпустил Женщину-Ворону, взял тяжелую палку, замахнулся на меня, и мне пришлось отступить, направляясь к двери нашего торгового зала. Кипп, случайно выглянувший из окна, увидел мое бедственное положение и, взяв бутылку пива, направился к выходу; он прошел мимо меня и, когда кри завернул за угол здания, опустил бутылку ему на голову. Тот упал, словно пораженный молнией, но через час или больше поднялся и, пошатываясь, побрёл к своему вигваму, чтобы больше никогда не появляться на нашем посту.

В начале марта мы продали последние из наших одеял, которые пользовались большим спросом у индейцев кри, поэтому Джон Хадсон, крепкий, здоровенный метис от англичанина и кри, отправился на торговый пост «Пауэра и брата» в устье реки Джудит, чтобы попытаться пополнить наши запасы. У каждого из нас была лошадь, сани, ружьё, постельные принадлежности и запас еды, и мы отправились в путь по замерзшей реке, почти не срезая поворотов. Остановившись в Роки-Пойнте, чтобы пропустить глоток-другой с Элом Роджерсом, ответственным за пост Бродуотера и Пепина, в тот вечер мы добрались до Коровьего острова и расположились лагерем в заброшенной хижине довольно претенциозного вида, стоящей на небольшом возвышении в устье Коровьего ручья, Стаккцике Тактай, Среднего ручья черноногих, названного так потому, что он впадает в Миссури между горами Медвежьей Лапы и Малыми Скалистыми. Именно здесь в 1877 году индейцы нез-персе, бежавшие в Канаду, убили нескольких белых и захватили караван мулов Джо Пикетта, а фургоны сожгли. Помня об этом, строитель хижины, как мы выяснили, прокопал туннель от погреба, что под кухней, до густых зарослей кустарника в пятидесяти ярдах оттуда. И, как оказалось, он не использовал его, чтобы убежать, поскольку больше никаких неприятностей с индейцами там не возникало.

В тот день мы встретили несколько небольших стад бизонов в речной долине, но на следующий день не встретили ни одного, даже одинокого быка. Коровий ручей, по-видимому, был их западной границей. Отправившись в путь ранним утром, мы пообедали в заброшенной деревянной хижине, в которой была уникальная самодельная мебель – в частности, лёгкий стул с каркасом из вишни, сиденьем и спинкой обтянутыми свежей бизоньей шкурой, которая высохла, приняв форму тела сидящего. Это было самое удобное кресло, в котором я когда-либо сидел. Много лет спустя, в гостях у моего хорошего друга Чарльза Бакнума в Лос-Анджелесе, я рассказал о той поездке и упомянул этот стул.

– Боже, я же сам смастерил этот стул! – воскликнул он. – Я построил эту хижину, перезимовал там, мне помогали несколько лесорубов, и немного поторговал с пиеганами.

Все старожилы форта Бентон помнят Чарли Бакнума и его добрую жену, сестру братьев Ми, кузнецов тех далеких времен. Владелец большой апельсиновой рощи близ Риверсайда, штат Калифорния, Чарли умер там, кажется, в 1915 году.

Вечером второго дня нашего путешествия мы прибыли в пункт назначения и обнаружили, что управляющий постом Даймонд Р. Браун находится в форте Бентон. Но он и его дочь радушно встретили нас, и мы приятно провели у них три дня до возвращения Брауна. Затем, нагрузив сани тюками с одеялами, мы отправились домой. Даймонд Р. чувствовал себя довольно подавленным. Хотя гро-вантры и пикуни обещали приехать и торговать с ним в течение зимы, ни один индеец из этих племён так и не появился.

И снова, начиная от устья реки Джудит, мы не встретили ни одного бизона, пока, приблизившись к устью Коровьего ручья, не обнаружили их стадо, быстро спускавшеёся по долине ручья, намереваясь пересечь реку. Это нас встревожило; мы хорошо знали, что что в это время года бизоны убегают только тогда, когда их пугает их главный враг – человек. Как раз в тот момент, когда они бежали по заснеженному льду реки, мы увидели в полумиле вверх по течению караван индейцев, целое племя, спускавшееся по крутому склону с равнины. Тут мы встревожились, так как подумали, что это могут быть ассинибойны, и, следовательно, нас ждут неприятности. Во время зимы их дурной вождь, Маленькая Гора, и его последователи убили нескольких лесорубов и трапперов на берегах реки. Хадсон сказал:

– Пошли! Вниз по реке так быстро, как только сможем.

– Нет. Слишком поздно. Они заметили нас и на своих охотничьих лошадях смогут скоро догнать. Мы постараемся добраться до той хижины с туннелем раньше них и там держаться, – ответил я.

Держа винтовки наготове и пришпоривая медлительных ездовых лошадей, мы покинули реку и направились к хижине, подпрыгивая на каменистой долине. Несколько всадников покинули караван и быстро приближались; с замиранием сердца мы увидели, что они могут отрезать нас от хижины. Хадсон, ехавший впереди меня, остановил свою лошадь и сказал, когда я подъехал к нему:

– Что ж, если нам суждено умереть, мы умрем, сражаясь.

– Да, – ответил я, и мы залегли за санями, держа винтовки наготове. Индейцы приближались так быстро и их было так много; что я, глядя на их решимость, на то, как они подгоняли своих лошадей, подумал, что скоро нам наступит конец. Итак, когда я взвел курок своего ружья и приготовился поднять его, представьте себе мое удивление, мое облегчение, когда первый всадник крикнул:

– Ха!Апикуни, уноук! Ицикипа аном? (Ха! Далекая Белая Шкура4, собственной персоной. Что ты здесь делаешь?

Это был мой хороший друг-пикуни, Хвост Красной Птицы. Да, и ещё там были Маленькое Перо, Бегущий Журавль и многие другие – все мои хорошие друзья. Мы обменялись новостями. Я сказал, что иду в хижину, чтобы там переночевать.

– Нет! – прорычал Хвост Красной Птицы. – Нет, этого не будет, ты и твой спутник останетесь в моём вигваме.

Мы так и сделали, и провели приятный вечер с ним и другими вождями племени. Некоторые из них зимовали у подножия гор Медвежьей Лапы и у истока Среднего ручья. Бизонов было трудно добыть в достаточном для их нужд количестве. Я предложил им отправиться с нами на реку, туда, где они могли бы хорошо жить. Но нет, они не стали бы поступать так, как их враги, Лжецы (кри), и когда будут с ними сражаться, то будут военным отрядом, состоящим только из воинов, не обременённых своими женщинами и детьми.

Я сказал, что Вороновый Колчан и я точно знаем, что только между Большой рекой и Вапити (Миссури и Йеллоустоуном) сейчас водятся бизоны.

– Ха. Это не так, – воскликнул старый Три Медведя. – Давным-давно этот злой бог, Рыжий Старик, согнал всех бизонов и спрятал их в огромной пещере, чтобы все люди на земле умерли с голоду. Но этот добрый бог, Белый Старик, встретил их, вернул их на равнины, и наши враги, белые люди, теперь спрятали бизонов, чтобы уничтожить нас, заморить голодом. Но Солнце жалеет нас. Солнце могучее. Оно поможет нам найти их.

Вскоре в это поверили все три племени черноногих. В течение нескольких лет после того, как бизоны были истреблены, шаманы горячо молились богу, чтобы он помог им найти и освободить спрятанные стада.

Мы расстались с нашими друзьями ранним утром; моими последними словами, обращенными к ним, были слова о том, что с прибытием огненных лодок мы с Вороновым Колчаном вернёмся в наш дом на Медвежьей реке и останемся там навсегда, потому что не будем больше торговать бизоньими шкурами.

Немного ниже устья Коровьего ручья мы увидели одинокого телёнка, почти годовалого, стоявшего в лесу, и я выстрелил в него. Его мех был таким тёмным, похожим на мех бобра, что я попросил Хадсона помочь мне осторожно снять шкуру, вместе с рогами, копытами и всем остальным. Это оказался самый последний убитый мной бизон. Несколько месяцев спустя добрая Женщина-Ворона тщательно выделала шкуру, и ещё позже я подарил её Смитсоновскому институту.